Сэм Холланд – Человек-эхо (страница 23)

— Если б вы только могли говорить… — бормочет она им.

Вслед за Дикином Кара выходит из комнаты, и они опять направляются в спальню. Металлический шкафчик уже освобожден, и в коробке покоится бумажный пакет, готовый к выносу в качестве вещественного доказательства. Дикин берет его и что-то вытаскивает оттуда затянутой в резиновую перчатку рукой. Это лоскут темной кожи, намотанный на длинную катушку.

— Мы считаем, что это человеческий пенис, — доносится у них из-за спины.

Дикин чертыхается и сбрасывает находку обратно в пакет.

Оба оборачиваются. Это Либби, которую легко опознать по густо подведенным глазам над маской.

— А мне типа как нравится эта идея, — продолжает она, вокруг глаз у нее собираются лукавые морщинки от улыбки, скрывающейся под маской. — По-моему, я уже начинаю симпатизировать этому парню.

— Что еще можешь показать, Либс? — спрашивает Кара.

Либби машет рукой на синюю пластиковую бочку.

— Мы ее еще не открывали, — говорит она. — Заберем отсюда как есть. Вместе с морозилкой. Но если этот тип и вправду копирует Дамера, то мы ожидаем найти там несколько человеческих торсов.

Дикин плетется позади, когда они выходят в кухню.

— Он не особо использовал ее для готовки. В шкафчике найдены формальдегид, эфир и хлороформ. А вот здесь — кислота и хлорный отбеливатель. — Либби приподнимает пакеты для улик, показывая их по очереди. — Большая биопсийная игла. Дрель и сверла для нее, диаметром в одну шестнадцатую дюйма[24].

Каре не хочется думать, для чего все это предназначалось.

Либби тем временем продолжает:

— Мусорное ведро тоже опорожнили — внутри был в основном всякий мусор, обрывки бумаги. Не думаю, что там может оказаться что-то ценное, но все равно внимательно переберем. Следы крови по всем поверхностям — мы уже взяли образцы, отпечатки пальцев тоже сняли. Часть крови разбрызгана по стенам. Не знаю, что вам еще сказать, детективы, за исключением того, что это полный отморозок.

— И хорошо умеющий обращаться с ножами. — Доктор Росс присоединяется к ним в кухне. — Чтобы так аккуратно расчленить такое множество тел… Ищите того, кто хорошо знает человеческую анатомию.

— Того же самого, что в ночь на вторник? — спрашивает Кара.

— Не исключено. Мы еще сравним следы инструмента в обоих случаях. Отправлю вам отчет, как только буду знать больше, — заключает Росс.

Кара и Либби с завистью провожают его взглядами, отчаянно желая последовать его примеру.

Дикин тем временем убрел в другую часть квартиры.

— По-прежнему готова заглянуть куда-нибудь выпить? — спрашивает у нее Либби.

Кара с сомнением смотрит на нее.

— В такое время? — Она показывает на хлопочущих вокруг криминалистов. — Когда тут такое творится?

— Я знаю одно местечко. И через полчаса выходят ребята из ночной смены, — говорит Либби. — Ну что еще ты тут можешь сделать? Если честно?

Кара пожимает плечами.

— Не думаешь, что будет полезно слегка отвлечься?

В словах Либби есть смысл. Но в этот момент звонит телефон Кары.

— Хорошо. Тогда через тридцать минут, — шепчет она Либби, поднося трубку к уху.

Это Шентон.

— Есть что-нибудь от матери? — спрашивает Кара.

— Она уверяет, что почти целый год не видела Майкла Шарпа. Но мы проверим, она может что-то от нас скрывать.

— Отлично, хорошая работа, Тоби, — произносит она, изо всех сил стараясь подпустить в голос ободряющие нотки. Абсолютно всем сейчас нужен хоть какой-то стимул. Уже почти одиннадцать, а после обеда у нее и крошки во рту не было — Кара была бы ничуть не против, если б и ее саму сейчас кто-нибудь слегка приободрил.

На улице Дикин уже успел снять защитный комбинезон и курит в стороне от многоэтажки, подальше от репортеров. Кара присоединяется к нему и тянет руку за его сигаретой, но он решительно отстраняется.

— Ру убьет меня, если я разрешу тебе курить!

— Просто дай, блин, потянуть, со своим мужем я как-нибудь сама разберусь! — требует Кара. — По-моему, после такого дня я это заслужила.

Ной поднимает брови, но передает ей сигарету. Она глубоко затягивается, а потом отдает ее обратно.

— Слышала о чем-нибудь подобном раньше? — спрашивает он у нее.

Кара мотает головой:

— К счастью, нет. А ты?

Он выдувает струю дыма.

— Кое-что от ребят из отдела по борьбе с наркотиками. И еще в СО‑10, — говорит он, опять передавая ей сигарету.

Кара знает, что он имеет в виду. СО‑10 — это старое подразделение агентурных спецопераций в рамках Столичной полиции[25]. Одно из ранних мест службы Ноя.

Она уже собирается опять передать ему сигарету, но Дикин отмахивается:

— Докуривай.

