Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 29)

Именно тогда Рэй написал «Большую игру между черными и белыми». «[М]ногие из моих рассказов опирались вовсе не на знание характеров или глубокое философское понимание мировых проблем. Чаще я писал о воспоминаниях своего детства, об инфантильных людях или о собственных страхах, непосредственно влиявших на мою жизнь, – признавался он. – Интересно, что в качественную литературу я прорвался с очередным рассказом о маленьком мальчике».

Шел 1945 год, до движения за гражданские права было еще далеко, и тем не менее в «Большой игре между черными и белыми» Рэй пророчески очертил грани национальной дилеммы. По его словам, он не стремился к этому сознательно – просто вспомнил бейсбольный матч своего детства и, пересказав этот случай, невольно затронул серьезную тему. Он отправил рукопись в American Mercury, и ее, к большому удивлению Рэя, приняли. «Большая игра между черными и белыми» появилась в августовском выпуске журнала.

К концу лета 1945 года завершилась Вторая мировая война. Солдаты возвращались домой, Великая депрессия подошла к концу, и финансовое положение семейства Брэдбери наконец наладилось, потому что у Лео была стабильная работа. Грант Бич предложил Рэю съездить в Мексику в поисках приключений, всегда столь привлекательных для молодых людей. Идея Рэю понравилась, но он зарабатывал в среднем сорок-пятьдесят долларов за рассказ и лишних денег не имел. Тогда Грант посоветовал другу чаще отправлять рукописи в серьезные журналы, которые платили гораздо больше бульварных.

Хотя в 1945 году Рэй считался одной из самых ярких восходящих звезд бульварного жанра, он опасался, что это помешает ему прорваться в настоящую литературу. Впрочем, тем летом он написал рассказ «Возвращение» (Homecoming) о милом семействе монстров, слетающихся на семейную встречу, и именно он вскоре помог Рэю вырваться за рамки бульварного жанра. Исследователь творчества Брэдбери Дэвид Моген позднее отмечал в этом рассказе «необычный взгляд на обычные вещи».

Послушавшись совета Гранта, Рэй попросил своего агента Джулиуса Шварца отправить несколько текстов в более престижные журналы. Однако у Шварца было мало связей в литературном мире Нью-Йорка, поэтому он посоветовал Брэдбери отослать рукописи самостоятельно. Тогда Рэй отправил историю «Мальчик-невидимка» (Invisible Boy) в журнал Mademoiselle, «Чудеса Джейми» (The Miracles of Jamie) в Charm и «В дни вечной весны» (One Timeless Spring) в Collier’s под псевдонимом «Уильям Элиотт», заимствованным у писателя Т. С. Элиота. Шансы на успех были исчезающе малы: какова вероятность, что текст молодого, никому не известного писателя без истории публикаций выберут из целой горы рукописей, лежащих на столе манхэттенского редактора? А вероятность того, что все три рассказа будут выбраны и пройдут тернистый иерархический путь редакции, и вовсе стремилась к нулю. Короче, рассчитывать было не на что.

Тем не менее на третьей неделе августа Рэй получил ответ не от одного, а сразу от трех журналов, хваливших Уильяма Элиотта за отличные рассказы. Последнее письмо – о том, что принят «Мальчик-невидимка» – пришло ровно 22 августа, в день рождения автора. «Никогда у меня больше не было такой удачной недели!» – признавался Рэй.

Гонорар за три рассказа в сумме составил тысячу долларов – вдвое больше, чем Рэй зарабатывал за целый год на торговле газетами. Он сделался богачом! Правда, чеки пришли на имя Уильяма Элиотта. Рэй тут же связался с редакторами, раскрыл свой псевдоним, и чеки переписали на Брэдбери, а тексты появились в печати под его настоящим именем. Рэй наконец выбился из бульварных журналов в серьезные.

Поскольку к этому достижению его настойчиво подталкивал Грант Бич, Рэй решил в благодарность исполнить желание друга и поехать с ним в Мексику, хотя сам не очень-то хотел. В конце сентября они сели в грантовский «Форд-В8» и отправились в путь.

Поездка вышла непростой. Рэй никогда не испытывал жажды приключений – он был маменькин сынок и не любил покидать зону комфорта. На протяжении двадцати пяти лет жизни он питался почти исключительно гамбургерами, яичными бутербродами, томатным супом Campbell’s, шведскими фрикадельками и клубничными тортами своей матери (удивительно, как при такой диете он прожил столь долго). Овощи Рэй никогда не ел и впервые попробовал салат лишь в 1946 году, когда познакомился со своей будущей женой Маргерит. Морепродукты он тоже не ел, с тех пор как в детстве отравился рыбой. Короче говоря, Рэй был привередлив, да к тому же не умел водить машину. Поездка в Мексику была с самого начала обречена на провал.

И все же Рэй упаковал пишущую машинку в чемодан, уселся в пассажирское кресло и взял на себя обязанности навигатора. Друзья отправились в путь, пересекли границу в техасском Ларедо и выехали в сторону мексиканского Монтеррея, останавливаясь по дороге в приличных отелях. «За доллары в Мексике можно было купить что угодно, – вспоминал Рэй. – Лучшие отели всего за доллар в сутки!»

Уже вскоре дружба путешественников дала трещину. Грант быстро устал быть единственным водителем, ему хотелось отдохнуть, а Рэй водить не умел и принципиально не желал учиться под впечатлением от смертельной автокатастрофы, свидетелем которой он был в 1935 году. Навигатор из него вышел тоже так себе, а когда Грант отправлял Рэя спросить маршрут на СТО или снять номер в отеле, тот не мог ничего добиться, поскольку почти не знал испанского. В итоге Гранту приходилось все делать самому, и постепенно друзья начали ссориться. «Поездка была ошибкой, – говорил Рэй. – Зря я согласился, не надо было мне ехать».

Тем не менее Мексика помогла ему повзрослеть. В возрасте двадцати пяти лет Рэй впервые попробовал спаржу, кукурузу, горох и филе-миньон, которое заказал, думая, что это гамбургер со стейком, а в итоге вынужден был давиться водой и хлебом, потому что бургеров к югу от границы не водилось. Тогда Рэю все это сильно не понравилось, и все же новый опыт подготовил его к будущим обедам и ужинам с великими кинорежиссерами, знаменитыми писателями и даже мировыми лидерами. Впрочем, до тех пор было еще далеко, а пока Рэй ехал по Мексике и ненавидел все вокруг.

Мексика его пугала. Экономика страны находилась в упадке, и Рэй чувствовал, что местные его не любят, считая богатеньким американцем. Он не знал испанского языка; еда была непривычной, пейзажи – чужими и неуютными. А главное, повсюду его окружало то, чего он больше всего боялся и о чем без конца писал: смерть. Проезжая через маленькие мексиканские города, Рэй и Грант то и дело сталкивались с похоронными процессиями – нарядными и пышными шествиями смерти. Горюющие семьи торжественно вышагивали в направлении старинных кладбищ. Больше всего Рэя пугало зрелище убитых горем отцов, несущих на плечах гробы своих детей. Чем дальше они с Грантом углублялись в Мексику, тем больше Рэй боялся.

Через неделю поездки друзья очутились в зеленых джунглях, где над всем царствовала природа, и Рэй почувствовал себя беспомощной козявкой. А что, если заглохнет машина? Они уже слышали от местных жителей рассказы о кровожадных аборигенах с мачете. «Как-то раз мы вышли из машины в джунглях, и тут на дорогу выскочил голый индеец в одной набедренной повязке, вооруженный мачете, – вспоминал Рэй. – Естественно, я решил, что нам конец. Прощай, жизнь, прощай, моя голова!.. К счастью, индейцу оказалось на нас плевать – он бежал куда-то по своим делам, прорубая себе путь сквозь джунгли с помощью мачете».

Забравшись так далеко от Лос-Анджелеса, Рэй по ночам лежал без сна и задыхался от мыслей о смерти и собственной уязвимости. Тем временем стремительно приближался День мертвых – Dнa de los Muertos. В конце октября – начале ноября мексиканцы устраивают яркое, шумное и жуткое чествование ушедших, чьи духи, по легенде, на время праздника возвращаются с того света. В День мертвых могилы украшают цветами, свечами, фигурками скелетов и глазастыми масками, едят, пьют и танцуют всю ночь, празднуя возвращение умерших. Словом, смерть преследовала Рэя повсюду – от нее было не скрыться.

Накануне праздника друзья, как и многие гуляющие, отправились на выдолбленном каноэ с индейским проводником на остров Ханицио посреди озера Пацкуаро в западной части центральной Мексики. Празднование Дня мертвых на этом острове было легендарным. Маленькое кладбище Ханицио было украшено экзотическими цветами и мерцающими свечами. «Кругом горели тысячи свечей, словно созвездие упало с небес на кладбище», – вспоминал Рэй. Женщины и дети, стоя на коленях, украшали могилы фотографиями своих дорогих покойников, а мужчины на окраине всю ночь пили текилу, закусывая домашними блюдами, и бренчали на гитарах. На острове Рэй и Грант познакомились с аристократического вида француженкой – мадам Мана Гарро-Домбаль и ее дочерью-подростком Франсьон. Узнав, что Рэй писатель, она крайне заинтересовалась его карьерой и восхитилась тем, что он печатается в журналах. Всю ночь Рэй, Грант и дамы наблюдали за праздником и разговаривали, а на следующее утро, когда друзья гуляли по улицам гористого городка Пацкуаро, рядом остановился лимузин и их окликнул женский голос. Это была вчерашняя знакомая, с которой они проболтали до утра. Она официально представилась как жена французского посла в Мексике, заявила, что ей понравился Рэй, и велела заходить в гости, если он когда-нибудь окажется в Париже. В последующие десятилетия Рэй посетил Париж двадцать с лишним раз и часто встречался с мадам Гарро-Домбаль, каждый год накануне Дня мертвых писал ей, а в 1972 году посвятил ей книгу «Канун Дня Всех Святых».