Семен Слепынин – Фарсаны УС № 1-3, 1965 (страница 21)
Вир-Виан прочно уселся на своего любимого философского конька. С ним теперь бесполезно было спорить.
— Ну хорошо, — не совсем тактично перебил я его. — А какими же средствами, каким оружием вы думаете бороться с другими населенными мирами? Я, например, не представляю. Предположим, что на планетной системе Нанди-Нана мы найдем цивилизацию. Неужели мы сумеем установить господство нашим оружием? Ведь перед нами, небольшой кучкой астронавтов, будет целая населенная планета, и у разумных обитателей найдется пусть даже примитивное, но неведомое нам оружие.
— Верно, верно, — живо откликнулся Вир-Виан, с любопытством глядя на меня. — Продолжайте.
— Теперь предположим, хоть мне и кажется это диким, что мы каким-то образом установим свое господство на планете. Но ведь мы улетим обратно, и наше господство прекратится.
— Верное замечание, — Вир-Виан вскочил с кресла и начал ходить по библиотеке. — Абсолютно верное. Для борьбы в Космосе нам необходимо оружие — тонкое, гибкое, а главное неожиданное. Над таким оружием я и работаю со своими помощниками.
— Какое оружие? Вероятно, какие-нибудь мощные силовые поля?
— Нет, совсем не то, — возразил Вир-Виан. — Когда-нибудь я вам, Тонри, покажу это оружие. Я или мой помощник.
Когда Вир-Виан сказал о помощнике, мне почему-то вспомнился странный тип, которого я встретил на веранде.
— Скажите, этот Тонгус, который сидит на веранде, тоже ваш помощник?
Вир-Виан и Эфери-Pay переглянулись.
— В некотором роде да, — ответил Вир-Виан. — А что?
— Какой-то он странный.
— Странный? Нет ничего удивительного. Это моя первая и не совсем удачная модель.
— Модель?! Этот человек — модель? Не понимаю.
Вир-Виан удовлетворенно улыбнулся. Эфери-Рау рассмеялся — громко и заразительно, напомнив мне прежнего общительного весельчака.
— Странный? — переспросил Вир-Виан. — Ну что же, я доволен, что вы заметили всего лишь странности. Так и быть. Я объясню вам, Тонри, что это такое. Со временем об этом все узнают Но вас прошу пока молчать.
Вир-Виан открыл дверь на веранду и повелительно крикнул:
— Тонгус! Зайди сюда!
Появился Тонгус. Шел он бесшумно, но неровно, словно толчками.
— Слушаюсь, — сказал он тоном хорошо вышколенного слуги древних времен.
— Разденься.
Тонгус повиновался. Стройный и сухощавый, с покатыми и узкими, но мускулистыми плечами, Тонгус и телосложением поразительно напоминал Ниан-Нара, с которым я провел немало часов на пляжах Ализанского океана.
Вир-Виан предложил:
— Сейчас, Тонри-Ро, осмотрите его и скажите, что в нем найдете еще странного.
С опаской подошел я к этому непонятному созданию и внимательно осмотрел его. Тонгус стоял, уставившись взглядом в угол библиотеки. Я осторожно ощупал мышцы его рук и плеч. И ничего особенного не нашел. Только мускулы показались мне несколько жесткими Об этом я сказал Вир-Виану.
— Верно. Но сейчас мы можем устранить и этот недостаток. Эфери-Рау разработал полимер, по своей структуре идеально схожий с мускулами человека.
— Так кто же этот Тонгус! Искусственный человек?
— Не совсем так… Давно, еще в юности, я мечтал изготовить в лаборатории искусственного человека на основе живого белка. Задача оказалась, конечно, непосильной. Она будет по плечу ученым грядущих столетий. Но и тогда лабораторные белковые конструкции человека будут значительно уступать человеку, созданному природой. В сущности, это будут полукретины с медленно протекающими нервными реакциями, с вялыми рефлексами. Мой же метод, метод воссоздания человека не на биологической, а на технической основе, оказался более прогрессивным Грубо говоря, мой Тонгус — это сложнейшее кибернетическое устройство.
— У меня есть дома кибернетический слуга. Но он совсем не похож на человека..
— Еще раз верно, — с готовностью поддержал меня Вир-Виан. — Он не похож на человека не только внешне, но главным образом по своим функциям. Ваш слуга — всего лишь робот. Он содержит 5–6 миллионов микроэлементов, вполне пригодных для хранения обширной информации и воссоздания логических мыслительных операций человека. Его провозгласили чудом нашего века, кибернетическим совершенством. Верно, конечно, что миниатюрный домашний слуга совершенней прежних громоздких машин, работающих по заданной и чаще всего довольно жесткой программе В непредвиденных обстоятельствах слуга не так беспомощен Действуя по более свободной программе, он самостоятельно находит логически верные, подчас остроумные решения. Но все же домашний слуга — всего лишь робот, примитивный робот.
— А ваш Тонгус разве не робот? — возразил я. — Человек по форме, машина по содержанию.
