Сэм Хьюз – Тонкая структура (страница 15)

— Я не стану углубляться в детали наших научных изысканий, — сказал Чэн. «Потому что их все равно почти нет», — добавляет он про себя. — Новые Стихии рождаются в состоянии помешательства. Этому предшествует пяти-семиминутный подготовительный период, в течение которого человек испытывает сильнейшую боль, а затем впадает в исступление на пятнадцать целых восемь десятых секунд. В случае Димасаланга, при полном сенсорном ускорении, этот период займет почти девять субъективных часов. Если бы он изначально стоял в этой комнате, то за такое время, двигаясь с максимальной скоростью, вполне смог бы уничтожить не только всех, кто находится на базе, но и от пяти до десяти тысяч человек в городах Фэрвью и Бруксбург, расположенных в восемнадцати милях к юго-юго-востоку и югу соответственно. Он будет неуязвим для всех форм традиционного вооружения и превзойдет их все по скорости. Управляемая ракета могла бы отследить тепловой след, вызванный трением о воздух, но ей бы все равно не удалось догнать настолько быстрый и подвижный объект, не говоря уже о том, что взрыв бы наверняка его просто оглушил.

Сделав паузу, Чэн ждет вопроса, который Кавет, судя по выражению на его лице, как раз собирается задать. Кавет открывает рот, и Чэн жестом показывает, что тот может говорить.

— Почему вы его просто не убьете?

— Потому что мы ученые.

Глава 12. 2048

Почему бы им просто его не убить?

Потому что в таком случае Рождение может произойти раньше срока.

Потому что в таком случае одиннадцатая Стихия может перескочить на кого-то другого — ближайшего человека, убийцу или просто случайного человека на планете, там, где Рождение будет невозможно проконтролировать.

Потому что в таком случае поток энергии будет нарушен, и в следующем году очередной член Эшелона может родиться раньше срока, или более сильным, или же сила может поделиться между несколькими людьми, либо запустить каскадный процесс, который приведет к одномоментному заземлению всего объема энергии (каким бы он ни был) по всему миру, уничтожив целый город, континент или планету как таковую.

Потому что в таком случае мы можем потерять эту силу навсегда.

Чэн красноречиво и подробнейшим образом объяснял все это самым разным людям. Прежде, чем согласиться на помощь в поисках одиннадцатой Стихии, ему пришлось отчаянно сражаться за право получить от Моксона и нависавшей над ним цепочки вышестоящих офицеров необходимые ему гарантии. Пока что ему удавалось оставаться единственным обладателем знаний о точной процедуре и технологии, необходимых для поиска Нерожденных стихий, но он в то же время прекрасно понимает, что если завтра что-нибудь пойдет не по плану, они просто вырвут всю необходимую информацию из его компьютеров и записей, а затем — что весьма существенно — нарушат данное ему обещание самым что ни на есть ненаучным образом.

Что такое одна случайная смерть раз в год ради сохранения привычного образа жизни?

— Мы работаем над альтернативными, более этичными средствами сдерживания Стихий, — говорит Чэн. — Нам нужно, чтобы вы объяснили это Димасалангу. Мы хотим подключить его к кое-каким электронным системам, чтобы понаблюдать за его мозговыми волнами и химическими показателями на момент Рождения, и собираемся применить ряд седативных средств в надежде, что это его замедлит. Если эти меры окажутся безуспешными, и он сбежит из бункера, в котором — если, конечно, и в эту часть плана не внесли поправки без моего согласия — мы планируем удержать его на время Рождения, Восьмерка и Девятка будут сдерживать его своими силами. Одна экспериментальная точка в год — результат, далекий от идеала, но мы сделаем все, что в наших силах, и опираясь на полученные данные, надеемся, как минимум, разработать способ сдерживания будущих пробоев, пока будут продолжаться наши базовые исследования. Задача проста — объяснить Димасалангу суть эксперимента и получить его согласие. Понимаете? За подробностями вы можете обращаться к документам в вашей папке.

Джерри Кавет пролистывает бумаги.

— Придется потрудиться, чтобы все это уложить в голове.

— Понимаю, — соглашается Чэн. — У вас есть вопросы?

Кавет закрывает папку. — Когда я смогу с ним поговорить?

— Это отличный вопрос, — отвечает Чэн, многозначительно глядя на Моксона.

Моксон кивает. — Благодарю, Куан, на этом все.

— Мне тоже надо поговорить с Димасалангом, — добавляет Чэн.

— Вам разрешат провести с ним еще один, заключительный инструктаж завтра в 07:00.

— Мне нужно лично сообщить ему кое-какие факты. Этого пятиминутного инструктажа не хватит. Испорченный телефон здесь недопустим.

— На этом все.

Бросив на Моксона свирепый взгляд, Чэн встает, собирает свои бумаги и уходит.

