Сем Крезент – Табу (ЛП) (страница 3)

— Предполагаю, что да. Мужчины не ждут, так ли?

— А откуда ты знаешь, что делают мужчины? — спросил он.

Он флиртовал со мной? Его рука на моей спине переместилась на мою руку, и его пальцы начали ласкать меня. Взглянув на его губы, я подумала, как бы они ощущались на моих.

— Я больше не ребёнок, Алексей. Я выросла. Не изображай отца, которым ты никогда не был.

Я посмотрела на него. Я хотела убедиться, что он это знал.

— Я вижу, что ты вся выросла.

Он отвёл взгляд.

Между нами повисла тишина и я осознала, что его рука находится на моей талии. Он протянул руку, поглаживая мою щёку. Это прикосновение было настолько нежным, что вызвало у меня стон.

— Какого хрена ты творишь, Поппи? — спросил он.

— Я не знаю, — солгала я.

На самом деле, я была так возбуждена, и хотела его. Всего лишь небольшое движение, и его член будет упираться в мой живот. Глядя ему в глаза, я сделала именно это. Я потёрлась животом об него, его член был каменно твёрдым. Алексей хотел меня.

Его глаза, казалось, потемнели.

— Поппи… — Звучало так, будто он предупреждал меня, но это возбудило меня ещё больше.

Я играла с огнём, но меня почему-то это не волновало. Было похоже что все, чего я когда-либо от него хотела, было прямо здесь, на поверхности, не готовое сдаться.

— В чем дело, Алексей? Ты все ещё хочешь быть моим отчимом? — с горячим дыханием спросила я, зная, что это было неправильно. Я никогда не видела в Алексее отца, и не буду.

Какого чёрта ты творишь?

Я никогда не была такой развязной, за всю свою жизнь. Но, черт, это было так приятно… даже освобождающе.

Алексей

Ну, дерьмо.

Поппи действительно выросла, и сейчас, она играла роль соблазнительницы.

— Ты думаешь, я ничего не знаю о тебе, Поппи?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, хмурясь.

Я улыбаюсь. Эта женщина, она действительно воздействовала на меня, только она. После ухода от её матери, я перетрахал множество женщин. Я люблю секс, и мне нравится контроль. Но я не увлекаюсь БДСМ.

Схватив её руку, я прижал её к стене своего кабинета, заперев её между собой и стеной. Она не могла выбраться.

— Ты была так молода, но даже тогда, ты хотела мой член, не так ли, Поппи?

Она ахнула.

— Я мужчина. Намного старше тебя, но я знаю желание, когда вижу его, и ты хотела меня, так?

— Да, — прошептала она. Для меня, это была маленькая победа. Возможно, я должен выследить ублюдка, который причинил ей боль и сбежал от неё, и поблагодарить его. Если бы он не сделал это с ней, она бы не была сейчас здесь. Опять же, я бы все равно выбил из него дерьмо. Никому, кто навредит Поппи, не сойдёт это с рук.

— Я больше не твой отчим, — сказал я, и потеребил край рубашки, прикрывающий её тело.

— Меня не волнует, если б ты и был им, Алексей. Я всегда считала маму идиоткой за то, что она позволила тебе уйти.

Я отпустил её руки и отошёл от неё. Я двинулся к двери, щёлкнув замком, а потом подошёл к своему столу.

— Отвечай на мои звонки и отмени мою встречу днём.

Прежде чем кто-либо смог возразить, я отключил интерком. Мой член был каменно твёрдым, и хотел быть внутри неё. Уставившись на неё, я размышлял над следующими словами.

Поппи была красивой женщиной, и нельзя отрицать, что притяжение было. Я увидел, как она облизнула губы, и как она посмотрела на моё тело, её напряжённые соски проступали сквозь рубашку. Она была возбуждена, и у меня было то, что она хотела.

— Как на счёт небольшого предложения, Поппи?

Её слова о том, что я был её отчимом, отдавались эхом у меня голове. У меня было ощущение, что Поппи связалась с немного запретным, табу.

Так же, как и я.

— Какого?

— Я дам тебе деньги и позволю твоему другу жить. — Эта часть была ложью. — Взамен, я получу твою киску, задницу и рот.

Её глаза расширились.

— Для чего? — спросила она, но мы оба знали, что я имел ввиду.

Я позволил словам зависнуть между нами на мучительно долгое мгновение.