Этот, быть может, не совсем удачный афоризм вывел Вир-Виана из равновесия. Нахмурившись, он начал сердито расхаживать по библиотеке и говорить о своих достижениях в области кибернетики. Слова “мой”, “я”, “новый шаг вперед” так и мелькали в его речи.
Тонгус неуклюже и медленно одевался. Эфери-Рау внимательно и с восторгом слушал Вир-Виана. Мне вспомнились слова Аэнны о духовном порабощении помощников, работающих в лаборатории ее отца. Она права, думал я, глядя на Эфери-Рау. Именно порабощение Это раболепие доставляло, видимо, удовольствие Вир-Виану. Он успокоился и, остановившись передо мной, сказал:
— Эфери-Рау не согласен с вами, Тонри-Ро. Да и другие мои помощники тоже. А ведь среди них есть серьезные ученые. Конечно, мой Тонгус еще весьма далек от совершенства. Но и он мыслит четко, безошибочно, с огромной, молниеносной быстротой. Он содержит не 5–6 миллионов микроэлементов, как ваш домашний робот, а несколько миллиардов атомов и молекул, которые идеально воспроизводят функции нервных клеток человека — нейронов. Тонгус — это почти предел развития малогабаритной кибернетики, это кибернетика на высшем, атомно-молекулярном уровне. Ученым Зурганы потребуются десятки лет, чтобы хоть немного приблизиться к моим достижениям.
Последние слова прозвучали чересчур хвастливо. Вир-Виан и сам почувствовал это. Он опустился в кресло и, устало махнув рукой, проговорил:
— Впрочем, о Тонгусе пусть расскажет вам Эфери-Рау.
Эфери-Рау легко, как хорошо натренированный спортсмен, вскочил с кресла и подошел к Тонгусу, который, одевшись, стоял на прежнем месте.
— Тонгус состоит из трех основных частей, — начал Эфери-Рау. — Его духовная сущность, его интеллект — это миллиарды молекулярных нейронов. Они скомпанованы почти как у человека и расположены в голове и позвоночнике. В груди находится система небольших, но емких аккумуляторов электроэнергии, которая расходуется на логические и физические операции. Вез перезарядки энергии хватает на несколько лет. И, наконец, внешняя оболочка — скелет, мускулы, кожа, волосы. И все это — полимеры, которые по своему составу, пластичности и механическим свойствам схожи с человеческими. Ведь в сущности мышцы, кости, кожа, волосы человека — это те же полимеры, но только биологические.
У Тонгуса в жилах течет плазма — жидкость, идеально похожая на человеческую кровь. Она ему нужна не только для полного физического сходства с человеком. Нет. Кровь эта, вернее плазма, выполняет еще сложную энергетическую функцию. Если под луческопом посмотреть на внутренние органы Тонгуса, то сначала можно увидеть обычную картину: легкие дышат, сердце сокращается, желудок и кишечник перистальтируют. Лишь при более внимательном изучении можно обнаружить, что это не человеческие органы…
Эфери-Рау бесцеремонно “демонстрировал” Тонгуса, а тот покорно стоял на месте. И вообще, пожалуй, покорность была единственным у Тонгуса человеческим качеством, столь свойственным даже нынешним раскрепощенным сулакам. Не случайно и имя дали ему сулака — Тонгус, хотя по внешним признакам он казался стопроцентным северянином.
— Тонгус, ты свободен, — распорядился Вир-Виан.
Тонгус ушел на веранду. Эфери-Рау сел в кресло.
— Вы, конечно, понимаете, — продолжал он, — что наш Тонгус весьма и весьма далек от совершенства. Во-первых, у него нет или почти нет человеческих эмоций. В первой модели нам не удалось запрограммировать их. В последующих моделях мы уже научились устранять этот недостаток, если это вообще недостаток. Но и теперь не будет настоящих человеческих эмоций — этих пережитков древности. Да-да, не смотрите на меня удивленно. Именно древности, когда эмоции нужны были человеку в его звериной борьбе за существование. Наши более совершенные модели будут просто имитировать, в зависимости от обстоятельств, чувства радости, страха, удовольствия. Имитировать, чтобы походить на человека, — и только. Откровенно говоря, мы и не будем стремиться к полному и чрезвычайно сложному диалектическому единству мысли и чувства, то есть к настоящим человеческим эмоциям. Ибо подлинные человеческие эмоции только мешают, вносят путаницу, хаос в процесс чистого мышления. Итак, отсутствие человеческих эмоций, вернее их имитаций, — первый недостаток Тонгуса. Второй недостаток сразу бросается в глаза — это его неуклюжесть и угловатость, развинченность движений…
— Человек по форме, машина по содержанию! — сердито проворчал Вир-Виан. Он никак не мог забыть моей злополучной фразы. — Вы, Тонри-Ро, ошибаетесь. Эфери-Рау ближе к истине. Мой Тонгус — это скорее машина по форме, а по интеллектуальному содержанию — человек. В некоторых областях умственной деятельности он превосходит человека. Его память может хранить неимоверное количество знаний, как я уже говорил, мыслит он быстрее и безошибочнее человека. Но вот по форме, вернее по внешнему поведению, он сейчас напоминает робота, машину. Но ведь это нетрудно устранить в моих следующих моделях!..