Чэн размахивает своим пропуском перед электронным замком, который предваряет три изолирующие двери — одна тяжелее другой, — ведущие в подвал, где поставлен на консервацию американский средово-преонный детектор, направленная вверх двенадцатиметровая параболическая тарелка, подсвеченная мягким красно-синим светом.

Здесь тихо, прохладно и царит успокаивающая атмосфера — ведь рядом нет других людей и почти ничего не происходит. Поднявшись по крутой стальной лестнице, Чэн оказывается посреди гнезда управляющих систем, удерживаемого при помощи подмостков, расположенных над фокусом антенны. Он тяжело опускается в кресло, занимающее центр этой конструкции, и включает все мониторы, до которых только может дотянуться. С мрачным видом он достает сэндвич и начинает сыпать крошками на аппаратуру.

Потянув за рычаг, который откидывает кресло назад, он вслушивается в знакомое приглушенное жужжание СПД, пристально разглядывая струящуюся из него осциллограмму.

Машина не записывает каждый полученный бит; такой возможности просто нет — все носители информации на Земле были бы исчерпаны уже за несколько дней. Но это не имеет значения, потому что сообщение все время повторяется, возвращаясь к началу через каждые 60 триллионов бит. Машине остается лишь передавать очередной бит в расположенный по соседству суперкомпьютерный комплекс и проверять каждый новый цикл на предмет отличий от оригинала. Поскольку система полностью автономна, и за последние года четыре с момента обнаружения первоначального сигнала не появилось никаких новых данных, сюда уже никто не спускается.

Чэн вглядывается в мерцающую осциллограмму и думает о побеге.

Объяснение всех накопленных человечеством знаний о физике Вселенной, исходя из базовых принципов, умещается в первые 0.5 % сообщения. Далее информационная плотность текста, по-видимому, не меняется. Никто точно не знает, сколько информации содержится в послании, но беглое знакомство с текстом указывает на самые разные явления, выходящие за рамки современных познаний. В глубинных слоях послания было обнаружено великое множество упоминаний понятия «>c»; другим словами, «быстрее света». Сверхсветовые коммуникации — наподобие сигналов, принимаемых СПД. Безопасные и надежные сверхскоростные путешествия. Телепортация. Путешествие во времени. Субатомные процессы. Силовые поля. Физика сингулярностей. Межпространственные путешествия. Антигравитация. В послании встречаются отдельные фразы, которые выступают в качестве заголовков целых разделов, но в то же время кажутся совершенно бессмысленными: «суперсвет», «инфолектричество», «фотогравитация»… Где-то там есть и объяснение силы Стихий. Нужно просто его отыскать.

Пока что не удалось обнаружить ни единого намека на то, что в переводе могло бы означать «великое объединение».

Чэн вместе со своим бывшим наставником Майком Мёрфи и приятелем Джимом Аккером, а также криптоаналитиками из полудюжины американских ведомств и физиками по всему миру постепенно продвигались в расшифровке сообщения, действуя как группами, так и поодиночке. Чэн знает, что далее меняется и строение текста, и используемый в нем алфавит — скорее всего, уступая место чему-то более сложному и емкому, — но в том, что касается первого процента, его знания об Эка, простом символьном алфавите и языке, на котором составлено послание, остаются непревзойденными.

Получить доступ к тексту он мог бы и из своего кабинета, но ему проще настроиться на рабочий лад, располагая исходным потоком данных; к тому же довольно сложно нарушить покой человека, который находится так глубоко под землей.

Взяв пачку чистой бумаги для принтера, он принимается строчить точный и гипотетический перевод, а ночь тем временем близится к концу.

|[A]| = p(, |[A]|) + 1

На следующее утро Чэн просыпается от настойчивого и неутомимого писка сообщений об ошибках. Он несколько секунд смотрит на них непонимающим взглядом. Затем он понимает, что суть ошибки не так важна, ведь сейчас 08:10, и он едва, едва не проспал одно из самых знаменательных событий за всю историю науки.

Выбравшись из гнезда системы управления, он пулей несется к двери бункера; его живот так скрутило, что он едва переставляет ноги. Чэн уже опоздал на финальный инструктаж, хотя он, вполне вероятно, и был не более, чем пустым обещанием. Он едва не начинает паниковать, когда выясняется, что дверь закрыта и не реагирует на его электронный пропуск. Но потом он вспоминает. Прямо сейчас Дату Димасаланг находится в бетонном бункере в полутора милях отсюда, но существует немалая вероятность, что ему удастся сбежать. Восьмерка и Девятка находятся прямо над ним на уровне земли в ожидании прорыва, но есть — опять же немалый — шанс, что сдержать его они не смогут. Таким образом, все находящиеся на базе, заперты в безопасном месте, глубоко под землей, включая и самого Чэна.