Сэм Холланд – Человек-эхо (страница 41)

— Почему она его оставила? — удивляется Кара. — Это очень странно, особенно для Либби. Можешь в него залезть?

— Нет, нужен пароль. Или отпечаток ее пальца.

Кара нерешительно застывает на месте. Она знает, куда им нужно поехать, чтобы получить его.

— Я съезжу, — говорит Дикин, словно прочитав ее мысли, но Кара мотает головой:

— Нет. Наш долг перед Либби — разобраться со всем этим как можно скорее. Поедем вместе. И нам по-любому нужно узнать, удалось ли Россу выяснить что-нибудь интересное при вскрытии.

Они движутся к выходу, Кара несет с собой лэптоп.

— Давай вызовем сюда криминалистов, просто на всякий случай, — предлагает она. — Я не хочу что-нибудь упустить. Этот тип мог бывать здесь раньше.

Кара выходит из дома. Дикин следует за ней. Она смотрит, как он останавливается в дверях.

— Мне она вправду нравилась, — произносит Ной, оглядываясь на прихожую. — Я просто не смог бы… Ну не знаю… — Он аккуратно прикрывает входную дверь. — Дело было не в Либби. Дело было во мне.

— Я уверена, что она знала это, Ной.

Он мотает головой:

— Нет, не знала. И это то, с чем мне теперь придется жить. Еще кое-что, с чем придется жить до конца моей жизни.

Глава 42

Телефон будит их обоих своим зловещим гудением. У Джесс этот звук давно уже ассоциируется с дурными вестями; и впрямь, похоже, это сестра Гриффина, судя по его тону.

Закончив разговор, он возвращается в кровать, притягивает Джесс к себе, чтобы украсть немного ее тепла. Прижимает свои холодные пятки к ее ногам.

— Мне опять нужно в ту квартиру. Забрать кое-какие улики.

Она разочарованно кивает. Еще один день наедине с собой, в полном одиночестве. Но сегодня у нее есть план. Не особо разумный, не особо логичный, но это то, о чем она думала с того самого вечера, когда только познакомилась с Гриффином.

— Можешь подбросить меня до моего дома?

Он смотрит на нее, словно взвешивая все «за» и «против».

— Ладно, договорились, — произносит наконец. Бросает взгляд на часы. — Как только управлюсь с делами.

Они принимают душ, одеваются. Чистят зубы бок о бок перед умывальником. Эта почти семейная сцена вызывает у обоих некоторую неловкость. Джесс почти рада, когда они наконец выходят на улицу и забираются в старый «Лендровер».

Пока едут, в голове у нее вдруг возникает один вопрос.

— Гриффин, а кто такой Алан? — спрашивает она. — Ну тот толстяк в доме с убийствами под Мэнсона?

На секунду отрывая взгляд от дороги, он отвечает:

— Старший криминалистической группы.

— А почему он тебе помогает?

Гриффин фыркает.

— Он делает это не по доброй воле. Алан испортил кое-какие улики в одном из ранних убийств. Пропал отпечаток пальца — оригинальный образец и все, что с ним связано. Он умолял меня никому не рассказывать, и я согласился. Но когда меня отстранили, я понял, что могу использовать это в своих целях.

— Ты его шантажируешь?

Гриффин хмурится:

— По сути дела, да. Он ставит меня в известность обо всем, что представляет для меня интерес, плюс предоставляет мне доступ к местам преступлений, а я помалкиваю.

Обернувшись через плечо, он сворачивает вправо к какой-то облупленной многоэтажке.

— Приехали.

Парковка забита патрульными автомобилями и белыми фургонами. Джесс уже сомневается, насколько разумно поступил Гриффин, привезя ее сюда.

— Оставайся в машине, — приказывает он ей. — И не высовывайся.

Она смотрит, как Гриффин размашисто шагает к подъезду многоэтажки и что-то говорит стоящему там полисмену в форме. Перебрасывается парой слов с одним из криминалистов, а потом заходит внутрь.

