Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 47)
– Всё так, как должно быть. Весь город пропитан страхом и ненавистью. Они не боятся дарвельцев, которые находятся далеко на северной границе. Они боятся того, кто беспрепятственно может зайти и выйти из их города.
– Прошло столько лет!
– Они помнят. Все погибшие в том инциденте были их родственниками, родителями, друзьями. Эту память нельзя стереть в мгновение ока.
– Эй, ты плохо себя чувствуешь? Пот течёт ручьём. Давай я позову того трущобного лекаря, он поделится с тобой кровью.
– Не нужно. Сейчас есть дела, требующие моего внимания. Ты пойдёшь со мной к старейшине. Генерал Отэн пусть договорится в таверне.
– Ночевать в таверне! В своих же владениях! – возмущённо воскликнула Вильна, но перечить не стала. Она сбавила скорость и вскоре переговаривалась с Отэном.
Нуска задумчиво смотрел в спину правителю.
«Я чувствую невероятный прилив сил и энергии, а ему, видимо, совсем худо. Но он же любит бессмысленно страдать, кто я такой, чтобы лишить его этого удовольствия?»
С тех пор как Нуска вернулся из Сонии, он перестал бросаться эрду в ноги, помогать ему при каждом чихе, да и в целом старался не уделять ему слишком много внимания.
«Понадобится помощь – попросит сам. А мои бессмысленные потуги всё равно никто не оценит. Как будет одной ногой в гробу, смею заметить, уже не в первый раз, так приползёт. Он же великий правитель-страдалец, ему нельзя умирать, пока он не настрадается вдоволь!»
Нуска заворчал под нос, закатил глаза, а затем стал оглядываться. Мелькали знакомые улицы, повороты. Многое изменилось и было перестроено, какие-то дома исчезли, а другие – появились. Лозы, что оплетали жилые дома, в это время года напоминали старые потрёпанные верёвки.
Нуска запомнил, в какой таверне остановился его отряд, отдал своего пазузу одному из стражников, а затем направился на прогулку. Он должен увидеть всё сам.
Несмотря на то что Хавана уже не была прежней, Нуске удалось найти дорогу. Меж стен и домов из белого кирпича, средь голых деревьев и кустарников лекарь брёл по направлению к своему дому. Оказавшись на отшибе, Нуска застыл напротив обветшалого дома с покосившейся изгородью. Родовое поместье было в запустении, вся территория вокруг поросла таким бурьяном, что с трудом можно было разглядеть вход.
Нуска не мог сдвинуться с места. Под небом, медленно затягивающимся тучами, он стоял у калитки и предавался воспоминаниям. Тяжёлым, но отчасти счастливым. Он был благодарен, что успел узнать своих отца и мать, что мог хоть и расплывчато, но представить их лица. И, смотря на дом, готовый вот-вот рухнуть, Нуска мог вообразить его полным гостей и прислуги. Например, во времена, когда его отец был мал, а их род пользовался почётом и уважением в Хаване. Когда Нуска думал об этом, он переставал чувствовать себя безродным сиротой. Вероятно, человеку было просто необходимо чувствовать свою причастность к чему-то: к стране, к народности, к семье. И Нуска, который всю жизнь чувствовал себя оторванным от мира, в этот момент наконец смог ощутить свою причастность к казавшемуся таким далёким и возвышенным роду Аргаль.
Возможно, Нуска бы простоял здесь ещё несколько часов, так и не сдвинувшись с места, но его потревожили. Лекарь сначала почувствовал чужеродную дэ, а затем увидел девушку и юношу, которые, укрывшись плащами, спешили к центру города. Нуска нахмурился, в его голове всё завертелось, закопошилось, а когда люди прошли, он вдруг неуверенно окликнул:
– Хайя?
Одна из фигур вдруг застыла. Серый потёртый плащ всколыхнулся, а парень бегом бросился к Нуске и сбил его с ног.
– Нуска?!
Ох… лекарь чуть не умер от удушья в этих объятиях. Каково же было его удивление, когда девушка, подошедшая следом, оказалась Марой.
Нуска тут же сглотнул комок в горле. Она же читает мысли! От осознания этого факта в голове сразу закружился рой непотребщины!
– Здравствуй, Нуска. И не волнуйся, я и не такое видела.
Всё лицо лекаря залилось румянцем. А ведь поток мыслей не останавливался, уводил всё дальше и дальше, во всех подробностях рисуя разнообразные картины…
– Нуска, Нуска! Это же я! Ты же меня окликнул! Хайя!
Нуска сглотнул и наконец обратил внимание на карборца. Сейчас они были одного роста, но Хайя выглядел намного старше, потому что… отрастил бородку! Зачем? Во всём Скидане было принято гладко брить лицо!
А затем Нуска вспомнил о куда более волнующем его обстоятельстве. И, опустив взгляд, уставился на руки Хайи. Он действительно обнимал Нуску… обеими руками? Но как?
Хайя расплылся в улыбке, а затем закатал рукав и продемонстрировал Нуске стальную руку.
