Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 36)
Энки выглядел обиженным. Его брови взметнулись вверх, глаза округлились. Полным сожаления голосом он отвечал:
– Я приношу свои извинения, главная сурии Кариви. Но я должен был отстоять свою честь. Я не столь мелочен, чтобы использовать маленьких змеек для сведения счётов. Как видите, у меня достаточно сил, чтобы выступить открыто. Так зачем мне прибегать к подлым приёмам? Я ведь морское божество, мне повинуются вода и море. Без парусов и ветра я пересекал Глухое море. Кто из присутствующих способен помериться со мной силами или ответить мне?
Нуска нахмурился. Происходящее принимало не самый лучший оборот. Фасидцы были вдумчивы, мудры, а в какой-то степени даже трусливы. Они бы лучше отпустили зазнавшегося Энки домой, чем позволили его змее сожрать всех присутствующих в зале.
Как Нуска и думал, тут же послышались перепуганные вопли фасидцев, которые теперь были рады тому, что их костюмы насквозь мокрые; никто бы не заметил, если бы они от страха обмочились, увидев тридцатиметровую змеюку.
– Мне кажется, Энки не имеет к этому никакого отношения…
– Верно! Он предоставил доказательства!
– Эта змея совсем не похожа на ту, что укусила Леми! Я сам осматривал его рану – там были следы от маленьких клыков!
– Главная сурии воды, просим помиловать Энки! Он ведь потомок Энлиля – он не мог совершить столь неприглядный поступок!
Энки победно улыбался. И отвечал:
– Я с радостью поделюсь с вами золотом, добытым в путешествиях. Помогу отстроить заново дворец. Попрошу лишь отдать лекаря, который спорил со мной. Во время мореплавания моё здоровье было подорвано…
Нуска сжал кулаки. Стиснул челюсти. Его замутило от отвращения.
Нет, он не позволит этому hve уйти безнаказанным. Ни за что. Если потребуется, он сядет в водяную темницу, но не позволит ему уйти от правосудия.
Однако стоило Нуске подумать об этом, как невероятное давление упало на плечи присутствующих. Страх сковал гортань. Тяжесть, павшая на спину, придавила к земле большую часть наблюдавших за судом. Все как один повалились на пол. Тёмная дымка окутала зал. Чёрная тень упала с потолка, и стало темно, как ночью. А затем на их лица пролился свет: купольный потолок оказался уничтожен. Палки, плитка, стекло – всё это сыпалось на плечи несчастных фасидцев, а Нуска, чьё горло сковала тёмная дэ, еле-еле удержался от безудержного гогота.
«Я ненавижу вас всех. Я ненавижу даже того, кто пришёл по ваши души. Но он отплатит вам сполна».
Нуска сплюнул кровь на руку. И с удивлением уставился на неё. Когда Син успел стать так силён, что даже хаванцы от давления его дэ растягиваются в луже собственной крови?
Однако Нуска сумел встать. Он должен был встать, чтобы наблюдать. И Энки тоже стоял. Окружённый водной дэ, он хмурился. Его защищала вода, его защищал страшный змей, но никто в этом мире не смог бы защитить его от гнева эрда.
Вслед за потолком сверху с оружием наголо упал Син. Его глаза блистали холодной тьмой. Его чёрное оружие одним взмахом разрубило утукку на части.
Пока склизкое тело змея падало на землю, Син успел разломить своё оружие надвое. Его стойка была безупречна: одна нога впереди, один меч выше головы, а другой застыл у груди, прикрывая жизненно важные точки. Волосы, собранные в хвост, казалось, стояли дыбом. Он воскликнул, и его крик был подобен стрелам, пронзившим уши:
– Как ты посмел!
И это было всё, что он сказал. В отличие от красноречивого Энки, который направо и налево бросался изречениями, Син был немногословен. Но в его словах была та сила, которая присуща настоящему правителю, а не псевдобогу.
Вероятно, над Энки смилостивился сам Энлиль, но он смог отразить первую атаку. И тогда взгляды эрда и морского божества встретились. И Энки вздрогнул.
Нуска оглянулся. Фасидцы плевались кровью, не в силах подняться с пола. Кариви кое-как смогла доползти до своего трона. Среди множества коленопреклонённых фигур Нуска был единственным, кто мог наблюдать за расправой стоя, и был рад этому. Однако…
«А если он действительно убьёт Энки? Судя по имени, он тоже способен менять судьбу».
Син наносил удар за ударом. Трезубец Энки трещал, в зале, потонувшем в тишине, стоял непрекращающийся звон металла.
Несколько раз Энки пытался открыть рот, но Син был не тем противником, который мог позволить такую роскошь, как разговор посреди схватки. Все силы морского божества уходили на то, чтобы выжить. Клинки Сина разили насмерть. Его окружала тёмная дэ, которая жалила подобно пчёлам. Энки, на чьём лице отразился невиданный доселе страх, оказался прижат к стене. И тогда Син занёс клинки над головой, но…
– Эрд Син, не убивайте его!