— Чтобы делать с ними то, что захочу. — Я расстегнул пояс и сбросил брюки, взяв свой член в руку. Я был грёбаной задницей, но я не мог удержаться рядом с ней. Я был каменно твёрдым, и мне нужно было хоть какое-то освобождение. От Поппи у меня сносит крышу, и мне нравилось это. — Все, что я хочу услышать от тебя, это "Да, Алексей, я твоя".

5 Глава

Алексей

— Да, Алексей. — Её голос был мягким, а глаза широко открытыми. — Я твоя.

Я смотрел на неё и слушал, что она говорила, и мой член становился твёрже, чем когда-либо в моей грёбаной жизни. Эта женщина, которую я не должен хотеть, от которой мне надо держаться подальше, значила для меня больше, чем любой другой человек в моей жизни. Я знал её, когда она была подростком, и смотрел, как она превращается в женщину, которой она была сегодня. Даже если я не общался с ней все эти прошедшие годы, я все ещё убеждался, что она цела и под присмотром.

Я посмотрел на неё, желая её как грёбаный изверг, но я был достаточно силен, чтобы сохранить свой контроль. Я мог бы взять её… возьму, когда придёт время. Но сначала мне нужно позаботиться о том ублюдке, который трахал её, даже если я сказал, что оставлю его в покое. Я мог не убивать этого мелкого говнюка, но я сообщу ему, что наёбывать Поппи, это значит, связаться со мной, что для него это было не хорошо.

Я поправил брюки и подошёл к столу, схватив листок бумаги, я написал адрес. Я хотел её у себя, хотел запереть её, и я не приму "нет" за ответ. Я чувствовал её возбуждение, как будто оно было собственным. Знал, что она хотела меня, и я был в курсе, что это не имело ничего общего с нашим прошлым или тем, что ей нужна моя помощь. Мы оба были взрослыми. Она была согласна, и достаточно доверяла мне, чтобы за помощью прийти ко мне, а не к другим. Я позабочусь о ней… во всех отношениях. Со мной, она была в безопасности, и тот, кто трахал её, встретится с моим гневом.

— Иди сюда, Поппи.

Через секунду она была рядом, и я, глядя ей в глаза, которые наполнились доверием, взял её за щёку. Было достаточно времени, чтобы показать ей, что она была моей.

— Это моя квартира в городе. Я хочу, чтобы ты пошла туда, дождалась меня, и знай, что все будет хорошо. — Я протянул ей листок, и она посмотрела на него. — Я кого-нибудь попрошу отвезти тебя туда.

— Но моя машина…

— Она будет доставлена туда и поставлена в гараж.

Она посмотрела на меня.

— Я могу сама это сделать, Алексей. Я многое могу делать сама.

Я не мог не улыбнуться. Она была единственным человеком, который мог разрушить эту нерушимую непреклонность, и встать рядом.

— Я знаю, но пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе.

Она на секунду замолчала, но потом кивнула. Я бы убедился, что все было в порядке, даже если бы колени были перебиты, и текла кровь.

Поппи

Прежде, чем я покинула его кабинет, Алексей расспросил меня о деталях, и я их ему рассказала. Я достаточно знала об Алексее и могла сказать, что он не намерен оставлять моего бывшего в покое. Но я также знала, что этот засранец сам напросился. Он наебал меня, заставил чувствовать себя, как дерьмо, и если из него выбьют дерьмо, возможно тогда, он не будет вести себя так с другой женщиной.

Теперь, когда я вхожу в пентхаус Алексея, в центре города, чувствую, что попала в какую-то альтернативную вселенную. Сексуальное влечение, которое я ощущала с Алексеем, и те вещи, которые я хотела, чтобы он со мной сделал, создавали ощущение, будто я воспламеняюсь изнутри. Он был мужественным, сильным, и, несмотря на наше прошлое, и то, что все эти годы он думал обо мне, я всего лишь видела в нем человека, который заставлял мои ладони потеть, а сердце учащённо биться.

Моей матери было все равно. По крайней мере, я не думаю, что ей было бы пофиг, если бы я ей сказала, что я хотела Алексея. Правда в том, что я не была с ней близка, и она удостаивала меня телефонным звонком, только когда был особый повод. Живя за границей с новым мужем, она понизила меня в списке приоритетов.

Это было прекрасно. Она жила своей жизнью, а я своей, и если я для неё не была достаточно важна, чтобы уделить мне внимание, так уж и быть.

Я прошлась по гостиной, справа от меня были панорамные окна, а слева, огромная кухня в сочетании гранита и нержавеющей стали. Алексей жил в стиле минимализма, но все же с комфортом, и я не могла не одобрить обстановку. Я, конечно, не жила в такой роскоши, но моя жизнь, бедная или нет, по большей части была счастливой.