Семен Слепынин – Фарсаны УС № 1-3, 1965 (страница 13)

И вот сейчас, накануне межзвездных сообщений, вы предлагаете человечеству — сытую жизнь и космическое братство Я с негодованием отвергаю это розовое благополучие — без потрясений и борьбы. Взамен я предлагаю стремление к высокой цели. Вечное и безраздельное торжество духа над материей — вот эта цель. В конечном счете она, может быть, и недостижима. Но ведь в данном случае важна не сама цель, а стремление к ней, стремление, которое неизбежно предлагает борьбу и господство во вселенском масштабе.

Мы сейчас на пороге межзвездных сообщений. За первым кораблем уйдут в космос, к другим планетам новые, более совершенные. И мы должны использовать эту возможность для борьбы и господства на новом, космическом этапе. Все жители Зурганы станут космическими шеронами, то есть господами во вселенском масштабе и творцами гигантских духовных ценностей. Все населенные планеты космоса — сначала ближние, а затем и дальние — должны быть завоеваны нами. Но мы не будем истреблять жителей покоренных планет или обращать в физическое рабство. Нет, пусть завоеванные цивилизации развиваются, но под нашим руководством. Это даст возможность нашему человечеству избежать биологического и духовного угасания. Ведь само ощущение власти над другими цивилизациями приобретает эстетическую ценность, станет условием воспитания сильных и гармоничных чувств. Кроме того, каждая, даже не очень развитая цивилизация обладает неведомыми научными и техническими достижениями. И мы можем все научные открытия и технические идеи собирать, накапливать здесь, на Зургане, в памятных машинах. Но Зургана не должна быть простым хранилищем научной информации Вселенной. Нет, ученые Зурганы будут обобщать, синтезировать эту информацию, создавая новые науки, которые сделают нас еще более могущественными. В результате Зургана сможет успешно бороться с цивилизациями, достигшими самого высокого уровня развития. Это будет апофеоз космической борьбы. Вселенная станет содрогаться от грома сталкивающихся небесных тел, озаряться вспышками взрывающихся звезд и целых га­лактик. Это великолепная борьба, стремление к высшему господству предотвратят застой, биологическое и духовное угасание. В буре и грохоте космической борьбы будет выковываться воля и совершенствоваться мощный разум зурган-шеронов, разум, равновеликий Вселенной. Зургане соберут из удаленных уголков Вселенной новую научно-техническую информацию. Творчески обобщенная, она сделает нас еще более могучими и сильными в дальнейшей борьбе. Зургане покорят новые и самые высокоразвитые планеты, приблизятся к сферам отдаленнейших солнц…

Так будет побеждена извечная жестокость космоса, и светоч разума не погаснет никогда! Факел разума на Зургане будет пылать на всю Вселенную, озаряя космическую ночь, согревая своим теплом не только нас, но и другие, подчиненные цивилизации, предохраняя их от гибели. В этом я вижу величие и космоцентризм человека Зурганы. Некогда зыбкий мыслящий дух станет могучим, будет создавать новые миры и галактики, управлять Вселенной, увековечив свое торжество над гигантскими стихийными силами. А Зургана, наша родная планета, станет столицей космоса, планетой…

— Планетой-диктатором, — насмешливо подсказал один из арханов.

— Согласен с моим ироническим оппонентом, — усмехнулся Вир-Виан. — Но повторяю: диктатура не самоцель, а необходимое средство для достижения грандиозной и благородной цели. Эта цель — сохранить жизнь от враждебных космических сил, возвеличить разум, увековечить торжество мыслящего духа над косной материей. Да, наша Зургана станет столицей космоса и солнцем разума всей Вселенной!

На этом Вир-Виан закончил свою речь и стал медленно сходить с трибуны, всем своим величественным видом выражая презрение к людям, которые не хотят понять его.

— Хау! — закричал вдруг тощий лысый шерон из сектора ядерной физики.

— Хау! — поддержал его еще один ше­рон.

Этим восклицанием у нас, на Зургане, выражается высшее одобрение. Но этих двух шеронов никто больше не поддержал. Напротив, послышались неодобрительные возгласы, все зашумели.

Нанди-Нан, взойдя на трибуну, поднял руку и долго успокаивал расходившихся участников Всепланетного Круга ученых. Когда настала тишина, он выразил сожаление, что один из выдающихся ученых Зурганы так жестоко ошибается в своих взглядах, в прогнозах на будущее. Только на основе дружбы и сотрудничества с разумными обитателями других миров, сказал Нанди-Нан, можно победить враждебные силы космоса. Эту же мысль высказывали и другие участники Круга.

Обсуждение проектов освоения Великой Экваториальной пустыни под влиянием речи Вир-Виана отклонилось в сторону. Многие выступающие, сказав несколько слов по поводу проектов, начинали воз­ра­жать Вир-Виану и забирались в непроторенные дебри космической фи­­ло­софии.

