Селина Катрин – Муассанитовая вдова (страница 48)
Следователь стоял у окна, о чем-то размышляя. В приемной повисла тишина.
– Госпожа Эль отказалась от полуконтрактника, значит, по закону Оенталя он мой… – с нажимом произнес Аюр.
– Да, вы, безусловно, правы… – Маэстро душ и желаний обрадовался, но Ингварр продолжил: – Но помимо беспорядка, который вы и ваши люди устроили на улице, этой ночью случилось еще кое-что. Господа, выйдите, пожалуйста. Мне необходимо поговорить с полуконтрактником наедине.
Аюр поднялся и удалился первым. За ним, все так же не поднимая головы, шел отец Аслог. Когда дверь закрылась, в помещении остались только я и грузный орш в пыльных штанах и бежевом жилете.
– Не понимаю, почему мы не можем все вместе дойти до дома моей госпожи и уточнить этот момент…
Орш отмахнулся от моего предложения как от назойливой мухи.
– Льерт, как ты сделал, что те трое с сетью согнулись пополам? – Я изумленно моргнул. – Я видел начинающуюся драку издалека. Для Оенталя такие потасовки не редкость, редкость – то, что гуманоид может уложить кого-то, не прикасаясь. – Мужчина оперся на письменный стол и посмотрел мне в глаза. – Оенталь – планета, которая выживает за счет экспорта еды. У нас открытый безвизовый режим и из-за этого хорошая проходимость. Не так давно на поверхность приземлился экипаж из пяти рептилоидов из далекой системы. У них на борту было много золота, которое они намеревались потратить на Оентале. На гостей напали сегодня ночью, и четверо из пяти сейчас находятся под присмотром нашего дока. – Я чуть не фыркнул при слове «гости», но сдержался. Интуиция подсказывала, что с оршем-следователем нужно вести себя сдержанно. – Все четверо утверждают, что на них напал светлокожий гуманоид с рогами, который оказал колоссальное
– Споткнулись, наверное. – Пожал плечами. – Никогда не слышал, чтобы на кого-то оказывали невидимое воздействие. Звучит как-то странно, не находите?
– Не нахожу. У каждой расы свои секреты. Вон у цваргов… – Орш поморщился. – Я рад, что наша планета не входит в состав Федерации.
– Я похож на этого вашего цварга? – Блеф чистой воды, но, если рассуждать логически, откуда полуконтрактнику на Оентале знать, как они выглядят, а за пределами Объединенных Миров каких только форм жизни не бывает…
Не прерывая зрительного контакта, следователь продолжил допрос:
– Ты был сегодня ночью у «Гаванны»?
– Я был со своей госпожой.
– И вы не появлялись в ночном клубе?
– Нет.
Несколько секунд Ингварр внимательно меня изучал, пытаясь понять, вру я или нет. Он был слугой закона со стажем и, судя по всему, неплохой чуйкой.
Конечно, можно было бы на все наплевать и внушить ему доверие. А то и покопаться в бета-колебаниях и протянуть ниточки омерзения от следователя к Аюру. Да, все можно было бы сделать, но стоило ли оно того, чтобы преступать законы Цварга? Меня никто не поймал бы за руку при наведении эмоций, никто не смог бы сообщить на меня в СБЦ или арестовать за использование способностей в личных целях. Да Оенталь даже в Федерацию Объединенных Миров не входит! Но… Как сказала Селеста, «главное – наши внутренние установки». С момента, как прорезались мои рога, искренне считал, что использовать их на тех, кто не может защититься, – мерзко и низко. Одно дело, когда речь идет о самозащите, и совсем другое – вот так, в бытовых ситуациях, ссорах, недопониманиях.
Любое, даже самое маленькое бета-колебание – это воздействие на мозг. Как бокал алкоголя для большинства гуманоидов – вроде бы действие короткое и слабое, но если злоупотреблять… Если пить ежедневно? Если этот бокал алкоголя будут предлагать выпить при любых ситуациях? И при этом будут вливать насильно? Нет, воздействие я оставлю на случай, если не получится договориться словами.
Ингварр моргнул и перевел взгляд на мою рубашку, задержавшись на кармане.
– А это что у тебя?
– Где?
Не успел сообразить, что происходит, как следователь ловко вытянул сложенный вчетверо лист. Я удивленно проследил за ним взглядом. Рубашку дала мне Селеста перед выходом, сам я ничего не прятал в карман.
Ингварр развернул бумагу, маленькие, как у большинства оршей, глаза забегали вдоль строк, в воздухе отчетливо разлилось раздражение.
– Что это такое?! Почему ты сразу не отдал? – возмутился следователь так искренне, что мне стало любопытно, что же там написано.
Мужчина бросил записку на стол, и я торопливо ее схватил. Наклонным почерком с завитушками рукой Селесты были выведены аккуратные руны:
Одна Вселенная знает, чего мне стоило сохранить лицо при виде этих строк. Селеста, оказывается, всю дорогу думала о нашем разговоре и наскоро сочинила записку на случай, если у меня все-таки возникнут проблемы. Да еще и какую! Для маэстро душ и желаний это удар ниже пояса во всех смыслах. Захотелось запрокинуть голову и расхохотаться. Теперь настойчивость, с которой Аюр пытался объяснить, что я принадлежу ему как товар, выглядела еще более двусмысленной.
– Так почему ты ничего не сказал сразу?! – взбеленился орш.
Очевидно, ярлыки «ночной мотылек» и «строитель заборов» напрочь вычеркнули меня из списка вероятных маньяков.
– Простите. – Пожал плечами. – Я не умею читать. А что здесь написано?
– Все, свободен! – Он открыл дверь и крикнул: – Господин Аюр, вам штраф за нарушение порядка в городе в пятьсот секкеров.
– А как же моя собственность? – донесся растерянный голос маэстро.
– Она давно не ваша. Даже не смейте такую ерунду впредь заявлять!
Глава 25. Сколько стоит правда?
Селеста Гю-Эль
Пришедшая за помощью Льерта оршанка мне не понравилась, и дело было не в ее внешнем виде, хотя даже по меркам Оенталя он был слегка вызывающим. Вмиг сжался желудок, закололо где-то под ребрами, как бывало, когда я пряталась от эмиссаров Цварга. До сих пор я считала, что так дает о себе знать пресловутая интуиция.
«Прекрати, Селеста. Это все необоснованная ревность», – мысленно приказала себе и впервые за долгое время вспомнила горные пики, скульптуру ледяной девы-воительницы и натянула кокон холодного безразличия.
Мысль написать записку Аюру пришла сама собой. Я не хотела, чтобы Льерт передавал ее маэстро, но не смогла найти договор, и идея вспыхнула как фитилек свечи в темном подвале. Быстро черкнула несколько строк на оентальском, сложила бумажку и засунула в нагрудный карман чистой рубашки Льерта. Захватив зонт-сферу, все вынесла на улицу. Если бы на месте полуконтрактника был другой мужчина, я бы в так не поступила. На родине подобная записка по праву считалась бы оскорблением, а если бы она касалась чистокровного цварга аристократической ветви… Россыпь мурашек пробежалась по телу, и фантомно заныли виски от мысли, как тот же Юдес отомстил бы за ущемленную гордость.
После отъезда Льерта в душе беспокойно ворочалось неприятное предчувствие, но я усилием загнала его в дальний угол. Я приняла душ, нанесла маскирующую крем-пасту, приготовила обед, обошла весь дом, убеждаясь, что кислотник ничего не повредил, сделала привычные дела… Подкрались сумерки, а от Льерта не было даже весточки. Оставив ужин на столе – мужчина наверняка вернется голодным, – я отправилась спать.
Сон был мучительным и липким, как паутина, мерещились какие-то гадости: то оскал рептилоида с треугольными зубами, то обжигающий до костей кислотный дождь, то кривая ухмылка Юдеса. «Наконец-то нашел тебя, а я предупреждал, чтобы ты не пряталась…» То вовсе Льерт, подвешенный на цепи в гнилом сарае, и множество алых трубок, выходящих из его тела. Не успевала я вынырнуть из зыбкой топи одного кошмара, как он сменялся другим, еще более жутким и пробирающим до дрожи.
Шершавые ладони скользнули по животу, горячее тело прижало спиной к себе.
– Льерт! – воскликнула – наконец-то не сплю! Обхватила широкие запястья, теснее прижимая мужские руки. – Ты вернулся!
– Конечно вернулся, иначе и быть не могло.
– Я так волновалась…
В голове вспыхнула сцена из последнего сна, и я всхлипнула, чувствуя себя глупо. Навоображала себе всякого…
– Тсс, уже поздно, спи. За записку спасибо.
– Записку? Так ты ее нашел?
Сердце пропустило удар. Я ожидала, что на меня обрушится ругань за самоуправство, но в ответ получила мягкий смех и поцелуй в затылок.
– Нашел. Это было гениально. Спи, дорогая.
И я уснула, свернувшись в колыбели сильных рук.
Льерт Кассэль
Проснувшись раньше Селесты, долго смотрел на нее, пьянея от мысли, что этот маленький ангел пыталась меня защитить. Ненавязчиво, в своей женской манере… Мой златовласый ангел-хранитель. Моя девочка из ближнего круга.