Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 112)
Придя на берег, он встал на самом краю прибрежной отмели, чтобы дикие гуси увидели его. То был день великого перелёта. В воздухе то и дело раздавались призывные клики. Он улыбнулся про себя, подумав, что никто на свете лучше его не знает, о чём кричат друг другу птицы.
Но вот над морем стали кружить и дикие гуси – одна огромная стая за другой. «Нет, это, верно, не мои гуси! Ведь эти улетают прочь, не простившись со мной!» – думал он. Ему так хотелось рассказать им, что он снова стал человеком, и показать, каков он теперь!
Но вот появилась ещё одна стая; она летела быстрее и кричала звонче других. И что-то подсказало ему: это и есть стая, которую он ждёт. Но сейчас он всё же не мог признать её сразу и так же уверенно, как сделал бы это накануне.
Стая полетела медленнее и стала носиться взад-вперёд вдоль берега. Да, это и есть та самая стая! Это он понял и только удивлялся, почему дикие гуси не опускаются рядом с ним. Неужто они не видят его? Нет, этого просто не может быть!
Он попытался было издать призывный клич, чтобы приманить их к себе. Но подумать только! Язык не слушался его! Он так и не смог окликнуть гусей!
Он услыхал гоготанье Акки в вышине, но не разобрал её слов. «Что это? Неужели дикие гуси говорят теперь на другом языке?» – подивился он.
Он стал махать им своим колпачком, бегать по берегу и кричать:
– Я – здесь, где – ты?! Я – здесь, где – ты?!
Но похоже, это только отпугнуло диких гусей. Они взмыли ввысь и полетели над морем. И тут мальчик наконец-то догадался! Они не знают, что он стал человеком! Они не узнали его!
А подозвать их к себе он не мог. Ведь человек не умеет говорить на языке птиц! Да, он не умел говорить на их языке, и они не могли понять его!
Хотя мальчик был несказанно рад, что его освободили от заклятия, на душе у него стало горько: ведь из-за этого он вынужден разлучиться с дикими гусями, со своими славными товарищами! Он сел на песок и закрыл лицо руками. Что толку теперь и глядеть на них?!
Но тут вдруг он услыхал шум крыльев. Старой матушке Акке показалось слишком тяжело улететь навсегда от Малыша-Коротыша, и она вернулась назад со всей стаей. Теперь, когда мальчик сидел неподвижно, она рискнула подлететь к нему поближе. У неё словно внезапно открылись глаза, каким-то чутьём она узнала мальчика и опустилась на мысу рядом с ним.
Вскрикнув от радости, мальчик обнял старую Акку. Другие гуси, теснясь вокруг, потянулись к нему своими клювами. Они гоготали, болтали без умолку и от всего сердца поздравляли его. И он тоже говорил с ними и благодарил за удивительное путешествие, которое совершил вместе с ними.
Вдруг гуси неожиданно умолкли и отодвинулись от него. Казалось, они хотели сказать: «Ах, ведь он – человек! Он не понимает нас, мы не понимаем его!»
Тут мальчик поднялся, подошёл к Акке и стал ласково гладить её. Так же ласково погладил он Юкси и Какси, Кольме и Нелье, Вииси и Кууси, всех старейших гусей, которые были с ним в стае с самого начала пути.
Потом он направился берегом к дому. Он знал, что птицы горюют недолго, и ему хотелось расстаться с ними, пока они ещё грустят о нём.
Он поднялся на песчаный холм, обернулся и стал разглядывать бесчисленные птичьи стаи, тянувшиеся над морем. Все они перекликались между собой. И только одна-единственная стая диких гусей молча летела вперёд.
Стая летела безукоризненно ровным клином, не замедляя полёта, а взмахи гусиных крыльев были сильны и могучи. Он провожал её взглядом до тех пор, пока стая не скрылась из виду. И сердце мальчика стеснила такая тоска, что он, пожалуй, готов был опять стать Малышом-Коротышом, чтобы снова, сидя верхом, летать по свету над сушей и морем вместе со стаей диких гусей.