Всепланетный Круг ученых затянулся, и все начали чувствовать ус­талость. Наконец, открылись двери и заработали радиально рас­по­ло­жен­ные эскалаторы. По ним люди спускались вниз. Эскалаторы напо­ми­нали сейчас многоцветные, шумные, веселые водопады. В этом людском по­токе я потерял из виду Аэнну-Виан.

Когда мы очутились внизу, под огромным голубым шаром Двор­ца, Сэнди-Ски сказал:

— Иди через некоторое время в аллею гелиодендронов, там най­дешь меня.

И затерялся в толпе. Меня удивило загадочное поведение друга.

Ослепительный диск солнца только что скрылся за горизонтом. Наступила самая чудесная пора на Зургане — вечер с приятным для глаз полусумраком, с ласкающей прохладой.

Люди не расходились по домам, и дискуссия, начатая там, в Шаровом Дворце, не прекращалась. В сущности, Всепланетный Круг по­служил лишь началом обсуждения, и споры, словно выплеснувшись из си­реневого шара, растекались по многочисленным аллеям и паркам, при­легающим ко дворцу.

Дискуссии разгорелись в этот вечер и в каждом доме, в узком се­мей­ном кругу, перед экраном всепланетной связи. Проблемы, затро­ну­тые учеными, обсуждала вся планета. Через несколько дней от населе­ния начнут поступать предложения, и комиссия Всепланетного Круга, проанализировав и обобщив их, выработает единое мнение планеты по обсуждавшемуся вопросу.

Я свернул в парк электродендронов. Здесь было особенно мно­голюдно. Парк привлекал людей свежим, бодрящим воздухом. Широкие и плотные листья электродендронов весь день поглощали лучистую энер­гию могучего солнца А сейчас, с наступлением темноты, деревья выделяли избыток анергии в виде электрических разрядов. То и дело раз­давался сухой треск, вспыхивали, на миг озаряя густеющие сумерки, короткие молнии. Листья вели между собой электрическую перестрелку, озонируя воздух.

Люди шли группами, смеясь и оживленно беседуя. Один я брел в одиночестве, невольно выслушивая обрывки фраз.

Некоторое время я шел рядом с компанией очень веселых мо­лодых людей, видимо, впервые присутствовавших на Круге.

— Вир-Виан неправ, — услышал я голос какого-то юнца. — Наступление на Экваториальную пустыню — это лишь начало космической борьбы с природой. И в этой борьбе человечество не изнежится, не захиреет.

— Вир-Виан хороший ученый, но плохой философ, — смеясь, сказал невысокий молодой человек.

— Банальный афоризм, — серьезно возразила ему девушка. — Я бы сказала о Вир-Виа-не иначе…

Но что она сказала о Вир-Виане, я так и не услышал. Молодые люди зашли в ажурную беседку и уселись за круглый стол, на котором в прозрачных сосудах искрились напитки, стояла еда. Многие, проголодавшись, следовали их примеру. Споры в беседках начинались с новой силой. Таким образом, вечер и начало ночи после Круга само собой превратились в своеобразный праздник-дискуссию.

В аллее гелиодендронов, куда я зашел в надежде отыскать таинственно исчезнувшего Сэнди-Ски, стояла лирическая тишина.

Высокие и густые деревья накопившуюся за день энергию выделяли бесшумно — свече­нием. К ночи крупные цветы гелиодендронов раскрылись и светились, как голубые фонари, привлекая ночных опыляющих насекомых.

Здесь было совсем мало народу. Голубые и тихие сумерки аллеи стали убежищем влюб­ленных.

Я почувствовал себя совсем одиноким и уже начал сердиться на Сэнди-Ски, как вдруг из-за поворота, в голубом сумеречном сиянии, показалась его крупная фигура. Он разговаривал с какой-то девушкой. Неуловимое изящество походки, отточенная и в то же время естественная грация жестов и движений… Да это же Аэнна! Теперь я начал понимать причину загадочного поведения Сэнди-Ски: он хотел “случайно” познакомить меня с Аэнной.

— Эо, Тонри! — воскликнул он с таким видом, как будто видел меня сегодня впервые. И с деланным удивлением спросил: — Ты почему один?

Обратившись к Аэнне, он шутливо-торжественным тоном сказал:

— Да будет тебе известно, Аэнна, это Тонри-Ро — начальник нашей экспедиции, первый разведчик Вселенной, первооткрыватель звездных миров.

— Можно не представлять, — рассмеялась она и в тон Сэнди-Ски шутливо продолжала: — Астронавты настолько популярны сейчас, что их все знают. Это не то, что мы, историки, археологи и люди прочих незаметных, сереньких профессий.

В присутствии друга я чувствовал себя легко и свободно. Мы вошли в потрескивающий разрядами парк электродендронов и заняли свободный стол в беседке.

Выпив немного искрящегося напитка, Сэнди-Ски неожиданно вскочил и, не удержавшись от ругательства, сказал: