Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 72)

Дикие гуси полетели дальше, и вместо узких заливов и бухточек озера Меларен да мелких островков перед ними раскинулись более обширные воды и более крупные острова. Суша отодвинулась куда-то в сторону и вскоре, казалось, исчезла. Растительность сделалась более скудной, лиственные деревья более редкими, их вытеснили сосны. Вилл больше не было, зато появились крестьянские домики и рыбачьи хижины.

Дикие гуси летели всё дальше и дальше. Им уже больше не встречались крупные заселённые острова, лишь бесчисленное множество мелких шхер было рассеяно по воде. Уже не узкие тесные заливы и не островки, а огромное, безбрежное море расстилалось перед гусиной стаей.

Дикие гуси опустились на скалистый островок, и тут мальчик обратился к Пушинке:

– Что это за большой город, над которым мы пролетали?

– Не знаю, как зовётся он среди людей, – ответила Пушинка. – Мы, серые гуси, называем его «Город, который плавает на воде».

Сёстры

У Дунфин Пушинки было две сестры: Вингшён – Прекраснокрылая и Гюльдёга – Златоглазая. Сильные, умные птицы, они, однако, не отличались ни таким мягким, пушистым и блестящим оперением, как у Пушинки, ни таким милым, кротким нравом. Они были ещё маленькими жёлтыми гусятами, когда поняли, что и родителям их, и родичам, и даже доброму рыболову Пушинка больше по душе. И сёстры с детства возненавидели её.

Когда дикие гуси приземлились на шхере, Прекраснокрылая и Златоглазая как раз паслись на маленькой зелёной лужайке неподалёку от берега и сразу же увидели чужаков.

– Глянь-ка, сестрица Златоглазая, какие великолепные дикие гуси разгуливают по нашему островку, – молвила Прекраснокрылая. – Мне редко приходилось видеть птиц с такой дивной осанкой. Глянь-ка, среди них есть и белый гусак! Видала ты кого-нибудь красивее? Он может свободно сойти за лебедя!

Златоглазая согласилась с сестрой и предположила, что это, по-видимому, какие-то знатные чужеземцы прибыли на их островок. Но вдруг, запнувшись на полуслове, она воскликнула:

– Сестрица Прекраснокрылая, сестрица Прекраснокрылая, ты не видишь, кто прилетел вместе с ними?

Тут Прекраснокрылая тоже узнала Пушинку и застыла на месте с разинутым от изумления клювом.

– Неужели это она? – наконец придя в себя, прогоготала Прекраснокрылая. – Не может быть! Как она затесалась в такое знатное общество? Она давно должна была подохнуть с голоду на Эланде!

– Хуже всего, что она может наябедничать батюшке с матушкой, рассказать им, как мы со всей силой налетели тогда на неё и вывихнули крыло, – молвила Златоглазая. – Кончится тем, что нас сгонят со шхеры!

– Жди беды, раз эта балованная молодка вернулась назад, – злобно прошипела Прекраснокрылая. – Поначалу, пожалуй, умнее всего сделать вид, будто мы ей очень рады. Она ведь ужасно глупа и, верно, даже не догадалась, что мы её толкнули нарочно.

Пока Прекраснокрылая и Златокрылая гоготали, решая, как им быть, дикие гуси стояли на берегу, расправляя крылья после перелёта. Потом они длинной вереницей поднялись на скалистый берег, к расселине в скале, где, как сказала Пушинка, обычно паслись её родители.

Родители Пушинки были чудесные почтенные птицы. Жили они на островке дольше всех других и всегда помогали советом и делом всем вновь прибывшим. Они тоже видели, как прилетели дикие гуси, но не узнали в их стае Пушинку.

– Вот чудеса, что дикие гуси приземлились как раз на нашей шхере! – сказал хозяин гнезда, отец Пушинки. – Замечательные птицы, видно по полёту! Но где найти пастбище для такой большой стаи?

– Не так уж у нас и тесно! – молвила его жена, кроткая и добрая, как Пушинка. – Неужто мы не сможем принять как положено этих нежданных гостей?

Когда стая во главе с Аккой приблизилась, родители Пушинки вышли ей навстречу. И только собрались было сказать: «Добро пожаловать на наш островок!» – как со своего места в хвосте стаи взлетела Пушинка и, опустившись между родителями, вскричала:

– Батюшка! Матушка! Это я! Разве вы не узнаёте меня? Я – Пушинка!

Старые гуси не сразу поверили своим глазам, но потом, разумеется, узнали дочь и несказанно обрадовались. Пока дикие гуси, Мортен-гусак да и сама Дунфин Пушинка наперебой рассказывали, как она была спасена, прибежали Прекраснокрылая и Златоглазая. Ещё издали они стали кричать «Добро пожаловать!» и делали вид, будто страшно радуются возвращению Пушинки, так что та была искренне растрогана.

Диким гусям пришлось по душе на шхере, и они решили отправиться в путь на следующее утро. Тут сёстры спросили Пушинку, не хочет ли она поглядеть, где они собираются вить гнёзда. Пушинка согласилась и последовала за ними. Места, которые выбрали себе сёстры, были прекрасные – укромные и хорошо защищённые.

