Сэм Холланд – Человек-эхо (страница 53)

Кара выходит из его кабинета и быстро спускается по лестнице. Резко распахивает дверь женского туалета, заходит в одну из кабинок, опускает крышку сиденья и садится на нее, опустив голову между коленями и обхватив ее руками.

Она не винит Марша. Кара и сама чувствует, как плохо продвигается расследование. Понимает, что зацепиться практически не за что.

Завтрашняя церемония — их единственный шанс, пусть даже это и выстрел наобум. Отчаянная попытка воззвать к самолюбию этого типа в надежде на то, что он не устоит и объявится там. Но тогда что? Как они поймут?

Половина ее чувств — как будто ей уже совершенно на все наплевать. Кара уже несколько дней практически не ела ничего горячего, за всю последнюю неделю наспала в сумме не более восьми часов. Она так редко бывает дома, что ее муж завел шашни с приходящей няней. Более нездорового образа жизни трудно и представить.

Она уже размышляет, не стоит ли просто на все забить. Разложить все по коробкам и передать в Столичную полицию или Национальное агентство по борьбе с преступностью[50] — вот пусть у них голова и болит.

А потом можно пойти домой. Принять ванну. Посмотреть последние серии «Короны»[51] по «Нетфликсу».

Кара слышит, как в туалет входит кто-то еще, закрыв дверь соседней кабинки. Сознает весь идиотизм ситуации — что она сидит тут, прислушиваясь, как кто-то отправляет свои физиологические надобности.

Это не для нее. Такое вот пораженчество. Эти лапки кверху.

Этот человек изнасиловал восьмерых женщин, убил тринадцать. Разделал, как на бойне, одиннадцать мужчин, еще одного целиком хранил в морозилке. Она мысленно подсчитывает остальных мертвецов — всего получается двадцать восемь, не считая поджога, которым занимается Тейлор. Едва может поверить этой цифре, та просто не укладывается в голове.

Кара выходит из кабинки и моет руки. Встает перед зеркалом. «Нет уж, ты от меня не уйдешь, — решительно думает она. — Даже если по ходу дела это разрушит всю мою жизнь».

Глава 55

Гриффин уже вернулся, но помалкивает. Джесс спрашивает, не хочет ли он что-нибудь съесть, но он лишь качает головой — нет. Похоже, ничего нового не произошло.

Но она буквально сходит с ума, будучи запертой здесь.

— Гриффин… — тихо начинает Джесс. Подсаживается к нему за стол, где он молча смотрит в свой лэптоп. — Ты уже разговаривал с сестрой про мое дело?

Он кивает:

— Да, но ничем не могу обрадовать. Тебя по-прежнему хотят арестовать.

Джесс чувствует, как ее моральный дух окончательно падает.

— Но ты не сказал ей, где я?

— Нет.

Она хочет спросить почему. Но не осмеливается. Не хочет ставить под вопрос действия Гриффина, вызывать у него сомнения в себе. Он же коп, в конце-то концов.

Тот по-прежнему внимательно всматривается в экран, и Джесс вспоминает свои вчерашние размышления. Он знает?

— Про тот случай там тоже есть? — спрашивает она. Гриффин поднимает на нее острый взгляд. И этим единственным взглядом отвечает на вопрос. Да, знает.

— Что там говорится? — Джесс с трудом заставляет себя задать этот вопрос.

— Не особо много.

— Это совсем не то, что все подумали! — Эти слова вырываются у нее, прежде чем она успевает прикусить язык. Не в силах заставить себя посмотреть на Гриффина, Джесс не сводит взгляда с кучи газетных вырезок, все еще усыпающих стол. — Это вышло совершенно случайно.

Чувствует на себе его взгляд. Ей нужно рассказать ему, прямо сейчас, пока она не передумала.

— Он пытался остановить меня, когда… ну сам понимаешь. — Она машет рукой в сторону ванной, и Гриффин кивает. — Это была одна из таких старомодных опасных бритв, которую я купила специально для этих целей. Все это случилось поздно вечером, Элис уже спала, и я не думала, что мне кто-то помешает. Но Патрик попытался отобрать у меня бритву, и она выскользнула и очень сильно порезала ему руку. Он стал кричать. Я тоже кричала. Соседи, наверное, вызвали полицию.

Джесс едва помнит, что произошло дальше. Она была в истерике, орала и визжала, выбежав на улицу. Кто-то из полицейских перехватил ее, заломил руки за спину, уперся коленом между лопатками, и она врезалась лицом в тротуар.

— Они отвезли меня куда-то — не помню, как они это называли, но это было в психбольнице.

— Изолятор безопасного содержания согласно сто тридцать шестому пункту АПЗ, — машинально подсказывает Гриффин.

