Селина Катрин – Личная юрэй первого принца (страница 10)

— Хорошо, — внезапно шумно вздохнув, сообщил Катэль. — Но я не буду задерживаться там. Мы сплаваем туда и обратно, ты убедишься, что жители получили воду для полива, и на этом всё. Вечером во дворце проходит праздник, на котором я обязан присутствовать.

— Конечно-конечно.

Таким образом я обзавелась личным умопомрачительным экскурсоводом, чьи волосы на солнце отливали спелой вишней. Корабль ждал у причала. Широкий, с плавно загнутыми носом и кормой, поднятыми вверх, совсем как черепичные крыши дворца, он качался на изумрудно-бирюзовых волнах. Деревянные борта потемнели от морской соли и времени, причудливый парус цвета старой охры с золотым драконом лениво хлопал на ветру. К тому моменту, как мы поднялись на борт, на палубе рядами стояли бочки, добросовестно перехваченные верёвками. Штук сорок, не меньше. Пахло смолой, водорослями и солью.

Я с трудом сдерживала восторг, рассматривая необычный транспорт. О-бал-деть, какая же красота! Я совершенно не помнила прошлой жизни, но у меня складывалось ощущение, что ни на чём подобном я не то что не плавала, а даже не видела.

Когда судно отчалило, а дворцовые крыши превратились в далёкую полоску на берегу, я зависла над водой и поняла, что мой мозг на этот раз превзошёл сам себя. Или это всё же не сон, а другой мир? Разве может человек в одиночку придумать такое?

Море имело бесподобный оттенок, безумно хотелось махнуть на всё рукой и нырнуть с разбегу. Я бы так и сделала, если бы имела тело. Солнечные зайчики играли на волнах, тёплый ветер надувал парус так, что дракон на ткани вот-вот собирался ожить и возмутиться.

— Ничего себе, — пробормотала я, глядя вниз, где в прозрачной глубине лениво мелькали рыбы размером с мою руку.

Катэль покосился на меня, но промолчал. Я восприняла это как знак одобрения и раскинула руки пошире.

— Смотри, не улети, — сказал, наблюдая, как я приподнимаюсь на ветру.

Встречный поток воздуха легонько щекотал кожу, и, если закрыть глаза, я даже могла представить, что нахожусь здесь по-настоящему.

— А то не спасёшь? — спросила я.

— А то как раз полезу спасать, и мои подчинённые решат, что я сошёл с ума, — проворчал Катэль, а я даже левый глаз от изумления приоткрыла: он что, шутит?!

Вот тут я поняла, что этот человек умеет улыбаться. Он это делал лишь уголками губ, но неожиданно настолько хорошо, что я позабыла, что собиралась ответить. Мне вдруг стало его немного жаль. Примерно так, как жалеют человека, у которого всё есть, но который не умеет этим пользоваться. Вот сидит в своём пыльном — ну ладно, чистом — дворце, смотрит на все эти напольные расписные вазы, гуляет между золочёными сундуками и, по всей видимости, с утра до ночи читает свитки и проводит совещания с чиновниками. Однообразно же и никакого веселья.

— Скажи, — аккуратно решила уточнить я, чтобы проверить свою теорию, — а если бы не поездка на остров Рыбьих Слёз, чем бы ты сегодня занимался?

Катэль ответил не задумываясь:

— Утренняя практика с мечом. Доклад Мидзухо-сана о торговых соглашениях с Северными островами. Приём делегации от солеварен. Подготовка к празднику Розового Ветра. Вечером — сам праздник.

— И так каждый день?

— В разных вариациях.

— А выходные?

Он посмотрел на меня с вежливым непониманием человека, которому только что задали вопрос на незнакомом языке.

— Праздничные дни, — пояснила я. — Когда ничего не делаешь.

— В праздничные дни проводятся церемонии. Я обязан зачитывать свитки с обращениями к народу, принимать подарки, выступать судьёй на конкурсах талантов

— Ясно-ясно. — Я вскинула ладони вверх, потрясённо думая, что принц живёт вообще без выходных.

В голове вдруг сами собой возникли мысли про выгорание. Когда человек работает так долго и усердно, он может исчерпать внутренний ресурс, и это очень опасно. Я совершенно точно с таким сталкивалась, потому что видела, как люди перестают не только радоваться тому, что раньше им нравилось, но замечать, что перестали радоваться. А потом на это состояние накладываются болячки, которые перетекают в хронические. Чаще всего выгорание наступает как раз у врачей, учителей, незаменимых специалистов и руководителей — одним словом, у тех, кто привык ставить чужие нужды выше собственных.

