Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 56)

Минхэ вздохнул и снова сел. Пытаясь привести разбушевавшиеся чувства, он сложил руки на коленях.

– Учитель, знаете ли вы содержание предсказания, которое Син получил в Хаване? – вкрадчиво поинтересовался Нуска.

Минхэ некоторое время молчал, нахмурившись, а затем его глаза распахнулись. Он будто бы что-то понял, но вслух сказал только:

– Вот оно что.

– Что?! – с готовностью спросил Нуска.

– Вот в чём причина смены стратегии. Но ведь Син никогда не верил в предсказания. Видимо, то, о чём ему поведали, было известно только ему одному. Но… это может быть и ловушкой.

Нуска вздрогнул. На этот раз он поднялся и стал расхаживать из стороны в сторону.

– Учитель, вы хотите сказать, что страшное предсказание могло быть подделкой?

– Оно… слишком сильно изменило нашу стратегию. Будто бы тот, кто рассказал его, ждал именно этого. Видимо, в предсказании содержались подробности грядущей войны. И настолько точные, что убедили самого эрда пойти в наступление. Нуска, я правда не знаю, что было в том предсказании, но… боюсь, что наше поспешное наступление на Дарвель – ошибка. Кто ещё слышал это предсказание?

– Кажется, Вильна… но мне она ничего не сказала.

Минхэ вдруг усмехнулся и тоже поднялся на ноги. Отряхнув белоснежные одежды от прилипших травинок и пыли, он коротко ответил:

– Естественно. Она давно выступала за то, чтобы мы напали сами. Ей хочется, чтобы это произошло. Она жаждет крови и свершений.

– Минхэ, но разве вы минуту назад не говорили мне о том, что я должен кровожадно кромсать врагов направо и налево? Чем же вам не угодила Вильна? – почти что обиженным тоном уточнил Нуска и даже развёл руками.

Минхэ вдруг мягко улыбнулся и, вновь сощурившись, заметил:

– Есть война, Нуска, а есть безмозглая бойня. Вот и думай, почему я поддерживаю одно, но выступаю против другого. Мы идём к Вильне. Прямо сейчас.

Учитель тут же развернулся и побрёл в сторону города. А Нуска долго шёл за ним, вылупив глаза, и думал.

«Он что… только что обозвал вторую помощницу безмозглой? Я не ослышался?»

Пока они шли, Минхэ продолжал наставлять ученика:

– Я думаю, тебе стоит взять меч в этот поход. Ты ведь хранишь то оружие, что я дал тебе?

– Да. Оно не раз спасало меня, – сказал Нуска.

Минхэ на секунду остановился, смерил ученика взглядом и покачал головой:

– Как в тебе уживаются такая жажда жизни и жалость к другим? Я не могу этого понять, потому и не могу ничего посоветовать.

Нуска отвёл взгляд. Он долго смотрел на огни города, на снующих по улицам людей, а затем с улыбкой сказал:

– Да, я хочу жить. Если мне угрожают, то я готов убить. Моя жажда жизни невообразима. Лишь благодаря ей я смог выжить в рабстве в Сонии. Я не опустил руки и не сошёл с ума – я продолжал жить так, как умею. Но то, что я жажду жизни… никоим образом не перечёркивает право других людей на жизнь. Они хотят этого не меньше. Я понимаю их. Я вижу в них самого себя. Я чувствую, как во время битвы наши сердца разрываются от единого желания – желания жить. И потому мне так сложно отобрать это право у других.

Минхэ внимательно выслушал, покачал головой, но затем кивнул и направился дальше. Однако он задал ещё один вопрос:

– Будешь ли ты сожалеть, если тебе придётся убить, чтобы выжить?

– Буду. Такое уже… было. Но в отличие от эрда я буду сожалеть лишь о том, что мне пришлось убить, но не о том, что выжил.

Минхэ кивнул:

– Хорошо. Тогда сейчас мы найдём Вильну, вытрясем из неё всё, что она знает, а с утра я буду ждать тебя на тренировку. Будешь учиться биться одновременно кнутом и мечом.

Нуска подпрыгнул и ухватился за рукав учителя.

– Учитель Минхэ, всё-таки вы изменились! Неужели общество людей пошло вам на пользу?

Брови учителя сошлись на переносице, а лоб так нахмурился… Нуска испугался, что ляпнул что-то лишнее.

Со вздохом Минхэ проворчал под нос:

– Как же я хочу обратно в горы…

В таверне, где когда-то Нуска пел под аккомпанемент Сина, расположились вельможи. Они быстро нашли комнату Вильны, Нуска стал настойчиво барабанить в дверь.

С хмурым видом к ним вышла заспанная Вильна в одном ночном халате. Минхэ заворчал и отвернулся, потому говорить пришлось Нуске. Не желая терять время зря, лекарь сразу перешёл к делу:

– Нам нужно услышать предсказание. Генерал Минхэ, как и я, считаем, что оно могло быть ложным.

Вильна почесала голову. Синие круги под её глазами в это время суток были ещё заметнее. В пышной копне почти чёрных волос затесалось несколько седых прядей. По меркам арцентов Вильна была немолода – кажется, в этом году ей исполнилось тридцать лет. Она прошла внутрь, села за стол, закинула ногу на ногу, налила себе вина и, уставившись в стену, заговорила:

– С чего вы это взяли? Вы даже не слышали предсказание, чтобы сделать такой вывод.

– Вторая помощница Вильна, прошу прощения, что побеспокоили вас в такой час. Это была моя идея, – начал Минхэ. Почувствовав себя неловко в обществе полунагой женщины, он снова встал у окна. – Меня беспокоит резкая смена нашей стратегии. Я боюсь, что кто-то мог повлиять на решение эрда.

– Ну, так оно и было, – пожав плечами, согласилась Вильна. Она выглядела измученной, а потому даже не злилась и не орала на гостей. – Эрд услышал предсказание, понял, что ситуация складывается не в нашу пользу, и принял другое решение. Так и происходит на поле боя – оценивая обстановку, ты решаешь, как действовать дальше. Я не вижу в этом злого умысла наших врагов.

– Вы не думали о том, что это может быть ловушкой? – уточнил Минхэ.

Нуска уселся в кресло и с интересом слушал разговор двух генералов.

– Этот хаванец служит в храме уже пятьдесят лет. Какой из него шпион? – проворчала Вильна.

– Сон, который он увидел, мог быть ложным. А ещё ему могли угрожать. В любом случае, Вильна, позвольте нам услышать то, что сказал служитель.

Минхэ всё же оторвался от окна. Подошёл ближе. Его цепкий взгляд не отпускал вторую помощницу, пока она не сдалась. Взмахнув руками, она покачала головой и ответила:

– Да я сама ничего не поняла! Что-то понял только Син. Я знаю лишь то, что нас ждут бедствия. Что драконья угроза вновь нависнет над Скиданом, что в решающий час тёмное и светлое схлестнутся в едином порыве драконьей силы. Там было намного больше подробностей, но это было сказано настолько… аллегорично, что я не смогу пересказать.

Нуска задумался. Ничто из этого не могло напугать эрда так, чтобы тот плакал… точнее, всё это им и так известно. Тиама не только набралась сил, но и родила – вероятно, в мире существует уже целых два дракона. Но обо всём этом мог догадаться любой, не выслушивая странные и заумные предсказания служителей.

– Вы недоговариваете, – хмыкнул Нуска.

– А ты вообще молчи! Где карта, где обещанная карта?! Иди и займись своими прямыми обязанностями! Тем более ты был в числе тех, кто предложил и поддержал наступление на Дарвель, так чего теперь ноешь?

Минхэ взглянул на своего ученика с удивлением:

– Ты тоже присутствовал на военном собрании?

– Верно. Ещё меня назначили третьим помощником… – невнятно пробормотал Нуска и опустил голову. Перед учителем он всё ещё робел.

– Это… странно. Конечно, ты заслужил эту должность, но тебе её выдали слишком поспешно. Каждое решение эрда – слишком поспешно. Будто бы он знает намного больше, будто бы спешит…

Минхэ прервался, а затем быстро покинул покои Вильны.

Арцентка только зевнула и махнула Нуске рукой:

– Не забудь закрыть дверь. Я провела на ногах двое суток. Завтра сборы. Дайте выспаться.

Нуска выскочил следом за учителем, но тот исчез… лекарь даже не смог найти следы. Они растаяли. Со вздохом Нуске пришлось сдаться и отправиться в свою комнату рисовать карту. Он надеялся, что учитель сможет что-то разузнать, а затем поделится с ним.

К утру Нуска закончил карту и отдал её прислуге, а затем завалился спать. Это были самые сладкие четыре часа сна… а затем в комнату вломился Минхэ.

Нуска не мог заставить себя подняться с кровати, он лишь слушал то, о чём говорил учитель:

– Нуска, мне это не нравится. Здесь что-то не так. Даже если это не ловушка, то этот поход ничем хорошим не закончится. Нуска, слышишь? Будь настороже. И защищай эрда. Я боюсь, он решил, будто в этом походе должен погибнуть, и он будет искать смерти. Он ищет её очень и очень давно. Однако он желает умереть так, чтобы его не порицали. Поэтому смерть в бою для него – лучший выбор. Он хочет умереть и всех спасти.

Нуска устало покачал головой:

– Он так не поступит. Почему вы все считаете его за полоумного? Пока он может приносить пользу Скидану, он будет жить.

Минхэ с минуту помолчал, а затем сказал:

– А если не сможет? Что, если случится что-то такое, после чего он станет бесполезен для Скидана?