Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 38)
А Нуска недоумённо приподнял бровь, пытаясь вникнуть в происходящее.
Когда же они подошли ко второму дому и ситуация повторилась… И Нуска вновь услышал возгласы: «Папа! Муж! Папа!» – у лекаря стали закрадываться некоторые сомнения…
«Вот это он даёт!.. Неужели наш праведный Нарид живёт на несколько семей и имеет так много детей?! А это вообще законно?!»
Когда Нарид покинул пятый по счёту дом, он остановился в проулке и громко сказал:
– Ну как, налюбовался, Нуска? Хотел выведать мои слабости? Так вот они.
Нуска, хмурясь, вышел из тени под свет блёклых ночных фонарей. Возможно, он и хотел о чём-то спросить, но все слова мигом улетучились из его головы.
Нарид развернулся. Только теперь Нуска мог видеть, насколько же старым и уставшим он выглядит: сутулый, с тёмными кругами под глазами, с морщинами на лице; он заговорил:
– Да, у меня несколько семей и много детей. Что предосудительного вы видите в этом? Я из безродных, но хочу, чтобы мои дети жили в достатке, будучи потомками первого помощника Скидана.
Нуска на секунду растерялся, но ответил:
– Многие думают… что вы и Вильна…
Нарид вздохнул и отвернулся. Нуска редко видел, чтобы этот старик выражал какие-то эмоции, однако сейчас в его глазах скользнуло раздражение.
– Она молода и горяча. Знатна. Она – арцентка, а я – фасидец. Мы не можем ни жениться, ни иметь детей, Нуска.
– Кто вам об этом сказал? Почему бы и не попробовать? – с ухмылкой отвечал Нуска. Он подошёл ближе и хлопнул фасидца по плечу.
Однако Нарид, чьё лицо потемнело, отвечал:
– Лучше разберитесь со своей жизнью, Нуска.
На этих словах Нарид резко развернулся и буквально растаял в воздухе. Распавшись на капли воды, он утёк в водосток. А Нуска топнул ногой и воскликнул:
– Научите меня так легко уходить от неловких разговоров!
После Нуска отправляется обратно в таверну, ведь ночевать ему было больше негде. Один дворец был разрушен его рукой, а второй – из-за него!
Многие знатные господа в этот вечер ютились в соседних комнатах. Они охали и ахали, недовольные обслуживанием, жёсткими постелями и сквозняком. Один Нуска, растянувшийся на матраце, был доволен сполна:
«Энки наказан, секреты Нарида мне известны. Можно и поспать».
Под утро протрезвевший Нуска выбрался на берег. Ему хотелось смотреть на море в ожидании нового путешествия. Он должен был подготовиться. Волны набегали на берег, все мысли плавились. Лекарь был растерян как никогда.
Однако жизнь не жалеет. В самый неподходящий момент один из фасидских стражников незаметно подобрался сзади и хлопнул Нуску по плечу. Он сказал:
– Лекарь Нуска, меня попросили забрать сердце дракона на хранение.
Нуска же, долго ждавший этого момента, только усмехнулся и ответил:
– Хорошо. За этим я и прибыл.
Он выудил из кармана булыжник и отдал стражнику. Тот некоторое время стоял, уставившись на Нуску. Тогда ему пришлось пояснить:
– Сердце дракона – это камень, разве не знали? Забирайте и прячьте, где хотели.
Стражник поворчал, но смирился. Он ушёл, а Нуска остался в одиночестве на берегу. В его мыслях царил хаос. Его длинные белоснежные волосы путались от порывов ветра, щекотали щёки и плечи. Просыпались птицы, гонимые голодом, они гнали облака и волны в поисках пищи.
А Нуска продолжал сидеть, снедаемый самыми противоречивыми чувствами, которые ему приходилось испытывать в своей жизни.
Глава 111
Калокагатия[12]
Не без трудностей Нуска вернулся обратно в Эрьяру. Лекарь уже видел её перед отбытием в Фасид, но во второй раз ужаснулся.
От когда-то прекрасного цветущего города остались развалины и стены. Люди выстраивали временные жилища из дерева, вызвали нескольких сурии-строителей из Сифы и Карбора, но этого было недостаточно. Бедняки спали прямо на улицах. Дети день и ночь плакали в переулках, а матери, обнимая их, утешали, даже когда в их собственных глазах стояли слёзы.
Столица… действительно была уничтожена. За несколько лет, пока тут находился дарвельский наместник, успели восстановить лишь несколько зданий из камня, где он и его охрана проживали. Возможно, Дарвель бы и завершил начатое уничтожение Эрьяры, но…
«Купол. Все постоянно о нём говорят. Он не позволяет проникнуть в город людям, в чьих намерениях убивать. Система невообразимо странная, однако… именно она когда-то спасла остатки лесного племени».
Нуска догадывался, что именно он возвёл этот купол, но абсолютно ничего не помнил о том дне. Но лишь он, будучи наследником своей матери, был способен на эту древнюю магию, которая не поддавалась драконьей энергии, имея иное начало.
