Селина Танеева – Кэтрин Эбдон и школа волшебников (страница 16)
– Бр-р, ну зачем же сразу холодной водой-то!.. А, это вы, сэр...
– Просыпайся, уже поздно, спать пора, вас сейчас отведут в ваши комнаты, – сэр Николас сдвинул шляпу на затылок. – Ага, а вон и ваш староста.
К столу первокурсников подошёл паренёк лет пятнадцати, черноволосый и зелёноглазый, со значком старосты на груди.
– Привет, – он ещё что-то жевал. – Меня зовут Йен Картер, я ваш староста. Пошли, отведу вас в башню Гриффиндора. – А, Ник! Привет! Как поживаешь?
– Лето было отличное, никто не мешал членам Клуба Безголовых Охотников играть в квиддич. Вместо бладжеров они использовали, конечно же, собственные головы!
– А ты как же?
– А я изображал многотысячную толпу болельщиков...
– Слушай, Ник, – Йен оглянулся на стол, за которым ожидали его товарищи. – Может, отведёшь первокурсников в нашу гостиную? А то я ещё посидел бы, когда теперь выдастся свободный вечер... А?
– Ты кое-что забыл.
– ?
– Я же не знаю вашего пароля, мне-то он ни к чему...
– А... ну да, я забыл, – Йен вздохнул. – Ладно, ребята, пошли!
Первокурсники вслед за старостой вышли из Большого зала в великолепный вестибюль. Йен шел быстро, вероятно, собирался ещё вернуться к своим приятелям. Первокурсники, зевая и спотыкаясь, едва поспевали за ним. Поднявшись по одной из мраморных лестниц, долго шли по коридору. На стенах кое-где висели факелы. При их неровном свете были видны развешанные всюду картины, но, если честно сказать, Кэти так устала и так хотела спать, что внимания на них не обращала – шевелятся они там или нет. После длинного коридора долго плутали ещё какими-то переходами, опять поднимались по лестницам, уже не таким широким и шикарным. Потом Йен шлёпнул рукой по какой-то горгулье, та сдвинулась и освободила узкий проход в ещё более тёмный коридор. Он был заставлен рыцарскими доспехами, которые гремели, если кто-нибудь случайно их задевал. Последним в коридор втиснулся Квентин Пикок, и проход вслед за ним сразу же закрылся, будто его и не было.
Кэти показалось, что они заблудились, потому что коридор был коротким и никуда не вёл – кроме доспехов и пыльных гобеленов, которые сплошь завешивали стены, здесь ничего не было. Только несколько узких и высоких окошек, за которыми всё равно ничего не видно – снаружи уже давно стемнело. Однако Йен уверенно двинулся к ближайшему тупику, откинул гобелен и вывел всю компанию в неожиданно светлый коридор. Его освещало не меньше дюжины факелов, а напротив висела большая картина, от пола до самого потолка. Это был портрет полной дамы в розовом платье.
Закрыв книгу, дама взглянула на подошедших и строго спросила:
– Пароль?
–
Комната находилась в башне, поэтому имела круглую форму. В камине пылал огонь. Заставленная креслами, обитыми красным бархатом, очень удобными на вид, и небольшими столиками на резных ножках, комната выглядела очень уютной.
Из гостиной несколько дверей вело в спальни. Девочки вошли в указанную старостой дверь, по винтовой лесенке поднялись в комнату. Здесь стояли три большие кровати с пологами. Рядом лежали вещи прибывших. Комната казалась великоватой для троих. Кэти решила, что она была рассчитана на пять человек. Зато теперь освободилось место для ещё одного столика и трёх кресел вокруг него.
Девочки молча разошлись по своим кроватям. Обычно Кэти перед сном довольно долго лежала, вспоминая события дня или мечтая о чем-нибудь. Но на этот раз она заснула, едва прикоснувшись головой к подушке.
Школьные будни
Первая школьная неделя пролетела как одно мгновение. Занятия оказались очень увлекательными. Марк Дейл был не прав со своими предсказаниями относительно «скукотищи смертной». Скучно не было – это точно.
В первые дни самым сложным оказалось найти дорогу в нужный кабинет: в Хогвартсе было множество лестниц, широких парадных и узеньких, как стремянки. У Кэти осталось твердое убеждение, что они нарочно выводили совсем не туда, куда тебе нужно. Скажем, в первый день, выйдя после лекции по теории магии, она спустилась по лестнице и очутилась в коридоре, который вел к кабинету защиты от темных сил. Туда ей совсем не нужно было, и она долго бродила по всему этажу, пока не нашла широкую мраморную лестницу, ведущую в вестибюль. Зато на следующий день она потратила всю большую перемену на поиски этого самого коридора. У её одноклассников были те же проблемы.
Во время одного из таких блужданий по замку им довелось познакомиться с Пивзом – зловредным полтергейстом Хогвартса. В пятницу, после лекции по травологии, которая проходила в кабинете на втором этаже, Кэти, Ребекка Скоут, Квентин Пикок и двое ребят из Хаффлпафа искали дорогу в Большой Зал – время было обеденное. Им не встретился никто из старшекурсников, которые могли бы подсказать дорогу. И, как назло, все привидения тоже куда-то подевались, словно вовсе не существовали.
Обычно их здорово выручал сэр Николас: он всегда был готов помочь первокурсникам, провожал в нужный кабинет или указывал правильную лестницу. Другие привидения были не так услужливы. Толстый Проповедник – привидение Хаффлпафа – в любое время был рад поболтать со студентами, однако он оказался очень рассеянным и знал замок, похоже, не лучше первокурсников. Седая Леди, привидение башни Ровенкло, была чрезмерно поглощена собственными размышлениями и никогда не снисходила до беседы со студентами. Другие привидения были совершенно неуловимы. Тот Худющий Звездочет, которого Кэти видела в вечер распределения в Большом Зале, не желал общаться ни с кем, кроме своего друга, Толстого Проповедника. Привидение же Слизерина выглядело слишком жутко, чтобы кто-то захотел спросить у него хоть что-нибудь.
А в ту пятницу ребята, кажется, рады были бы встретиться и с самим Кровавым Бароном. А натолкнулись они только на рыдающую барышню в промокшем насквозь платье, которая сбежала со своего портрета и пыталась спрятаться за большой корзиной винограда. Кроме винограда на картине было изображено несколько румяных персиков и, почему-то, большая рыбина совершенно неаппетитного вида. Кэти часто удивлялась фантазиям авторов некоторых натюрмортов. Квентин остановился перед картиной и попытался узнать, что случилось, почему девушка так расстроилась. В ответ он получил ещё одну порцию душераздирающего рёва. А потом на первокурсников, столпившихся возле натюрморта, обрушился водопад ледяной воды. Послышалось гнусное хихиканье, и Кэти, подняв голову, увидела парящего над ними маленького человечка с лягушачьим личиком. Продолжая хихикать, он показывал язык и строил рожи.
– У-у! – Пол О’Брайен, первокурсник из Хаффлпафа, погрозил кулаком пакостнику.
– Это Пивз, – пояснила Ребекка, вытирая лицо. – Противное создание, местный полтергейст.
– Что, мелочь пузатая, заблудились?! – злорадно хихикал Пивз. – Хи-хи! И не выберетесь отсюда никогда, так и помрете от голода и холода, и никто не придёт вам на помощь! А я буду веселиться и исполнять траурные пляски над вашими толстенькими скелетиками! – и он задёргал кривыми ножками и противно загудел, подражая похоронному маршу.
– Пошли отсюда, – сказал Мэтью Стивенс, другой студент Хаффлпафа. Он оглянулся на притихшую девицу, выглядывающую из-за корзины, и свернул за угол. Все потянулись за ним.
Почти сразу они вышли к лестнице, ведущей на первый этаж. И Кэти готова была поклясться, что они уже проходили здесь несколько раз, прежде чем найти эту злополучную лестницу!
Самым первым уроком у первокурсников, общим для всех факультетов, была лекция по теории магии. Её читал совсем молодой профессор, Евгений Консалье.
Когда студенты вошли в аудиторию, расселись по местам и достали учебники, за кафедрой тут же появился профессор. Кэти, широко раскрыв глаза, уставилась на него.
– Вопросы теории магии как науки об общих закономерностях магических процессов в системах различной магической природы всегда занимали большое место в дисциплинах, связанных с изучением герметики, геомантии, трансфигурации и, конечно же, всех их практических приложений, как то: осуществление акустических воздействий, построение футуристических прогнозов, изготовление магических субстанций, нахождение скрытых материальных сущностей. – Профессор говорил громко, но без всякого выражения, сложив руки на груди и уткнувшись взглядом в дальний угол аудитории.
Кэти даже не сообразила, что лекция уже началась, опомнилась только, услышав вокруг шелест поспешно разворачиваемых пергаментов и скрип перьев.
Целых полтора часа студенты, едва поспевая за преподавателем, записывали, не вникая в смысл услышанного, и сокращая, кто как умел, непонятные слова. Брызгали чернила, ломались перья, к концу занятия кто-то поскуливал, баюкая потянутое запястье. Вечером, просматривая свои конспекты, Кэти так и не сумела разобрать собственные каракули. А ведь у неё всегда был такой красивый и разборчивый почерк! Она открыла учебник по теории магии: те же непонятные слова, разве что не каракулями написанные.
Лекции по истории магии оказались такими же нудными. Их читал преподаватель-призрак, профессор Бинс, и записывать за ним приходилось так же торопливо. Казалось бы, такая же тягомотина и тоска, как и на занятиях по теории магии. Но однажды Кэти сделала открытие.