Нуска и сам не ожидал, что скажет что-то подобное, однако он желал Энки любых несчастий в этой жизни, но не смерти.
Занесённые мечи остановились в сантиметре от головы Энки. Син повернулся к Нуске. Его зрачки были красными, а лицо – чёрным от отметин. Усмехнувшись, он вдруг выплюнул:
– Ты – единственный человек во всём мире, который просит помиловать своего врага, а не убить.
И в этих словах было столько горечи и обиды. Будто бы Син мечтал о том, что сможет купить Нуску так, как купил расположение всех своих слуг: уничтожив тех, кто им угрожал. Будто бы он надеялся, что сможет хоть один раз использовать свою истинную сущность для того, чтобы сделать для Нуски благо.
Но этого не случилось.
Как только Син опустил клинки, Энки тут же воспользовался возможностью и сбежал. Конечно, он очень дорожил своей честью. Но жизнью он дорожил сильнее.
Не успели все прийти в себя, как Син медленно поднялся по ступеням; одним взглядом заставив Кариви освободить трон, он сел на него.
Взмахнув рукой, эрд заговорил:
– Я пришёл как свидетель уничтожения дворца Фасида. Какие вопросы ко мне у вас имеются?
Тёмная дэ медленно отступала. Фасидцы приходили в себя, утирали кровь с губ и с одежд. Из многочисленных рядов послышался возглас:
– Не успели вы уничтожить один дворец, как проделали дыру во втором!
– Верно! Сколько ещё дворцов в Фасиде вы планируете уничтожить?!
– А сколько дворцов нужно главным сурии Фасида, чтобы ощутить всю полноту своей власти? Подайте бумаги. Мною до начала войны был издан указ, по которому налоги в каждом городе Скидана не могут превышать десятины. На какое золото строятся эти дворцы? На какое золото содержатся и обслуживаются? Половина налогового сбора должна отправляться на нужды армии, но Фасид все эти годы считал себя выше других регионов и отделывался серебром. Ваши люди живут в богатстве, знатные господа переезжают из дворца во дворец, когда им надоедает обстановка, а армия Скидана голодает. Если сейчас же не будут приняты меры, то Фасид будет лишён защиты. Я уберу солдат со всех крепостей от Фасида и до границы с Кноном. Вы не заслужили того, чтобы солдаты гибли за вас. Вы пируете во дворцах, пока нашими бойцами пируют вороны на полях смерти.
Нуска нахмурился и сел на своё место. Он задумался…
«Какова была истинная причина посещения Фасида? Неужели Син изначально планировал поставить местную власть на место?»
Все хранили молчание. Поэтому отвечала Сину Кариви, застывшая по правую сторону от трона:
– Мы помогли всем, чем могли, эрд Син. Однако я не могу обделять свой народ. Почему я должна отдать кусок хлеба, предназначенный моим детям, кому-то другому?
Син вдруг рассмеялся. И не было звука страшнее, чем этот чудовищный звон.
– А мои дети – все скиданцы, Кариви. И у меня нет любимых сыновей или дочерей. Что же я должен сделать, узнав, что кто-то за моей спиной воровал хлеб, предназначенный для моих детей?
– Но ведь мы – тоже скиданцы…
Син подозвал её пальцем, будто бы эта статная женщина была не главной сурии, а ребёнком или собакой. И сказал:
– Если бы один твой ребёнок бросил другого умирать, ты бы наказала его, не так ли? Как видишь, вы все сегодня могли умереть. Но моя цель – это победа и мир. И до тех пор, пока мир не наступит, вы будете подчиняться мне.
Тёмная дэ вновь начала сгущаться. Мурашки бежали по спинам фасидцев. И Кариви, преисполненная страхом за своих людей и за свою семью, медленно опустилась на колени и кивнула. Тогда Син обратился ко всем в зале:
– Преклоните колени перед истинным правителем Скидана. И забудьте обо всём, что вы делали, во что верили. Пока не будет одержана победа над Дарвелем, пока наши земли не будут освобождены от захватчиков, я – ваш единственный правитель и бог.
«С чего он решил строить из себя тирана? Он же не такой».
– Да, высший сурии эрд Скидана.
– Все, кто разграблял казну, будут наказаны.
– Да, высший сурии эрд Скидана.
– Ваши дворцы не будут восстановлены, пока не завершится война. Аристократы – тоже люди, способные жить в тех же условиях, что и простые скиданцы.
– Да, высший сурии эрд Скидана.
– Передать все бумаги и налоговые записи первому помощнику Нариду. Передать перечень всех способных воевать сурии второй помощнице Вильне.
– Да, высший сурии эрд Скидана.
– И… объявить Энки виновным в покушении на Леми Левиона. От раны разило морской дэ, каждый из лекарей, присутствующих здесь, знает об этом. Или вы желаете смерти прямому наследнику Кариви Левион и хотите возвести на трон Энки?
– Нет, высший сурии эрд Скидана. Повинуемся.
Син коротко кивнул. Смерил взглядом зал, поднялся и как ни в чём не бывало удалился.