– А где поселишься ты, Пушинка? – спросили они.

– Я? – удивилась молодая гусыня. – Я и не думаю оставаться на шхере. Я полечу с дикими гусями на север, в Лапландию.

– Жаль, что ты нас покидаешь! – притворно вздохнули сёстры.

– Я охотно осталась бы с вами и с родителями, – сказала Пушинка, – но я уже обещала большому белому гусаку выйти за него…

– Что? – зашипела от злости Прекраснокрылая. – Тебе достанется в мужья белый красавец-гусак? Но это же… – Тут она осеклась, потому что в этот миг Златоглазая больно толкнула сестру.

Да, было о чём посудачить злым сёстрам в то утро! Они выходили из себя оттого, что у Пушинки такой красавец-жених, белый гусак. Сами они, правда, тоже уже обручились, но их женихи были самые заурядные серые гуси. После Мортена-гусака собственные женихи показались сёстрам такими уродливыми и простоватыми, что им больше и глядеть-то на них не хотелось.

– Экая досада! – молвила Златоглазая. – Лучше бы он достался тебе, сестрица Прекраснокрылая!

– А по мне, лучше бы он издох. Ведь теперь я буду всё лето только и думать, что Пушинка вышла за такого красавца – белого гусака! – прошипела Прекраснокрылая.

Тем не менее сёстры продолжали притворяться, будто страсть как любят Пушинку, а после обеда Златоглазая взяла её с собой, показать серого гусака, за которого собиралась выйти замуж.

– Он не так красив, как твой, зато можно не беспокоиться – уж он-то тот, за кого себя выдаёт!

– О чём это ты, сестрица Златоглазая? – спросила Пушинка.

Сперва Златоглазая не хотела объяснять, что она имела в виду, но под конец всё же призналась: они с Прекраснокрылой всё думают, что с белым гусаком – нечисто.

– Где ж это видано, чтобы белый гусак летал в одной стае с дикими серыми гусями, – сказала сестра Пушинке, – и мы всё думаем: уж не заколдован ли он?

– Да вы просто глупышки! Ведь он домашний гусь! – с негодованием воскликнула Пушинка.

– Но он возит с собой заколдованного человечка, и вполне может быть, что и сам заколдован, – стояла на своём Златоглазая. – А ты не боишься? Может, твой Мортен – чёрный баклан?

Златоглазая говорила складно, и бедная Пушинка испугалась до смерти.

– Ты говоришь не то, что думаешь, – жалобно сказала маленькая серая гусыня. – Ты просто хочешь напугать меня!

– Я желаю тебе добра, Пушинка, – возразила Златоглазая. – Ужасно было бы видеть, как ты улетаешь с чёрным бакланом. Но я дам тебе совет: попытайся заставить белого гусака съесть несколько корешков. Я их сама собирала! Если он заколдован, это тотчас же обнаружится! А если нет, он останется самим собой.

Нильс сидел среди диких гусей, слушая беседу Акки и старого серого гусака-хозяина, как вдруг прилетела с истошным криком Пушинка:

– Малыш-Коротыш! Малыш-Коротыш! Мортен-гусак умирает! Я погубила его!

– Бери меня к себе на спину, Пушинка! И отнеси скорее к нему! – завопил мальчик.

За ними последовала и Акка с дикими гусями.

Белый гусак лежал на земле, с трудом переводя дух и не в силах вымолвить ни слова.

– Пощекочи ему под горлом и похлопай его по спине! – посоветовала мальчику Акка.

Нильс так и сделал; большой белый гусак закашлялся и выплюнул большой корешок, застрявший у него в горле.

– Ты эти корешки ел? – спросила Акка, показав на корешки, лежавшие на земле.

– Да, – ответил гусак.

– Твоё счастье, что они застряли у тебя в горле, – сказала Акка. – Они ядовиты. Если бы ты проглотил их, ты бы тут же издох.

– Пушинка попросила меня их съесть! – недоуменно произнёс гусак.

– Корешки мне дали сёстры, – сказала Пушинка и поведала диким гусям всю историю.

– Берегись своих сестёр, Пушинка, – предупредила Акка, – от них тебе добра ждать нечего!

Но Пушинка, сама такая добрая, не верила, будто кто-то может желать ей зла. И когда немного погодя за ней явилась Прекраснокрылая, чтобы тоже показать своего жениха, Пушинка не раздумывая последовала за ней.

– Да, он не так красив, как твой, – сказала сестра Пушинки, – зато он куда храбрее и отчаяннее!

– Откуда ты знаешь? – ревниво спросила Пушинка.

– Вот послушай! В шхеры повадился летать хищник-чужак. Каждое утро он уносит либо чайку, либо утку. На шхерах только стон стоит.

– Что ещё за хищник? – спросила Пушинка.

– Мы не знаем, – ответила сестра. – Такого никогда прежде на шхере не видывали. А удивительней всего – он никогда не нападает на нас, гусей. Но мой жених вбил себе в голову, что не позже завтрашнего утра он должен сразиться с хищником и прогнать его.

– Может, всё и обойдётся! – утешила её Пушинка.

– Навряд ли, – вздохнула сестра. – Будь мой жених так же велик ростом да силён, как твой, ещё можно было бы надеяться!