Митч вставляет в яйцо последний из компонентов и подкатывает его к краю платформы. — Они живы только благодаря нам, — добавляет он. — Большинство из них бы просто не появились на свет.
Он делаешь шаг назад и, как следует толкнув яйцо ногой, перекидывает его через край. Удерживающие кабели натягиваются, и исчезая в темноте, оно неторопливо и бесшумно описывает в воздухе полукруг.
Проходит почти полминуты, прежде чем маятник возвращается к ним в первый раз, медленно приближаясь по восходящей дуге — достаточно близко, чтобы его можно было коснуться вытянутой рукой в верхней точке траектории.
— Но это еще не значит, что мы поступаем правильно.
— Так чего ты хочешь? — спрашивает Митч. Он оборачивается и смотрит ей в глаза. — Хочешь поступить правильно? Хочешь, чтобы в конце тебя каким-то образом привлекли к ответственности?
Анна ничего не отвечает, но слова Митча весьма близки к правде, и он он это прекрасно понимает.
— Я не могу тебе помочь, Анна. Теперь ты управляешь этим миром.
Когда маятник начинает приближается к верхней точке во второй раз — в этот момент он настолько мал, что теряется посреди темноты — что-то внутри него издает щелчок, и яйцо испускает яркий импульс белого света. В течение одного цикла компоненты на его заостренном конце пульсируют лиловым и ультрафиолетовым светом, а затем, когда маятник начинает свой третий оборот, яйцо щелкает еще раз и, наконец, отключается.
Глава 19. Режим отказа
Всем, кого это касается:
Не знаю, известно вам это или нет, но на окраине города Тусон в Аризоне есть гигантское здание, сделанное из цельного куска камня. Как будто кто-то взял целую гору, сбросил ее на границе легкоиндустриального парка и, отколов лишнее, изваял из нее скульптуру, своей формой идеально напоминающую современную исследовательскую лабораторию довольно-таки прилизанной архитектуры, после чего добавил к ней указатели, парковку и, быть может, окружил дорогами и тропинками. Похоже, что это самая большая каменная скульптура в мире. Ее вес превышает миллион тонн.
Скорее всего, вы не имеете ни малейшего понятия о ее назначении. Как и о том, откуда она взялась. И что стало с первоначальным зданием.
Это при условии, что камень не провалился под собственным весом и на ее месте теперь не зияет дыра. Такой исход не исключен. Возможно, вы даже не сумеете прочитать это сообщение, поскольку язык, на котором оно написано, перешел в разряд мертвых. Или, что более вероятно, с момента его написания прошел миллион лет, и эти слова обратились в пыль, так и не найдя читателя.
Мне кажется, со Вселенной что-то не так.
Прилив адреналина Эдриан Эшмор успевает почувствовать еще до того, как падает на пол. Свет погас, а стул исчез прямо у него из-под ног; побег из тюрьмы среди белого дня? Нет. Абсурд.
Он падает не на тот пол. Тонкий ковер, вместо кафельной плитки, которой выложена тюремная столовая. Пошарив в темноте, он находит стену там, где ее быть не должно, и тогда его осеняет.
Его осеняет.
Кто-то врезается в него в полной темноте. — Кто здесь? — спрашивает женщина, ощупывая его руку и помогая ему подняться. — Извините! Мне кажется, сработал аварийный выключатель или вроде того. — Напускная жизнерадостность.
— Кто вы? — спрашивает Эшмор.
Она называет ему свое имя. Он называет свое. И тут она замирает как вкопанная. Эшмор слышит, как она, резко ахнув, пятится назад, шаркая по полу. Мари знает, что он должен быть в тюрьме. Знает, что Эшмор присутствовал как минимум во время одного из провальных экспериментов по телепортации. А еще она втайне понимает — пусть и не позволяла этой мысли дойти до собственного сознания — что сейчас середина дня, и даже если здание полностью обесточено, а небо закрыто облаками, какая-то часть естественного освещения все-таки должна была проникнуть в штаб-квартиру Майкельсон Груп.
Эшмор слышит, как все эти факты складываются в единую картину в сознании Мари и пытается ее отвлечь, заставив сосредоточиться на другом. Схватив ее за руку, он говорит: «Хорошо. Вы должны прямо сейчас отвести меня в зал управления».
Но прикосновение вызывает у нее приступ паники, и с криком «Отойдите от меня!» она поспешно скрывается в коридоре.
Я верю, что в основе Вселенной лежит ряд фундаментальных принципов. Принципов, которые, как я считаю, человечество может в полной мере вывести логическим путем. Однажды, несколько лет тому назад, я обнаружил во Вселенной некий изъян, своего рода свисающий кончик нити, и попытался за него потянуть. Вмешивался ли я в работу сил, которые не понимал? Безусловно. Именно такое задание было поручено и мне, и многим другим людям. Мы действовали с осторожностью. Мы шли на это в попытке понять, о чем именно ведем речь. В этом мы, по крайней мере, убеждали самих себя.