Ожидая, Джесс размышляет, как часто Гриффин работает на грани допустимого, насколько легко он врет. Она и сама точно не знает, что думает о его явно теневом отношении к закону, но главное, что пока все это ей только на руку.

Джесс продолжает наблюдать за суетой вокруг дома, пока наконец не видит знакомую фигуру Гриффина, выходящего из подъезда. В руках у него большая картонная коробка, и он неловко придерживает ее на колене, открывая дверцу машины. Ставит ее внутрь, закрывает, а потом выпрямляется и, скривившись, потягивает спину.

— А что в коробке? — спрашивает она, когда он забирается за руль.

— Блокноты, видеокассеты.

— Это все его?

— Хм-м…

— И ты собираешься их все просмотреть?

Гриффин заводит мотор.

— Это часть работы.

— Но твоей ли работы?

Он ничего не отвечает, и Джесс тоже предпочитает промолчать. Они едут дальше, дребезжащий «Лендровер» пробирается по забитым транспортом улицам. Джесс так и не упоминает про фотографию его жены, которую нашла на столе. Хочет спросить его про нее, но сомневается, что стоит.

И тут вдруг замечает, где они.

Джесс не может поверить, что такое вообще возможно, но при свете дня это выглядит еще хуже. Теперь ничто не скрывает разорения. Пронесшийся сквозь дом огонь буквально выпотрошил его — стены почернели, окна выбиты, сад превратился в болото из жидкой грязи, истоптанной множеством грубых сапог. Она ожидала увидеть тут целую армию пожарных следователей — или, по крайней мере, хоть какую-то охрану, — но все вокруг как вымерло.

— А где все, Гриффин? — спрашивает Джесс.

— Думаю, они уже нашли, что искали, — мрачно отзывается он.

Свидетельства, уличающие ее, или вообще ничего? Она просто не может представить, чтобы что-то могло тут уцелеть.

Джесс выбирается из машины и идет по подъездной дорожке. Асфальт усеян всяким мусором, оставшимся от пожара, — под ногами какие-то обугленные деревяшки, гвозди, осколки стекла… Входная дверь опечатана, но, не обращая внимания на наклейку «Вход воспрещен», она толкает ее. Не заперто. В конце концов, красть тут уже нечего.

Внутри дома темно. Там, где остаткам крыши не удалось обеспечить хоть какое-то укрытие от дождя, стена совершенно отсырела. Джесс вытягивает руку и прикасается к ней. Пальцы сразу становятся черными от сажи.

От дома, в котором она недавно жила, практически ничего не осталось. Все пропало: разбито, сгорело или сломано. Джесс словно вся онемела — ее мозг никак не может постигнуть то, что она видит. Проходит через то, что некогда было кухней. Под ногами хрустят осколки стекла.

— Джесс!

Она поворачивается — Гриффин стоит у нее за спиной.

— Джесс, ничего тут для тебя нет.

Она опять обводит взглядом комнату. Обеденный стол валяется на боку, вокруг разбросаны сломанные стулья. Джесс подбирает один из них и ставит на ножки. Но так все выглядит еще хуже — когда что-то во всем этом разоре выглядит нормально и привычно.

Джесс чувствует, как Гриффин обхватывает ее за плечи и притягивает к себе. Она сознает, что плачет, и тоже утыкается в его черную куртку, судорожно всхлипывая и хлюпая носом. Но уже буквально через секунду зло вытирает глаза рукавом.

— Опять рассопливилась, — бормочет Джесс. — Вечно, блин, нюни распускаю…

Он смотрит на нее сверху вниз, его глаза серьезны.

— У тебя есть полное право плакать. Ты потеряла свой дом. Своего мужа.

— Все со мной будет в порядке. Бывало и хуже, — отзывается она. Хочет добавить: «И у тебя тоже», — но предпочитает промолчать.

— Так не бывает, Джесс. Как ни закрывай глаза, горе все равно никуда не денется, это не в твоей власти.