Конечно, хотелось прогуляться по кварталам, в которых Нуска когда-то жил, но от них почти ничего не осталось. Они не были разрушены, однако, когда люди разбежались кто куда, многие дома разобрали на доски. Трущобы вымерли, а когда-то богатые районы стали бедными.
«Таковы итоги этой изматывающей войны. Но нет ничего хуже, чем стать подданным Тиамы, которая мечтает уничтожить человечество».
Нуска вышел в центр города. Казалось, тут остановилось время. Когда-то поднятая целина стала поросшим зеленью лугом; трава колыхалась от порывов ветра, небо покраснело в преддверии заката. Прогуливаясь, Нуска наконец наткнулся на своего единственного союзника – всё это время Оаннес ждал лекаря здесь, посреди ныне поросшего сорняком города.
Они поприветствовали друг друга кивками, а затем пошли рядом, перешагивая через кирпичи когда-то возвышавшегося здесь дворца.
– Ты выполнил моё задание? – начал разговор Нуска. Его взгляд был устремлён за алый горизонт, а мысли улетели и того дальше.
– Да. Я проник в Дарвель. И узнал то, о чём вы просили.
Нуска сглотнул. Спустя минуту он отозвался:
– Говори.
Оанн тяжко вздохнул и быстро проговорил:
– Вьен был захвачен дарвельскими войсками в Арценте в тот же день, как вы покинули континент. Его конвоировали в Дарвель, где повесили на главной площади как предателя.
Нуска остановился. С его губ чуть не сорвался сдавленный стон ужаса. Он ожидал чего угодно, но не этого. Брат… не мог умереть так просто. Нет, он мог умереть как угодно, но не так.
– Ты… уверен? Это произошло из-за?..
Оанн поджал губы, но ответил:
– Его признали предателем, потому что он не предоставил вашу голову и помог сбежать вам, Нуска. Однако, господин, это было его решение. Вы не можете нести ответственность за решения, принятые Вьеном.
Разруха. Трава, утопающая в крови заката. Безжалостно холодная звезда опустилась к горизонту и на секунду ослепила Нуску. Он, прикрыв глаза и сложив руки за спиной, сказал:
– Отправляйся в Сифу. Передай Маре Сивьере мои слова: «Я отдам сердце дракона, если она добудет кровь и вещи, принадлежащие Вьену».
– Что?!
Нуска выкрикнул:
– Сейчас же отправляйся в Сифу и передай мои слова!
Оанн, и без того щуплый, весь сжался. Но он поднял голову, заглянул Нуске в глаза и сказал:
– Господин, разве вы не оставили сердце дракона в Фасиде?..
– Конечно нет! Все знают, что это самый отдалённый уголок Скидана! Все знают, что я и эрд отправились туда именно для этого! Любой предатель мог украсть его и продать дарвельцам. Оно бы даже не оказалось у Тиамы – сердце ушло бы с молотка на рынке.
Оанн поджал губы и кивнул:
– Но, отдав его Маре…
– Я рискую встретиться с Тиамой во всей красе! Будь что будет! Отправляйся, Оанн, не трать наше время. Вьен говорил мне, что если вернусь, то буду обязан столкнуться с драконом из легенд. Убить её можно, лишь пронзив сердце. Это неизбежно. Сердце должно вернуться в Дарвель прямиком к Тиаме. Если мы не собираемся победить, то не должны продолжать эту войну.
Несколько раз Оанн предпринимал попытки переубедить Нуску, но каждый раз проигрывал в споре. В итоге он, сгорбившись, побрёл через пустошь к восточным воротам.
Нуска же продолжил свою прогулку. Впереди его ждала сень выживших деревьев и новых всходов: молодые деревца хоть и с трудом, но проросли меж кирпичей. Шаг за шагом он пробирался в глубь юного леса. На удивление там выросли цветы: маленькие фиолетовые соцветия пробивались через неудобренную влажную почву. Нуска шагал, боясь наступить на маленькие цветы, что так сладко пахли.
Отодвигая гибкие ветви юных деревьев, Нуска пробрался в укромный уголок. Маленький ручей, что впадал в Линию жизни, оплёл поляну. Цветы взяли в свои объятия каждый уголок раскинувшегося луга. Нежные фиолетовые лепестки трепетали на ветру и медленно закрывались в вечерних лучах. Тишину прерывало лишь тихое дыхание и дуновение тёмной дэ.
Нуска вскинул голову. Маленькая тропинка вела к небольшой резной беседке, где расположился сегодня эрд за кружкой крепкого алкоголя.
Захотелось сбежать. Лекарь желал этого всем сердцем – поскорее уйти, скрыться в лесу и больше здесь не показываться. В своих мечтах он уже нёсся в сторону города, трусливо поджав хвост, однако ноги обманули Нуску: они уверенно шли в сторону беседки, окружённой цветами, чью красоту не мог убить даже ночной холод.