Сэм Хьюз – Тонкая структура (страница 66)

Но ни одна из сторон не поддается. Пространство-время вопит о противоречии и парадоксе, и на мгновение в режим отказа сваливаются и законы природы, и даже сам Стерегущий Бог — мгновение, в течение которого разумное сознание, при подходящих условиях, способно решать, что будет дальше.

Ценой своей жизни и технологии, которая — если бы ей позволили воплотиться в жизнь — впоследствии стала бы известной, как «вторичная функциональная модуляция сингулярностей», Анна Пул решает рассеять Умбру. Ее тело моментально обращается в ничто. Узел в пространстве-времени распутывается, и Солнечная система воссоединяется с остальной Вселенной. Ул наносит удар. Первым делом он взрывает Солнце — оно ближе. Затем, сделав в пространстве петлю, он начинает ускоряться, направляясь к ближайшему яркому маяку разумной мысли — планете Земля.

Глава 42. Научно-фантастическое будущее

Могильная Вселенная

— Вот и пришла очередь Солнца.

Распухший солнечный диск начинает тускнеть, и отдельные фрагменты его поверхности начинают гаснуть, превращаясь в уродливые черные кляксы, в каждой из которых легко могла бы уместиться целая планета. Из саботированной звезды вырывается актиничная голубая точка, которая, описав дугу, несется к Земле, на данный момент вмещающей в себя около 1.05 миллиарда душ. Двигаясь с довольно приличной и все нарастающей долей скорости света, он достигнет цели уже через несколько минут, и первым делом врежется в Антарктиду — с такой силой, что пробьет планету насквозь и вылетит с противоположной стороны. Еще через несколько минут сюда доберется ударная волна от взрывов сверхновых. Не останется ничего, кроме ионизированной плазмы.

Анна Пул мертва. Нет ни Вычислений, ни Решения, ни Силы. Война, растянувшаяся на двадцать тысячелетий, и охватившая невыразимо грандиозные просторы гиперпространства-времени, все быстрее и быстрее мчится навстречу своему финалу. С Человечеством-нуль покончено.

Помост расположен под углом и покрыт льдом; ударившись об него ногами, Митч начинает неконтролируемо скользить. Вокруг падают обломки взорвавшегося вертолета. Если и был подходящий момент, то именно сейчас пора…

Призраки

Международный железнодорожный вокзал Сент-Панкрас в Лондоне выглядит совершенно новым, что по сути так и есть, если сравнивать его с другими лондонскими ж/д станциями. Изящный современный бетон, интерактивные информационные экраны для пассажиров, бары с шампанским и дорогие книжные магазины. Чисто, ярко, просторно, грациозно — и все это резко контрастирует, к примеру, с расположенным через дорогу соседом, носящим название «Кингс Кросс», низкие и темные потолки которого вот уже полтора века впитывают следы промышленного загрязнения. На поезде Евростар можно меньше, чем за два часа, добраться до Парижа, и именно это собирается сделать Чэн-Ю Куан, когда сталкивается с Митчем Калрусом, ожидающим пересадки на поезд по пути в Эдинбург, к своим друзьям.

Оказывается, им обоим нужно скоротать немного времени. На вокзале есть паб, единственный недостаток которого — помимо неизбежных толп и преходящей, малопривлекательной клиентуры — по иронии судьбы заключается в том, что он, как и окружающий вокзал, выглядит абсолютно новым. Паб, впрочем, сложно сразу построить старым.

Позаимствовав в баре пару стульев, они заказывают по пинте пива. — Значит, это ты, — начинает Чэн. — Все еще здесь? Справляешься?

— Со временем становится проще, — отвечает Митч, — но мне до сих снятся сны об остальной Структуре. Анна мне в этом помогает. Она разбирается в ней лучше всех, кого я когда-либо встречал.

— Анна?

— Анна Пул. Я об этом не упоминал?

— Та самая Анна Пул? Та, что лишилась рассудка.

— Я помог ей заново обрести разум. С тех пор мы живем в уютном симбиозе, — объясняет Митч. Он озадаченно хмурится, мельком глянув на Чэна.

Во время паузы в разговоре они снова отпивают из своих бокалов.

— Ты все еще пытаешься вернуться домой? — спрашивает Чэн.

— Даже не знаю. Я к тому, что Ул должен быть все еще жив, иначе вся эта неразбериха уже бы разрешилась. Я просто не знаю, где и как его искать.

— Я об этом думал, — говорит Чэн. — Я изучаю Рецепт. В наше время только им и интересуются. Однако количество недоступных нам пунктов начинает действовать на нервы. Все знают, что попытки воплотить эти замыслы неизбежно заканчиваются смертью всех причастных, но люди не отступаются от задуманного — изолируют рабочие зоны, используют автоматизированное производство с удаленным управлением. Ты слышал о суде над одним испанским воротилой? Оказалось, что у него в подчинении было двести пятьдесят человек, которые работали над отдельными фрагментами одной супертехнологии, но ни один из них не имел представления о проекте в целом. Среди них были несчастные случаи со смертельным исходом. Больше дюжины. А ведь они занимались лишь самыми незначительными, самыми безобидными кусочками паззла. Теперь все пути закрыты.