– Смотри, смотри! Я знаю, ты наверняка чувствуешь себя виноватым. Зато то событие заставило меня вновь вернуться к отрасли, которой я действительно хотел заниматься! Это протез, все суставы сгибаются, получая поток дэ, однако это всё ещё неприменимо для обычных людей. Да и я во многом хочу улучшить механику, если поработать над пропорциями для сплава и сделать его ещё легче, я бы…
– Хайя, прекращай, – со смехом Мара перебила карборца, а затем осмотрела Нуску с головы до ног. – Ты так сильно изменился. Вот так встреча, капитан четвёртого отряда. Хотя сейчас ты похож на самого знатного генерала.
Нуска улыбнулся, а затем обнял обоих разом. Он был так рад… встретить знакомых сейчас, в родном городе, который казался чужим. Нуска был счастлив, но один вопрос всё-таки продолжал вертеться в голове.
– А… почему вы здесь? И почему вдвоём?
Мара промолчала, зато Хайя без стеснения сообщил:
– Мы встречаемся! Нуска, она просто прелесть! Ты же знаешь об её особом навыке?!
Глаза Хайи сверкали. Кажется, он на самом деле был счастлив. Нуска кашлянул и кивнул. И тогда карборец продолжил:
– Она слышит мои мысли! Она единственная, кто понимает все мои задумки! Она заглядывает ко мне в голову, а затем помогает разбить изобретения на детали в чертежах! Она – единственный человек, который понимает меня без трёхчасовых объяснений!
Хайя восхищённо вздыхал, кажется, он хотел броситься и начать обнимать Мару, но она нахмурилась и отстранила его.
– Я всё равно слушаю твои лекции, только не по своей воле. Соблюдай приличия. Нуска, он может ещё час восхвалять то себя, то меня. Я бы послушала о том, что произошло с тобой, от начала и до конца. Из обрывков твоих мыслей я не могу сложить полную картину.
Нуска задумался. А ведь ему самому было о чём спросить… Как удачно их свела судьба здесь, в Хаване. Оглядевшись, лекарь предложил:
– Вы бы не хотели… зайти в мой старый дом?
Хайя и Мара проследили за его взглядом.
– Ого, крыша вот-вот провалится. Да и сама конструкция выглядит не слишком надёжной, мне кажется, деревянные перекрытия уже порядком устарели. Без обработки дерево сгнило, его подъели мыши. Нуска, хочешь нас убить?
Хайя со смехом обнимал Нуску за плечи, оглядывал его, трогал. В какой-то момент лекарю стало даже неловко – как человек вообще может быть таким тактильным?
Несмотря на предостережение Хайи, они всё же вошли внутрь. Мара взмахом руки укротила бурьян, проторив дорожку к тяжёлым деревянным дверям. Нуска, сглотнув, медленно поднялся на порог первым и приоткрыл дверь.
Как и в старые времена, пахло затхлостью, пылью и плесенью, но в разы сильнее. Нуска старательно отряхнул старый диван, чья кожаная обивка потрескалась и лопнула, и пригласил приятелей сесть.
Пару минут они сидели в тишине, осматривались, а затем Мара спросила:
– Родовой дом Аргаль? Даже я слышала об этой семье. Нуска, да ты не менее знатен, чем мы. Я бы даже сказала… ни Сивьеры, ни Кардоры не происходят от первозданных драконов. – Она сощурилась и перевела взгляд на Нуску, а затем тихо добавила: – В тебе течёт кровь дракона. По этой причине ты так долго носишь в себе её сердце.
Нуска вздохнул и махнул рукой.
– Хайя, будет что покурить?
Карборец зарылся в сумке и услужливо подал Нуске сигары, а затем передал в руки спички.
– Спички – это только начало. Я работаю над ручным огнивом. Нуска, ты будешь в восторге.
– И всё же… – протянул Нуска, на вздохе затягиваясь сигарой. – Эта бородка тебе бездново не идёт…
Хайя обиженно поморщился и отвернулся, сказав:
– Думаю, я хотел отрастить себе что-то… вместо руки. Потеряв нечто важное, сразу начинаешь искать, чем это заменить. Лучше расскажи, где был, что делал эти годы. Мара читает твои мысли, а я ведь ни сном ни духом.
Нуска кивнул и принялся за рассказ. Получалось у него ужасно. Он всегда был хорошим рассказчиком, но когда просили поведать о его жизни… Нуска терялся и не знал, какие события важны, а какие нет. Да и о некоторых неприятных обстоятельствах говорить не хотелось вовсе, но Мара каждый раз влезала в поток его мыслей и задавала наводящие вопросы. И Нуска со вздохом начинал говорить и о голоде на корабле, и о своём рабском положении в Сонии, и о пытках.
Мара не выглядела удивлённой, зато Хайя слушал с открытым ртом, пару раз прослезился, а затем вовсе повис на Нуске и не отпускал его.
– Нет, друг, больше ты никуда, никуда без нас не поедешь! Это звучит как страшилка перед сном!
– Так и есть, – кивнул Нуска. В отличие от Хайи он, наоборот, избавился от излишних проявлений эмоций. Он с трудом выдавливал из себя ответные реакции на слова Хайи и Мары. – Что было, то было. Меня намного больше беспокоит наше будущее.