Судьба благоволила нам, дав возможность почерпнуть вдохновение сразу из нескольких источников. С опорой на разные точки зрения. Но все было не так просто. Мне и моим коллегам пришлось возвести целые небоскребы теории, прежде чем в нашем распоряжении оказалось нечто достаточно надежное, способное стать основной для реальной машины.
Наука, впрочем, никогда не развивается ради самой себя. Пусть на деле все должно быть иначе — мне бы и самому этого хотелось, — но просто представьте себе потенциал: возможность за секунду с четвертью преодолеть расстояние от Земли до Луны, не пересекая разделяющего их пространства. Или оснастить подобным устройством космический телескоп, предназначенный для улавливания фотонов, испущенных другой звездной системой, чтобы таким образом изучать их вблизи, не покидая земной орбиты. Какие бы двери открылись перед нами, если бы имели доступ к телепортации? Если бы мы связали весь мир воедино, сделав так, чтобы все люди стали соседями? Насколько лучше стала бы наша жизнь? Мы ведь и правда мечтали о чем-то подобном. Строили грандиозные, немыслимые планы. — Через двадцать лет все изменится, — говорили мы.
Возможно, что всему виной была наша гордыня.
Эшмор следует за рокочущими звуками. Чувствуя в земле слабую вибрацию, он ведет правой рукой вдоль стены, пока не находит того, кто знаком с планировкой здания; он держит своего провожатого за руку, пока тот ведет Эшмора к лестнице, а затем спускается с ним несколькими этажами ниже. Спустя какое-то время ему удается найти зал управления, где он объявляет всем, кто его слышит, что генератор, питающий их машину, нужно немедленно заглушить. Немедленно. Прежде, чем что-то предпринимать, нужно все спланировать.
— Почему? — спрашивают они в ответ на незнакомый голос с британским акцентом.
— Потому что теплу некуда деться. Мы со всех сторон окружены камнем. Вентиляции нет. Так что температура будет только расти. Пока мы не сваримся заживо. Заглушите генератор, и давайте обсудим, как нам отсюда выбраться, пока этого не произошло. Меня зовут Эдриан Эшмор. Где ученые?
Вот как устроена Вселенная:
Среда и смысл существуют независимо друг от друга. Все, в конечном счете, не более, чем информация: «я протон», «у меня такая-то волновая функция», «нас столько-то». Описывая что-либо, мы сообщаем информацию об этом объекте. Дать исчерпывающее описание какого бы то ни было явления невозможно, поскольку сам акт описания изменяет описываемое. Другими словами, желая переместить некий объект на новое место, вы не можете просто считать всю информацию в его текущем местоположении, а затем переписать ее поверх несформированного вакуума в целевой области пространства. «Компенсаторы Гейзенберга»[11]? Нет. Ответ неверный.
Вместо этого вы можете просто отсечь информацию от описываемого ею пространства-времени. На квантовом уровне информация материальна. Ею можно манипулировать. Квантовую информацию о заданном объеме пространства-времени можно отделить от пространства-времени как такового. Ее нельзя увидеть. Ее нельзя считать. Но можно выстрелить — откуда угодно и куда угодно. Все сводится лишь к вычислениями и приложению необходимого количества энергии. Когда информационный пакет прибывает на место назначения — что ж, очевидно, что это место уже занято другой информацией. В результате она замещается или выталкивается — подобно тому, как обмениваются скоростями два стальных шарика в менеджерской игрушке — и будто под действием катапульты выстреливает в обратном направлении, двигаясь к исходной точке по зеркальной траектории. Таким образом, два информационных объема меняются местами. Процесс происходит со скоростью света. То, что было здесь, оказывается там. А то, что было там, оказывается здесь. Это обмен пространства-времени со скоростью света. Перенос материи.
Открытие вызвало глубочайшее потрясение. Подобный эффект — даже на своих ближайших друзей — порой производит квантовая механика. Средово/смысловой дуализм сродни возможности физически отделить мораль от исписанной чернилами страницы. Все равно что нарисовать на земле дыру, а затем прыгнуть прямо сквозь нее.
Мы совершили это открытие. А затем мы построили машины, которые должны были воплотить это в жизнь.
И кому-то это не понравилось.
Они — ученые и инженеры — собираются в конференц-зале вокруг единственной свечки, которая отбрасывает лишь несколько тусклых бликов на каждом из лиц. Закрыв глаза, Эшмор представляет себя участником телефонной конференции. Собрание ведет Дрю Левенберг. Эшмору тот кажется слишком молодым — ему не достает лет десяти как минимум.
