Семен Липкин – Манас великодушный (страница 6)
Воины быстро вскочили на коней и с кличем: «Манас!» — помчались к железной крепости.
— Зачем пришли эти белоколпачные киргизы? Не за своей ли смертью? — сказали кинжалорукие, увидев войско Манаса, но, вместо того чтобы первыми начать битву, ринулись в крепость, поспешно запирая за собой ворота.
Тогда джигит Урбю, прозванный Безродным, ибо жестокие чужеземцы истребили весь род его, взобрался на небольшой холм против западных ворот и крикнул голосом грома:
— Слушайте, кинжалорукие! Пришли мы, киргизы, чтобы победить вас! Пришел Манас, чтобы предать вас смерти. Пришли его сорок львов, чтобы сровнять с землей вашу крепость. Пришла шеститысячная рать, чтобы освободить племена от вашего ярма, а за нами идет войско, чтобы одолеть сорок ханов Китая! Слушайте, кинжалорукие! Если вы хотите спасти свои души, примите наши слова. Пусть каждая сторона выставит воина для единоборства. Одолеет ваш воин — мы уйдем вспять. Одолеет наш воин — освободим подъяремные племена, а вас отпустим на все четыре стороны.
Ропот пробежал по рядам кинжалоруких, но все же обрадовались они, узнав, что только одному из них придется взглянуть в глаза смерти, и решили донести эти слова до своего начальника, Железного Стрелка.
Железный Стрелок всегда пребывал в своем дворце, сидя за столом пира. Его окружали кинжалорукие воины, глубокие старцы. Правые руки их заржавели. Вдруг во дворец вбежал молодой дружинник и стал что-то шептать на ухо Железному Стрелку.
— О чем ты шепчешься с дружинником? — спросили кинжалорукие, вечно опасавшиеся коварства своего предводителя, Железного Стрелка.
Тот передал им слова киргизов. Злость овладела кинжалорукими тысяцкими.
— Где эти наглецы, что бросили нам вызов? Кто он, этот неведомый Манас? — завопили они. — Железный Стрелок, накажи этих бахвалов! Пусть сильнейший из нас выйдет на единоборство!
Но недаром Железный Стрелок был главой воинов. Он ответил, как надлежит предводителю:
— Я сам выйду на единоборство. Я истреблю всех киргизов до единого!
С этими словами Железный Стрелок покинул стены дворца. Подъемный мост опустился, перенеся его через ров, и поднялся снова. Железный Стрелок крикнул:
— Принимаю ваши слова! Начнем единоборство. Если одолею я — истреблю вас всех до единого. Кто будет борцом с вашей стороны? Биться будем пешими.
Тогда Манас спрыгнул с коня, подошел к нему и сказал:
— Принимаю твои слова: биться будем пешими. Если же я тебя одолею — предам смерти.
Железный Стрелок, увидев, что ему предстоит борьба с таким неокрепшим юнцом, хотел было рассмеяться и даже, позабывшись, стукнул себя по боку железной рукой, но, когда увидел львиный облик Манаса и его звездные глаза, почуял он в этом юноше великую силу. Стало ему не до смеха.
Противники обнажили мечи, и началась битва. Непомерной длины и тяжести была железная рука противника, но чудесный меч Манаса сверкал, как сорок мечей, и каждый удар его повторялся сорокакратно. Стрелок побледнел от злобы, его железная рука покрылась легкой мутью, и вдруг он с радостью заметил, что Манас отступает к широкому крепостному рву.
Стрелок размахнулся, чтобы одним ударом покончить с врагом, но ловкий Манас уклонился от удара, а Стрелок, ослепнув от гнева и рассекая железной рукой воздух, упал в широкий крепостной ров, в его зеленую воду. Видите, как обманул Манас Железного Стрелка!
Кинжалорукие бросились на помощь своему начальнику, который захлебывался в воде, но их опередил Чубак. Он забросил в ров семидесятисаженный аркан и вытащил Стрелка. Тот задыхался в путах. Манас подбежал к нему и взмахнул мечом, чтобы одним ударом отсечь ему голову, но Железный Стрелок молвил:
— Манас, я стар и успел полюбить жизнь: я прожил ее хорошо, не зная горя. Твой вестник обещал жизнь всем кинжалоруким. Разве я хуже своих подчиненных?
Манас, улыбнувшись, велел развязать Железного Стрелка. Тот, угрюмо опустив длинную ржавеющую руку, смешался со своим войском. Кинжалорукие, крича: «Татай! Татай!», побежали по направлению к столице хана ханов.
Манас вступил во дворец Железного Стрелка. К нему пришли с дарами старейшины племен. Оказалось, что под ярмом Стрелка находились и киргизы. Число их джигитов доходило до пятнадцати тысяч. Благословляя судьбу, присоединились они к Манасу. Теперь его войско достигало двадцати одной тысячи. Во главе этой грозной рати отправился Манас на розыски прославленного киргизского богатыря Кошоя, чья сила равнялась силе тысячи человек.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Встреча с Кошоем
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Девятидневный путь лежал до земель Незкары, хана племени манджу, где, по приказу хана ханов, разбили свои юрты роды Кошоя и Эштека. Говорили, что на этом пути все будет меняться подобно мареву. Говорили, что на этом пути есть безлюдные пустыни и города, кишащие людьми, безводные степи и благоухающие цветники.