— Да, точно. — Джесс делает глубокий вдох. Она до сих пор хорошо помнит огромное кирпичное здание, стыд и унижение, когда ее раздели, а какая-то женщина в холодных резиновых перчатках на грубых и бесчувственных руках стала обыскивать все ее физиологические полости, пока Джесс всхлипывала под ярким сиянием ламп над головой. Никто ее не слушал, никто не проявлял сочувствия. Боль от укола — и голова сразу же стала деревянной, все поплыло перед глазами. Ночь в голой комнате под пристальным наблюдением на случай самоубийства, включенный свет, крики и завывания других пациентов, гулко разносящиеся по коридорам.

— Патрик пытался настаивать на принудительной госпитализации. Чтобы и дальше держать меня там. Полиция соглашалась. Если б за меня не вступился Нав, не знаю, что бы со мной стало.

Они опять погружаются в молчание. Гриффин отрывает взгляд от лэптопа, его пальцы зависают над клавиатурой. Джесс с ужасом ждет его суждения.

Он откашливается. «Ну вот оно, — думает она. — Теперь он точно думает, что я сумасшедшая».

— И ты осталась с ним? — наконец произносит Гриффин. — С Патриком? После такого?

— Он любил меня. Он всего лишь желал мне добра.

— Забавный способ это показывать, — бормочет Гриффин.

Но Джесс предпочитает умолчать, как тогда себя чувствовала. О его словах, что она недостойна быть матерью. И о том, что знала: если она уйдет от Патрика, то никогда не получит опеку над Элис.

Тогда на Джесс навалилось сокрушающее осознание того, что она не более чем кусок дерьма, прилипшего к ботинку мужа. Что-то, что надо просто отчистить и выбросить. Припоминаются угрозы Патрика, что если она не исправится, то он опять вызовет полицию, и на сей раз она так легко не отделается, что бы там ни говорил Нав. В речи его звучали специальные термины: электросудорожная терапия, лоботомия…[52] Названия сильнодействующих лекарств, которые лишат ее способности связно мыслить. Она понятия не имела, что это такое или даже применимы ли к ней подобные методы вообще, но страх… Как раз этот страх и держал ее в узде. И этот страх теперь вынуждает ее держаться подальше от полиции — знание, что в их власти вновь ее туда упрятать.

— Прости, Джесс, — негромко произносит Гриффин, и она переводит на него взгляд. Он неотрывно смотрит в стол. — Теперь я понимаю, почему ты так не доверяешь полиции. Я обещал тебе найти того, кто убил Патрика, но лишь подвожу тебя, обманываю твои надежды… Хотя я не хочу оказаться еще одним из таких людей.

Джесс смотрит на него. Мотает головой.

— Не в этом дело. Я… — Она примолкает. — Да, мне нужно знать, что произошло с Патриком. Но сейчас кажется, что это было в какие-то незапамятные времена. Я не поэтому осталась.

Джесс тянется к нему и берет за руку. Гриффин секунду смотрит на ее пальцы и потом поднимает голову и встречается с ней взглядом. Она никогда еще не видела, чтобы у него был такой несчастный вид.

— Ты не подводишь меня, Гриффин, — говорит она. — И Миа ты тоже не подвел.

Он вновь быстро опускает взгляд, выдергивает руку. Джесс ругается про себя. Не надо было этого говорить, упоминать про Миа.

Джесс встает из-за стола и идет в кухню. Она не голодна, но хочет дать ему какое-то пространство, насколько это возможно в тесной подвальной квартирке. Но тут слышит, как Гриффин отодвигает стул, и чувствует, как он встает у нее за спиной.

Она поворачивается; он берет ее лицо в ладони, мягко целует ее.

Это не так, как в другие разы, когда они целовались. Этот поцелуй медленный, нежный. Гриффин запускает руку ей в волосы, и она делает то же самое, потом пробегает рукой по его спине, залезает под рубашку. Они движутся к кровати, снимая на ходу одежду, улыбаясь, когда носок отказывается слезать у него с ноги и когда ее футболка застревает у нее на голове. Падают на кровать вместе, он сверху, и Джесс наслаждается его навалившимся на нее весом, теплом его тела у себя на коже.

Они не спешат. Медленно исследуют друг друга, стараясь извлечь из этого как можно больше, в противоположность яростной природе взаимных объятий раньше. Но изменилась не только скорость.

Они действительно смотрят друг на друга. Впервые прямой зрительный контакт кажется странным, слишком интимным, но тут Джесс сознает, что не может отвести взгляд. Она буквально потерялась в его светло-карих глазах, нацеленных на нее, в морщинках от улыбки в уголках его глаз. Ей нравится это. Нравится он сам.

Черты его лица разглаживаются. Гриффин наблюдает за ней, улыбаясь, когда меняется выражение ее лица в зависимости от того, что он делает, где оказываются его руки, его пальцы, его рот.

Это совсем по-другому, думает Джесс. Но он уже в ней, и она теперь не способна о чем-либо думать.

Они засыпают, обвившись друг о друга, но когда Джесс просыпается, Гриффина рядом нет. Она растерянно смотрит на часы. Времени чуть за полночь.

Садится на кровати, а потом видит его ключи от машины, лежащие на столе. Без «Лендровера» он не мог далеко уйти. И это почему-то вызывает тревогу.