Селина Катрин – СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплект не входит (страница 5)
— Я был сбит с толку вашей эм-м-м… необыкновенной внешностью, — деликатно продолжил дракон. — Желаю вам продуктивной работы, мастер Кири. Журавлиная Гавань рада специалисту вашего уровня, — а затем обратился к Рёллану: — Улетаю на центральный остров. Планирую задержаться во дворце Аккрийских на семь восходов солнца.
Ничего себе, этот мужчина вхож в резиденцию правящего рода!
— Хорошо, — коротко ответил Рёллан. — Передайте, пожалуйста, катану. На ней кровь мастера. Я почищу оружие.
Хиро кивнул, отстегнул ножны с пояса, вложил в них клинок с алыми разводами и передал всё разом, рукоятью вперёд. Оба мужчины чуть поклонились друг другу (я, конечно, тонкостей драконьего этикета не знаю, но мне показалось, что Рёллан это сделал как-то не очень уважительно), а затем Хиро отбежал на несколько шагов и обернулся в самого потрясающего дракона, которого я только видела в своей жизни. Строго говоря, первого и единственного, но это всё равно не мешало мне восхищаться его статью и грацией. Огромное гибкое змеевидное тело с белоснежной шкурой, длинные синие усы и шерстяная кисточка на хвосте такого же насыщенного сапфирового оттенка.
Я бы и дальше любовалась драконом, вот только боль в руке давала о себе знать, а от усталости подкашивались ноги: двое суток переходов, полёт на кондоре, теперь ещё и это… Стресс на стрессе. Ко всему, пока мы разговаривали, опустились сумерки.
— Подскажите, где мне можно упасть уже окончательно и законно?
— Что? — Рёллан вздрогнул.
В отличие от меня, восторженно смотрящей вслед дракону, он всё это время хмуро изучал клинок: вытащил его из ножен на ладонь, не больше, и теперь разглядывал алые разводы у основания. Чего в нём нашёл? Ну кровь и кровь, уж не испортит железку его господина, если сейчас водой сполоснуть.
Янтарные глаза уставились на меня с непониманием.
Уф, я-то думала, что после пережитого у нас установился нормальный контакт и можно говорить без этих витиеватых фраз, как в деревне, но, похоже, придётся изображать благородную леди.
— Я прошу указать, где мне надлежит остановиться, дабы не доставлять лишних хлопот ни вам, ни вашему хозяину, — быстро перефразировала я.
— Хозяину? — вновь переспросил Рёллан и как-то неестественно дёрнулся, а я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.
О-о-ох, всё-таки сильно его головой об землю приложило. Вот лучше бы нормально проинструктировал и объяснил, как и когда спрыгивать с кондора…
Так, ладно, попытка номер три.
— Уважаемый крылатый господин Хиро-сан изволил покинуть нас, — произнесла я медленно, почти по слогам. — Кто же в отсутствие хозяина ведёт дела замка? Ночь уже близко, я устала... и нижайше прошу найти для меня немного бинта...
— Пойдёмте.
В полнейшей тишине и темноте мы пошли по каким-то каменным дорожкам, поднялись по ступенькам и вошли в замок. К этому моменту стемнело окончательно, а боль в онемевшей руке была такая, что я не могла думать ни о чём, кроме как поскорее раздеться, перевязать рану и уснуть. Я даже не присматривалась к растениям и архитектуре.
Рёллан повёл меня по коридорам, направо, налево, вверх…
— Это будут ваши покои на протяжении всего пребывания в Журавлиной Гавани.
Ясненько, понятненько… А чего он так на меня подозрительно смотрит?
— Кири, позволите, я взгляну на вашу рану?
— Право, не стоит беспокойства…
— У меня есть артефакт лечения. — Он поиграл многочисленными золотыми кольцами, инкрустированными явно не стекляшками, и я уныло кивнула.
Не в том смысле уныло, что я расстроилась, что меня сейчас вылечат, а в том смысле — у этого красавца ещё и такое жалование, что вон сколько артефактов себе накупил! Или вообще его хозяин замка так высоко ценит, что надарил… Вот у меня к моим двадцати трём ни одного украшения нет. Завидно, в общем.
Мужчина зашёл за мной в покои. Они оказались просторными, и я бы даже их осмотрела, если бы не одно но.
— Снимите, пожалуйста, хаори.
— Снять? — изумлённо повторила я.
— Да, рана может не очень кровоточить, но оказаться глубокой. Мне надо тщательно изучить.
В теории звучало неплохо, на практике же… М-м-м, маменька учила не раздеваться перед чужими мужчинами. Особенно когда мы в одной комнате, наедине боги знают на каком забытом острове. И плевать, что вся моя рука сейчас напоминает скорее русалочий хвост, это же рука целая! Я рано или поздно замуж хочу! И чтобы у меня была нормальная репутация!
Кажется, поняв, о чём я размышляю, красавчик решил меня поддеть:
— Мне напомнить, как вы клепсидру назад сидели на мне верхом? — Рыжая бровь вопросительно изогнулась.
Я чуть не задохнулась от возмущения.
Можно подумать, я по своей воле на нём сидела! Это всё птица дурацкая, да и он сам хорош, между прочим. Мне было что сказать этому наглецу, слова уже выстроились в очередь на кончике языка, но тело предало в самый неподходящий момент: накатила такая волна усталости, что даже возмущаться стало лень. Я молча стянула хаори и сунула руку под нос Рёллану — вот, смотри, раз уж так хочешь.
Мужчина щёлкнул пальцами. Прямо из воздуха, из ниоткуда вспыхнул и завис над его плечом послушный живой огонёк. Ого, как он умеет!
Но стоило отблескам пламени попасть на мою руку, как оптимизм поутих. Честно говоря, я и не представляла, что всё так плохо. Порез шёл от запястья почти до локтя — длинный, неестественно ровный. Края раны были чистые, без рваных лоскутов ткани и топорщащихся в стороны чешуек, но кровь не останавливалась — медленно, упрямо сочилась, успев уже пропитать рукав насквозь и добраться до пальцев.
— Глубокая рана, — коротко констатировал Рёллан.
— Это я и без вас вижу, — буркнула я.
Хотя, если честно, видела я неважно. Огонёк плясал, в голове что-то мягко покачивалось — то ли от усталости, то ли от потери крови, то ли просто от того, что смотреть на собственное вспоротое предплечье было совсем не приятно.
Рёллан молча развернул мою руку ладонью вверх, и я зашипела сквозь зубы.
— Больно?
— Нет, это я пою, — огрызнулась я.
— Потерпите, я решаю, как лечить. Вроде бы понял, — пробормотал он и положил свою ладонь сверху, и прежде, чем я сказала «ну как минимум понадобятся бинты», из мужской ладони потёк розово-оранжевый свет.
Мягкий, густой, словно расплавленный закат, он неторопливо стекал по коже, впитываясь в рану. Я замерла, боясь спугнуть. Боль постепенно исчезала. Сначала ушло жжение, потом ощущение отёка и даже покалывание.
— Думаю, вылечил. Проверяйте, — сипло сказал Рёллан. — Лечение — не совсем мой профиль.
На висках блестели капли пота. Вот и всё, что выдало цену моего исцеления.
Я осторожно пошевелила пальцами. Рана затянулась неидеально. Чешуйки как будто срослись немного вкривь, зато больше ничего не болело! Я тихо ахнула. В деревне у нас тоже, конечно, некоторые люди имели дорогостоящие артефакты и могли что-то сделать, староста вон воду из колодца очищал, а кузнец поддерживал температуру огня в печи, но подобное я увидела впервые.
Неожиданно пришло понимание, что если бы Рёллан меня не оттолкнул вбок, на землю, то мне, скорее всего, отрезали бы запястье. Осознание сего факта отразилось мурашками вдоль позвоночника.
— С-спасибо.
Мужчина молча кивнул, пожелал доброй ночи и вышел.
Я рухнула на футон прямо в одежде. Думать о чём-то уже не было сил.
Глава 4. Первый рабочий день
Утро началось со звуков.
Уснула я мгновенно, едва голова коснулась футона, но спала отвратительно. Рога не давали покоя: стоило повернуться, как они цеплялись за подушку или упирались в татами, а шея затекала так, что я просыпалась и долго соображала, как вообще устроиться, чтобы не было хуже. К рассвету я раза три точно садилась и смотрела в темноту с тихой ненавистью.
Звук шёл откуда-то из-за закрытых век. Деловитый, совершенно не заботящийся о том, что кто-то ещё, возможно, пытается спать.
Скорее бы уже первое жалование! Найти нормальную ведьму, снять рога, избавиться от чешуи и стать наконец обычным человеком с обычной шеей, которая не затекает от украшений. Сейчас я готова даже собственный нос и подбородок…
Ну что там ещё случилось?
Я открыла глаза и резко села на футоне. В комнате, в которую меня вчера вечером привёл Рёллан (просторная, кстати, комната!), нагнувшись в смешной и совершенно неудобной позе над огромным бамбуковым столом, стояла незнакомка и старательно двигала какой-то поднос с едой в мою сторону. По фаланге пальца, осторожно, явно стараясь не греметь. Но именно поэтому и гремела: поднос скрёб столешницу, чашка звякала о край, деревянные палочки в пучке задели бронзовый фонарь над столом, и тот качнулся, брякнув цепью. Чем старательнее девушка пыталась не шуметь, тем больше шума производила — ирония, достойная отдельного философского трактата.
Она была одета просто: свободная светлая кофта с запáхом, тёмно-синие штаны, передник на завязках и мягкие тканевые башмачки без каблуков. Волосы собраны в тугой пучок, из которого торчали две деревянных палочки. Вид у неё был сосредоточенный, как у человека, выполняющего важную миссию — например, не разбудить гостя, сервируя завтрак.
Гостя она уже разбудила, но я решила милостиво не акцентировать на этом внимание.
— Доброе у… — начала я, но прежде, чем договорила, уши заложило визгом.
— Нечисть, а-а-а! Чудо-о-овище! — И след служанки простыл.