Когда войско, насчитывающее двадцать одну тысячу джигитов и неизвестно сколько стариков и детей, миновало владения Железного Стрелка, началась пустыня, началась такая глушь, в которой даже враги не встречались, даже вороны не каркали. Жара обжигала губы, одежда тлела на воинах, кони обезумели. Поднялся ропот:
— Манас погубит людей в этой безводной, безлюдной глуши!
Манас, погруженный в свои думы, ничего не слыхал. Он думал о Кошое, об Эштеке, о кочующих киргизских богатырях, которых соберет он под своим крылом. Неожиданно подъехал к нему Чубак и сказал:
— Манас, ты видишь, как пустынно кругом, ты слышишь, как ропщут воины? Скажи им слово.
Манас приказал остановить свое несметное войско и молвил ему слово:
— Когда воин стоит, он стоит на страже народа. Когда воин идет, он идет на врага. Чем умирать лежа, умри стреляя. Дом Чингиза победил и рассеял нас, но победа — не рабыня, душа ее свободна, она покидает слабого, чтобы перейти к сильному. Мы будем сильны, когда соединимся. Ныне хочу я соединиться с Кошоем и Эштеком. Труден этот поход, но смерть бывает один раз, а жизнь обретаешь столько раз, сколько победишь. Сильные смотрят в лицо беде не щурясь, а слабых беда ослепляет. Поэтому все старики, которые нетвердо держат копье и трепещут, спускаясь на коне по крутизнам, все юноши и подростки, чьи икры еще не окрепли, а губы не забыли вкуса материнского молока, все, чьи глаза потеряли зоркость и чуткость беркута, все, чьи тела еще не затвердели от увечий, все слабые духом пусть отправятся на Алтай, чтобы служить женщинам и детям, заниматься хозяйством, пасти скот. А мы продолжим свой путь — и если умрем, то умрем не в постели!
От этих слов люди пришли в удивление и восторг. Никто не пожелал вернуться назад. Тогда Манас принял от них присягу, и каждый боец поклялся так:
— Если изменю родной земле и Манасу, пусть покарает меня темная сила ночи, пусть отвернется от меня лик светлого дня, пусть отвергнет меня мохнатая грудь земли, пусть проклянут меня мужи, высокие духом!
Войско двинулось дальше и на четвертые сутки вступило в местность, где высоко и шумно били родники, где колыхалась густая трава, где росли камыши толщиною с дуб, где летели мухи величиною с летучую мышь, где мыши были велики, как собаки, а ящерицы — как шестилетние дети, а черепахи были подобны громадным котлам.
Шесть раз на этой местности перед киргизами день сменялся ночью, а наутро седьмого дня они подошли к столице Незкары, хана племени манджу, великого полководца Китая. Город был обнесен крепостью, а перед крепостными стенами благоухал огромный сад. Воины увидели плодовые деревья, в их листве щелкали на сорок разных ладов соловьи; увидели цветники, в них переливалось сорок разных красок. Манас взобрался на дерево, чья нежная, прозрачная листва сливалась с облаком, и увидел город, кишащий людьми, дворец, охраняемый драконами и тиграми, парящих птиц с крыльями шириною в десять обхватов. Душа Манаса пришла в смущение…
Пусть войско киргизов отдохнет в огромном саду, насыщаясь плодами, наслаждаясь пением соловьев, а мы на время покинем войско, мы пойдем по следам Кошоя.
Следы этого прославленного богатыря были вдавлены в земли многих держав. Неуемная сила, равная силе тысячи мужей, играла в нем и заставляла его с юных лет странствовать по вселенной. Он овладел мудростью арабов, знаниями румийцев[2], колдовством индусов, искусством китайцев. Тоска рассеянных по всему свету киргизов состарила его душу, бесчинства ханов из дома Чингиза напоили ее гневом. Шестидесятая зима серебрила его бороду, а голову его венчала островерхая шапка из рыси. Когда его слуха коснулась весть о том, что на Алтае, в юрте Джакыпа, вырос юноша Манас, обративший в бегство Джолоя, Кошой подумал: «Не пришла ли надежда в дом киргизов?» — и решил вернуться к юртам своего рода.
Когда он приблизился к родным кочевьям, то увидел, что воины сорока ханов из племени манджу закрыли все дороги, остановив людское движение, подобно тому как повязка останавливает движение крови. Вспомнил Кошой, что в Индустане добыл он волшебный пояс. Опоясался Кошой этим поясом и перелетел через войско манджу. Он очутился у входа в горное ущелье. Люди в белых шапках охраняли вход. Это были киргизы. Увидев Кошоя, они воскликнули: