Сэм Хьюз – Эд (страница 21)

— Откуда ты все это знаешь?

Эн нажимает на кнопки. Безупречно зеленое изображение планеты в главном окне, подрагивая, меняет цвета по мере того, как он пытается найти полосу частот, в пределах которой хлорная атмосфера окажется прозрачной. Наконец, картинка замирает, и планета — если не считать расцветки — принимает практически землеподобный вид. Половину видимого пространства занимают иззубренные материки, выделенные цветами от темно-фиолетового до темно-синего; всю остальную поверхность покрывают черные океаны, состоящие из расплавленного металла и металлхлоридов. Местами виднеются крошечные точки белого света.

Эд наклоняется вперед и подносит к экрану свой рисунок, повернутый на сорок пять градусов, так, чтобы очертания континентов наложились друг на друга. Вокруг одной из точек побережья он изобразил энергичную серию мелких концентрических кругов. На экране это место выглядит как скопление ярких точек белого и желтого цвета. Город. Он нарисовал карту с целеуказаниями.

— Как ты это сделал?

Я смотрю на него, и он пялится на меня в ответ, как человек, из-под ног которого только что выдернули целую Вселенную.

Глава 30. Отель Бесконечность

Через несколько секунд наши сканеры засекают андромедианский корабль — крылатый, красноватого цвета и около километра в длину, — который сообщает, что хочет срочно с нами переговорить. Он утверждает, что у него есть ответы.

Которых нет у нас.

Дав согласие взойти на борт, мы мгновением позже оказываемся стоящими в простой белой комнате, которая, по-видимому, действительно находится где-то на борту андромедианского корабля. Нас это в какой-то степени шокирует, ведь до этого мы сидели внутри «Эд рулит».

— Погоди-ка секунду, — вмешиваюсь я. — Я еще могу поверить, что андромедианцы нашли способ туннелировать предметы между точками с различными гравитационными потенциалами. Я готов поверить, что наша скорость относительно корабля, скорее всего, была скомпенсирована выстрелом из импульсной пушки в момент нашего прибытия. Но ведь мы для имитации силы тяготения двигались с ускорением по пятидесятикилометровой окружности, а корабль андромедианцев просто находился в свободном падении рядом с эпсилоном Эридана 1.

— И?

— Так откуда же здесь гравитация?

— Она искусственная.

— Ты же говорил, что гравитоны невозможно подделать.

— Так и есть. Смотри. — Порывшись в кармане, Эд достает отвертку и ключей, но ни один из этих предметов не подходит для задуманной им демонстрации. — Корабль, дай мне, пожалуйста, резиновый мяч? И заодно выключи для него гравитацию.

В руке Эда из ниоткуда появляется небольшой красный мяч. Он оставляет его висеть в воздухе. Вращаясь, мяч остается на месте, в то время как мы продолжаем как ни в чем бывало стоять на полу.

— Ого, — пораженно замечаю я.

— Теперь смотри, что будет дальше. Корабль, передай мячу небольшой импульс, направленный вниз.

Мячик начинает медленно падать.

— Еще.

Мячик падает быстрее.

— И еще.

Мячик падает на пол, после чего отскакивает вверх.

— Итак, мячик упал, — говорит Эд, пока мяч летит вверх. — А теперь давай сделаем то же самое, только убавим импульс в два раза, но будем прикладывать его в два раза чаще.

Продолжая подниматься, мячик ступенчато теряет скорость, пока она не падает почти до нуля, затем начинает двигаться вниз, стпенчатыми движениями приближается к полу и вновь отскакивает. Он как будто вычерчивает кусочную аппроксимацию правильной траектории.

— Еще раз. Только с меньшим шагом.

На этот раз я почти не вижу отличий между траекторией мяча и точной параболой.

— А теперь подействуй на мяч стандартной силой тяготения в 1g.

Мячик отскакивает от пола точно так же, как на Земле.

— Видишь? Сила — это всего лишь непрерывное изменение импульса. При достаточно тонкой настройке импульсной пушки никто не заметит разницы между постоянной силой тяготения и микроскопическими толчками раз в наносекунду. Никаких лжегравитонов, никакой возни с нейтронием. А самое замечательное — это то, что в одной и той же комнате может находиться сколько угодно человек, и каждый будет испытывать ту силу тяжести, которая для него удобна. Парень, приспособленный к 1/6 g сможет встретиться и обменяться рукопожатием с тем, кто приспособлен к 25g. Люди могут ходить по стенам или потолку, и все это с поразительной легкостью. Нужен лишь достаточно умный компьютер, который будем за всем приглядывать.

— Теперь мы можем поговорить? — спрашивает корабль. Он обращается к нам сзади, говоря низким мужским голосом без явно выраженного акцента. Обернувшись, мы видим нечто, что с точки зрения андромедианцев, судя по всему, могло бы сойти за грубо сработанного гуманоидного робота. — Я сыграю роль контактного лица в нашей беседе, — объясняет он. Вокруг нас материализуются три больших кресла. — Присаживайтесь.

Каждый из нас занимает отдельное место. На мгновение меня охватывает нешуточное беспокойство. Андромедианцы сильны, я всегда это знал, но, судя по всему, никогда в полной мере не понимал насколько. Этот корабль, к примеру, может моментально притянуть нас к себе через тысячи километров космического пространства, но не тронуть, скажем, наши часы. А еще создавать мебель по мере надобности. И роботов. Робот, с которым мы сейчас разговариваем, наверняка мог бы выглядеть точно так же, как настоящий человек; единственная причина, по которой он выглядит иначе — это то, что в противном случае он бы произвел отталкивающее впечатление.

Хвала небесам, что они не настроены враждебно.

— Для начала позвольте представиться, — говорит робот. — Я ксеносоциологическое исследовательское судно «Отель Бесконечность»[12] Я андромедианец; если быть более точным, я являюсь гражданином конгломерата семи с половиной цивилизаций, занимающих небольшую часть одного из малых спиральных рукавов нашей галактики.

— Семи с половиной цивилизаций? — спрашиваю я.

Сейчас вдаваться в детали ни к чему — это лишь усложнит дело. Моя цивилизация и вид носят название Иисиум; я представитель иисианцев. Нас можно назвать живыми кораблями, хотя в среднем по-настоящему «живым» является лишь около пяти процентов тела иисианца; все остальное приходится на твердую минеральную оболочку, которая формируется в течение нескольких сотен лет по мере роста. Наша эволюция протекала во внутреннем поясе астероидов очень молодой звезды. Для нас межпланетные путешествия так же естественны, как для вас — умение ходить; правда, более сложное оборудование вроде туннельных двигателей, импульсных пушек и наносборщиков не входит в число наших эволюционных особенностей.

— Иисианцы обычно живут от двух до четырех тысяч лет и по меркам большинства видов сравнительно терпеливы. Помимо этого сказать что-то конкретное сложно, поскольку мы, как и все остальные виды, крайне многообразны. Лично я — ксеносоциолог-фрилансер. Обычно я не перевожу пассажиров: поддержание необходимых им жизненных условий — довольно утомительное дело, не говоря уже о том, что они вмешиваются в мою работу, но для иисианца такое поведенеи в порядке вещей. Как я уже сказал, мы все разные.

— Вам нет нужды представляться; мне уже сообщили, кто вы такие. Сейчас все встанет на свои места.

— В галактике Андромеды наука путешествий во времени хорошо изучена. Теоретическая сторона вопроса, как и принципы, которые лежат в основе ее практического применения, проверены временем. Однако путешествия в прошлое незаконны и караются наездниками. На то есть две причины.

— Во-первых, предвидение — крайне мощная и опасная сила. Одно дело — уметь предугадывать будущее. Но совсем другое — знать его с абсолютной достоверностью, поскольку оно уже наступило. Перед тем, кому известно будущее, открыты практически все двери — он ограничен лишь своим воображением. Он мог бы править миром. Он мог бы править целой галактикой. Он мог бы переделать Вселенную по своему образу и подобию. Нельзя допустить, чтобы кто-либо владел подобной силой.

— Во вторых путешествие назад во времени не отменяет прошлого. Оно заставляет прошлое повторяться. Если вы переместитесь назад во времени с целью предотвратить некий катаклизм — к примеру, геноцид — то вы уже потерпели неудачу, ведь все, что уже произошло, таковым и останется. Вместо этого вы просто подарите всем жертвам геноцида возможность умереть еще раз. Если в катастрофе погибло десять миллионов человек, и вы отправляетесь в прошлое, чтобы уменьшить их число до миллиона, то это не значит, что вы спасли девять миллионов жизней. Это значит, что вы убили миллион человек.

— По этим причинам обычному жителю Андромеды настолько же сложно попасть в прошлое, как человеку, к примеру, заполучить килограмм оружейного плутония. Никому не разрешается перемещаться назад во времени, вне зависимости от обстоятельств, вне зависимости от катастрофы, которую вы пытаетесь предотвратить. Это однако не означает, что путешествия в прошлое не происходят. Вселенная, как-никак, довольно велика. И другие цивилизации постоянно совершают открытия.

— Специальные научные станции, размещенные по всей галактике, способны обнаружить и зафиксировать сдвиги, которые происходят, когда кто-то покидает нашу Вселенную, перемещаясь в прошлое. Мы также можем засечь сдвиги, сопровождающие путешественника, который попадает в нашу Вселенную, двигаясь назад во времени. Однако последние происходят гораздо реже. Зафиксировано лишь два таких события. И это на два больше, чем следует, исходя из вероятностных оценок.