Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 58)
– Яд? Я же и так смертник, – заметил Вьен и, склонив голову, припал губами к чаше. Уже несколько дней его мучила безумная жажда, поэтому он глотал жадно, ловил капли воды языком, не позволяя им скатиться по щетине.
– А если моча? – улыбнувшись шире, предположил Робэр.
Глаза Вьена округлились, и он тут же выплюнул всю воду в лицо священнику.
– Мерзкий знатный hve! Не будь я связан, ты был бы уже падалью!
– Я пошутил… – нервно рассмеялся Робэр и вытер лицо длинным рукавом, а затем помог Вьену сесть. Упасть, будучи связанным, легко, а вот подняться – уже задачка непосильная.
Однако от второй чаши воды Вьен наотрез отказался. Тогда Робэр подал ломоть хлеба и начал кормить арцента с рук. Выбора не было, пускай это и кольнуло гордость Вьена. Однако на протяжении всей трапезы его глаза следили за каждым движением Робэра. Два чёрных глаза шипами впились в священника, царапая его душу изнутри.
Вьен ещё слизывал крошки со своих губ, когда Робэр, склонив голову и смяв ткань своего «платья», неловко спросил:
– Вы могли бы… рассказать, как умер мой брат. Если вы это сделаете, то я развяжу вас. Вы выглядите гордым человеком. Наверняка вам неприятно принимать помощь в таких простых вещах, как еда или поход в туалет.
Вьен удивлённо вскинул бровь.
– Я же убью вас, – без зазрения совести выдал он.
– Всё в руках бога, – сложив руки у груди, тут же проговорил Робэр и закрыл глаза. – Но… вы не похожи на человека, который будет убивать без причины. А моя смерть вам ничего не даст. Да и я один из немногих, кто способен поговорить с вами перед смертью. Для наёмника вроде вас я лёгкая добыча. Лишь кинжал испачкаете и чистить дольше будете, чем меня закалывать.
Лицо Вьена, кажется, позеленело. Когда этот дохляк успел так хорошо изучить его характер?
– А если я сделаю что-то, что идёт в разрез с вашей верой, но будет мне выгодно? – усмехнулся Вьен. Его глаза опасно блеснули.
– Прекратите! Почему вы меня запугиваете? Неужели ваши руки и ноги не затекли? Не хотите – как хотите!
– Потому что сегодня один разумный разбойник вас пощадит, а завтра другой неразумный – убьёт.
Робэр вдруг застыл. Его сложенные ладони прикрывали подбородок и губы. Стоя вполоборота, он скосил на Вьена взгляд и вдруг начал молиться.
Вьен простонал и вновь упал на лавочку. Он не мог выносить это бессмысленное бормотание.
Пока Вьен лежал, закрыв глаза, он вдруг почувствовал, что кто-то шуршит рядом. Опустив взгляд, он увидел, как Робэр, неловко орудуя маленьким столовым ножиком, режет верёвки.
– Вы сумасшедший, – прокомментировал Вьен.
– Садитесь и исповедуйтесь. Конечно, завтра вы умрёте, но, поведав мне о своей жизни, вы уйдёте с лёгким сердцем. А если вы ничего мне не сделаете, то я ещё и помолюсь о вас.
Сидя на корточках возле Вьена, Робэр вдруг вскинул голову и нежно, наивно улыбнулся. Голубые глаза молодого священника горели верой и надеждой. Вьену тут же захотелось их выколоть, но, поразмыслив, он передумал. Будет лучше напасть, когда Робэр потеряет бдительность, будет совершенно уверен в своей безопасности.
Они сидели рядом. Переместившись ближе к алтарю, убийца и священник разглядывали закатные цветные блики, скачущие по мозаикам на стенах и каменному полу.
– Твой брат был рабом в Драконьем дворце. С ним обращались хорошо, кормили, поили, одевали. В Скидане очень мало рабов, а относятся к ним как к обычным слугам. Даже для дарвельца не было исключения. Он даже получал золото за свою работу.
– Это… хорошо, – Робэр вновь сложил руки, молясь про себя.
– Однако преданность своей стране его погубила. Он мечтал вернуться в Дарвель, но так и не смог смириться со своим положением. Поэтому, когда очередной аристократ обманул его и не помог вернуться на родину, он обратился ко мне.
– Вы… тоже принимали участие в заговоре против Скидана?
Вьен пожал плечами и кивнул, а затем продолжил:
– Из-за него мой названый брат оказался в беде. Мой брат воспользовался своими способностями, чтобы выжить, а твой погиб. Насколько я знаю, в вашей вере это не самая позорная смерть.