Он прислоняется к оштукатуренной под камень стене многоэтажки, на секунду прикрыв глаза. Они стоят вместе в молчании, и Кара сознает, насколько она благодарна ему за то, что он сейчас рядом. В такие моменты, когда случается что-то по-настоящему ужасное, никто из не имеющих отношения к полиции даже ничего и не поймет.

В свой первый день в отделе особо тяжких преступлений Ной появился стриженный под ноль, в тесной рубашке, облегающих джинсах и в потрепанных кедах «Олл стар» на ногах. У него было сложение гончей, готовой в любой момент кинуться в погоню, и соответствующий метаболизм. И он сразу стал называть ее «Кара». Не «босс», не «старший детектив-инспектор Эллиотт» и не «шеф», как другие детективы из ее группы. И уж определенно не «мэм» — обращение, которое она просто терпеть не могла, поскольку из-за него чувствовала себя лет на пятьдесят. Ной попросил о переводе, и она прочитала его досье. Агентурная работа под прикрытием до две тысячи четырнадцатого года. Потом — в отделе по борьбе с наркотиками, со множеством поощрений, и Кара без колебаний согласилась. «Но этот тип?» — подумала она, впервые увидев его воочию. Была в нем какая-то отстраненность, которую Кара поначалу приняла за высокомерие и уже гадала, не допустила ли большую ошибку, взяв его к себе.

Но вскоре выяснила, что ни один из ее детективов не может сравниться с Диксом — и это оказался не единственный его плюс. Сама того не сознавая, Кара притянулась к нему, как одна планета к другой. Они могли оказаться вместе на вызове, и она всегда выделяла его, чтобы поинтересоваться его мнением. Он был серьезным, тихим и работал усердней, чем все остальные в группе, включая ее саму. Их партнерство стало нормой — куда старший детектив-инспектор Кара Эллиотт, туда и детектив-сержант Ной Дикин.

Дикин отлепляется от стены. Кладет руку Каре на плечо, а потом вдруг наклоняется и обнимает ее. Ее удивляет этот внезапный физический контакт, но тут она сознает, что это как раз то, в чем она нуждалась, и на миг опускает голову ему на плечо. От него пахнет каким-то мылом или стиральным порошком, и лосьоном после бритья, который ей всегда нравился, и ментоловыми таблетками «Поло». Отпустив ее, Ной протягивает ей обернутый в фольгу цилиндрик. Кара вытаскивает сладкую таблетку из обертки и кидает в рот.

— Я собираюсь двигать, — сообщает она. — Тебя куда-нибудь подбросить?

Дикин мотает головой.

— Я останусь и за всем тут пригляжу, — бормочет он.

Кара знает, что любые попытки настаивать совершенно бесполезны. И знает, как Ной сейчас себя чувствует. Хорошо видит эту его неугомонность в сочетании с отчаянием от отсутствия какого-либо продвижения. Но Либби права: здесь она все равно больше не может принести никакой пользы, нужно позволить криминалистам спокойно заниматься своим делом. Брать образцы, регистрировать их, обрабатывать — и молиться, чтобы этот тип все-таки допустил какую-нибудь ошибку.

Потому что бог знает, думает Кара, глядя на убогую многоэтажку и зная, что скрывается за ее оштукатуренными под камень стенами, надолго ли хватит ему этой кровавой бани.

Глава 22

Джесс слышит пиликанье телефона, а потом чувствует, что Гриффин вылезает из постели. Открывает глаза и наблюдает за ним в темноте, когда он, наклонив голову, приглушенно разговаривает с кем-то по телефону. На нем одни лишь трусы-боксеры, и она оценивает это зрелище, по-прежнему теряясь в догадках, что это за тип и что она тут вообще делает.

Вернувшись сюда, они практически не разговаривали. Гриффин не предложил ей ни поесть, ни выпить, просто разделся и забрался в кровать. Джесс секунду помедлила, а потом последовала его примеру — ее присутствие в этой квартире, похоже, теперь было безоговорочно принято.

Нав переживал, что она вдруг оказалась здесь, и Джесс понимает, что у него были для этого все основания. Гриффин мог оказаться абсолютно кем угодно.

Но ей кажется, будто она уже знает его. Где-то в самой глубине души Джесс видит что-то до боли знакомое. Такую же душевную травму. Отчаянные поиски чего-то неосязаемого. Гриффин практически вдвое крупнее ее, но с того первого вечера он не сделал ничего, что могло бы вызвать у нее хоть какое-то беспокойство. Наверное, у нее в этом смысле просто низкая планка, думает Джесс. Может, она просто не видит опасности, пока та не окажется прямо у нее перед носом.

Гриффин завершает звонок и возвращается обратно в постель. Она чувствует, что он до сих пор не спит. Дергается, никак не может нормально устроиться.

— Еще один случай? — спрашивает Джесс, когда Гриффин поворачивается к ней. Он кивает — его лицо смутно белеет в темноте.

— Значит, убийство Патрика точно укладывается в эту схему? — тихонько произносит Джесс.