— С наукой покончено, разве ты не видишь? Она заблокирована. До тех пор, пока нам не удастся вернуть тебя домой. Телепортация, репликация, антимеметика. Мы никогда не сможем летать быстрее света. Даже если такая технология сработает один раз, после этого она тут же сломается.

С каждой репликой Чэна Митч все сильнее чувствует себя не в своей тарелке.

— Я никогда не слышал об антимеметике.

— Антимем — полная противоположность мема. Мем — это любая идея, способная к самокопированию, приманка, заставляющая людей распространять ее среди себе подобных. Любая мировая религия — это мем. Мемы могут образовывать связи друг с другом, могут мутировать и размножаться, почти как гены. С антимемами все наоборот. Это идея, обладающая свойством самоцензуры. Идея, которая отталкивает от себя людей. Люди, ставшие носителями такой идеи, ее просто отбраковывают. Они не делятся ею с другими людьми. А наоборот, пытаются помешать ее распространению. Секреты. Скандалы. — «Эта тайна не должна стать достоянием общественности». «Мы не должны говорить об X».

— Неужели что-то настолько простое может быть супертехнологией?

— Еще как. Ее можно обратить в оружие. И это будет совершенно непохоже на промывку мозгов, стирание памяти или цензуру. Можно создать устройство, способное превратить в антимем все, что пожелаешь. Или кого пожелаешь. На такого человека никто бы не обратил внимания. Он бы превратился в нелицо. Призрак, дрейфующий по планете. Даже близкие родственник забыли бы о его существовании. Возможно, этот человек бы даже исчез с фотографий, видеозаписей и любых открытых источников. И никто бы этого не заметил.

— Поступить так с живым человеком было бы довольно жестоко, — замечает Митч. — Чэн, ты в порядке? Выглядишь… как-то нездорóво.

— Я в порядке. Но ты прав, с ним и правда обошлись бессердечно. Кое-кого действительно стерли. Не предмет, а человека. Антимеметика заблокирована уже несколько лет, но мне потребовался не один год, чтобы раскусить эту «волшебную глазковую диаграмму» и увидеть еще одну поправку к Рецепту, которая все это время пряталась буквально на виду. Видишь ли, не исключено, что жертва антимеметики может в каком-то смысле существовать до сих пор. Если бы кого-то на самом деле вот так стерли из мироздания, найтись такой человек смог бы только в том случае, если бы кто-то ни с того, ни с сего решил бы заняться поиском призраков. Он мог бы находиться прямо в этой комнате, не в состоянии привлечь к себе внимание, как бы громко ни кричал. Не вставай.

Митч, поспешно уложивший вещи в рюкзак и уже собравшийся уходить, замирает как вкопанный. Чэн не шевельнулся и даже не смотрит прямо на него.

— Я на поезд опоздаю, — замечает Митч.

— Никуда ты не опоздаешь. У меня к тебе есть кое-какие вопросы. — Чэн делает глоток. Как бы мимоходом. Митч разворачивается и снова садится, будто повинуясь движению невидимой руки. Он кладет обе руки на барную стойку, окаймляя ими свой полупустой бокал и сосредотачивается. С твоим мозгом что-то не так, думает он. Или с моим.

Отпив очередной «палец»[28] из бокала с пивом, Чэн снова обращается к Митчу. — Почему никто, кроме меня, не помнит Томаса Муоку?

— Это имя мне незнакомо, — отвечает Митч.

— Само собой. Но спрашивал я о другом. Той ночью на крыше Средово-преонного детектора нас было пятеро. Ты помнишь только четверых. Себя, меня, Зеф Берд и Майка Мерфи. Мы видели, как той ночью ты творил настоящее волшебство. Но Муока был там же, вместе с нами. Сразу после этого антимеметика пропала из Рецепта, а Том Муока пропал из нашего мира, будто ни его самого, ни технологии никогда и не существовало. Как же так вышло?

— Это не все. Я действительно знаю Анну Пул. Вообще-то, я довольно внимательно изучил ее биографию. Я знал, что между вами есть какая-то связь. Как Анне Пул удалось так быстро восстановить свой разум? Шрин Шапур, специалист по сенсорной депривации, утверждала, что ее вегетативное состояние может растянуться на десятки лет. Почему ее восстановление началось сразу же после того, как ты добровольно вызвался ей помочь? Как вышло, что всего через несколько лет она стала таким же блестящим и красноречивым физиком, каким была до инцидента с телепортом? А теперь работает на тебя?

— И еще. Мы видели невозможное. У нас было коллективное видение Структуры и вашей войны. И когда ты рассказал нам свою историю, мы все тебе поверили. Это было ошибкой. Мы испытали нечто, похожее на религиозный опыт, но не удосужились его проверить. Мы просто встали в строй и стали работать на тебя, пытаясь вернуть домой. Почему мы не усомнились в твоих словах? Ведь мы должны вести себя, как ученые.