– Его смерть… спасла чьи-то жизни? – уточнил Робэр. – Я плохо понимаю то, как работает ваша дэ. Для меня рассказы о ней звучат как заморские сказки…
– Да. Он спас две жизни.
Робэр зажмурился и часто закивал:
– Теперь можете исповедоваться. Если вспомните что-то ещё о Миеле… то добавьте это в свой рассказ.
Вьен спросил:
– О чём говорить, святоша?
– Обо всём, что вас тяготит.
– Моя жизнь не была лёгкой, – невпопад ответил Вьен.
Однако Робэр понял его и с улыбкой отозвался:
– Тогда поведайте мне всю историю своей жизни.
История началась с того, что маленького пятилетнего мальчика выгнали на улицу. И он шатался по Арценте в поисках куска хлеба. Вместе с торговцами мальчишка отправился в другие города – там способности арцента были востребованы. Можно было горшки с едой греть в тавернах или печи и воду богачам.
В шесть лет мальчик оказался в Хаване. Выжить там было трудно, потому что ему ежедневно требовалась хаванская кровь. А хаванцы… были ещё теми напыщенными индюками. В смысле пальчик порезать? Да ни за что!
Так мальчик и оказался у одного местного лекаря. Его звали Асмий Аргаль. Мужчина обращался с приёмышем достаточно холодно, но Вьен счёл того хаванца своим отцом. Не бьёт, кормит, одевает – разве таким занимаются не отцы? А холодность… что с ней не так? Настоящие родители бранили и били Вьена, а приёмный отец – заботился. А также поил своей кровью.
Там и прошло детство Вьена. За еду и кров он грел печь и воду в доме Аргаль, а за дополнительную плату – готовил и убирался. Других слуг в доме Аргаль не было.
Вскоре появился сын главы семейства… жизнь подростка-Вьена сильно не изменилась, разве что приходилось теперь убирать и ухаживать за двумя людьми, не способными себя обслужить.
– Постой… – перебил священник. Он положил свою мягкую белую ладонь на грубую грязную и покрытую шрамами руку Вьена. Арцент поморщился и отдёрнул руку. Тогда Робэр прокашлялся и продожил: – Получается, у тебя появился новый член семьи? Почему ты упоминаешь об этом вскользь? Раз ты называешь Асмия своим отцом, то его сын – твой брат? Это из-за него погиб Миела?
– Хочешь отомстить? – сощурился Вьен.
Священник покачал головой и вновь сложил руки в молитве.
– Мои помыслы чисты. Моя вера запрещает предаваться таким грехам, как зависть, гнев, обжорство, гордыня и похоть…
– Всё самое лучшее в жизни – и в мусор… – присвистнул Вьен.
Робэр улыбнулся. Он потянулся к рукам арцента, на что тот снова наморщился.
– Мне кажется, твоё настроение улучшилось. Прошу, продолжай.
– Как фамильярно…
– Простите. Я очень проникся вашей историей. Вам пришлось страдать с малых лет.
– Прекрати трогать меня своими бабскими ручками. Не дай души поцарапаешься о мои мозоли.
– Теперь ты так фамильярен…
Вьен вздохнул, отодвинулся и продолжил рассказ. На удивление его настроение действительно было неплохим. Он мог так легко говорить, потому что больше ничего не боялся и не хотел. Завтра его ждёт смерть. И для него неизбежность казни превратилась в освобождение.
– Мой брат… Нуска Аргаль. Его забрали из лесного племени. На его глазах была убита мать и вырезано всё племя. Он не мог говорить, не мог есть. И мне пришлось использовать свой особый навык.
– Что это?.. – удивился Робэр.
– Особая способность. Моя – стирать воспоминания и ставить блок на чужие способности. Тогда Нуска ожил и смог жить нормально, но его отец… он так и не смог пережить утрату возлюбленной. Он чах на глазах, пока не превратился в живой труп. Потом… Хавана была уничтожена эпидемией. Очень долго пешком мы добирались до столицы. Дошли еле живыми. Я мало что помню о тех днях. Я был без сознания, а брат, лекарь, выхаживал меня.
– Он такой хороший, – прокомментировал Робэр.
– Это не… – но Вьен вдруг замялся. Покачав вновь головой, вспомнив многое, он кивнул: – Это так.
– Скажи… – вдруг начал Робэр и замолчал.
– Да? – вздохнул Вьен.
– Ты стёр себе воспоминания, как и своему брату?
Вьен долго молчал. Он откинулся на спинку лавочки, прикрыл глаза. Его длинные волнистые локоны упали назад.
– Да, – сознался Вьен. – Я стирал себе память после каждого травмирующего события. Перед этим я вносил все воспоминания в книгу, чтобы оценивать их трезво, без эмоций.