Слово за слово, пока мы плыли до острова Рыбьих Слёз, я умудрилась выудить из Катэля большой пласт важной информации. Оказывается, тот остров, от которого мы отчалили, называется Центральным, правда, не по географическому признаку, а потому, что на нём стоит дворец правящего рода Аккрийских. К нему принадлежит сам принц. Катэль утверждал, что он и его ближайшие подчинённые — драконы. Я бы посмеялась, вот только смех в горле застрял сам собой, когда я вспомнила вчерашнее огненное шоу в исполнении его высочества.

Очень бегло я смогла нащупать крупицы знаний о том, что драконы бывают разные. Черноволосый и черноглазый Икари-сан, несколько раз поднимавшийся на корму с докладами, судя по всему, относился к той же породе. Это объясняло его выправку, нечеловеческое спокойствие и то, как он каждый раз безукоризненно останавливался в двух шагах от принца. Один раз Икари-сан вдруг резко обернулся и уставился прямо в ту точку, где я зависла над бортом. Очевидно, разговор Катэля якобы с самим собой привлёк внимание воина. Левое Крыло постоял, прислушался и удалился ни с чем. Я взяла на заметку: рядом с этим мужчиной надо вести себя осмотрительнее. Чует не чует, но явно не так прост, как кажется.

Касательно управления всем Огненным Архипелагом я тоже узнала много нового. Во-первых и в-главных, на плечи Катэля как первого принца ложилась основная тяжесть. Ему помогал второй принц — Олсандер, но он занимался больше взаимоотношениями с соседними государствами, остальные братья — вообще постольку-поскольку. Почти все счастливо женились, кто-то сосредоточился на семье, кто-то на здоровье (третий принц Рэйден много лет был серьёзно болен), пятый — Широ — появлялся во дворце набегами. Ему нравилось путешествовать, помогать обывателям и копить знания в сфере медицины. Здесь опытных врачей с магией называли исэи.

У Катэля имелись ближайшие помощники — Правое и Левое Крылья: Мидзухо-сан и Икари-сан соответственно. Первый, по моим воспоминаниям, низенький, пухленький и с лёгкими залысинами, являлся кем-то вроде личного секретаря.

Мидзухо-сан занимался всем, что касалось бумаг, свитков и слов. Он вёл расписание принца, принимал доклады чиновников, фильтровал просьбы и жалобы, определяя, что достойно внимания его высочества, а что можно решить и без него. Составлял письма, вёл переговоры с младшими чиновниками и отдавал распоряжения дворцовому казначею.

Икари-сан — высокий, гибкий и, как выяснилось, очень внимательный — был кем-то вроде доверенного лица и личного телохранителя. Охрана, сопровождение, контроль за стражей, разведка, исполнение деликатных поручений, которые не доверяют бумаге. Так, он первым поднялся на корабль, осмотрел все бочки с водой и корму и лишь только после этого сделал жест Катэлю, что тот может взойти на борт. Если Мидзухо-сан был голосом и памятью принца, то Икари-сан был его тенью — молчаливой, предупредительной и, подозреваю, весьма опасной в случае необходимости.

Сам государственный аппарат предполагал четырёхранговую систему. Высшие чиновники носили те самые фиолетовые или пурпурные халаты — это старшие советники, управляющие крупными островами и занимающиеся отдельными направлениями: флот, земледелие, торговля, суд, дипломатия, храмы, строительство и многое другое. Области, которые называл Катэль, не всегда казались мне логично выделенными, но на Огненном Архипелаге они сложились исторически. Именно в кругу крикливых старших советников я видела Катэля, и именно к ним относился тот самый Тархунчик то есть Такахиро-доно. У него даже суффикс у имени был специальным, показывающим особый высший ранг.

Средний ярус носил кимоно особого красно-оранжевого оттенка — не путать с алым цветом, символом рода Аккрийских! — состоял приблизительно из двухсот существ и подчинялся высшему ярусу. Так называемый полевой ярус — зелёные кимоно. Это инспекторы, помощники управляющих, надзиратели на мелких островах. Их было много. Совсем младшим отводился синий цвет. Это были писари, счетоводы и архивисты, официально признанные учёные — одним словом, те, кто знал про Огненный Архипелаг всё и при этом не имел никакой власти.

Чтобы получить право даже на синее кимоно, необходимо было сдать экзамены. Раз в три года на Центральном острове во дворце Аккрийских проводится открытый экзамен. Теоретически любой — человек, дракон, оборотень или маг — может попытаться сдать его. Практически — только тот, кто годами готовился. Дети богатых семей нанимают учителей, дети бедных семей учатся сами и почти никогда не проходят дальше первого тура. А соответственно, чтобы пройти в верхние ярусы, надо это право заслужить.

Таким образом, я выяснила, что почти все обладатели фиолетово-пурпурно-сиреневых кимоно, то есть чиновники высшего яруса, являлись сплошь драконами или оборотнями. Конкретно заинтересовавший меня Такахиро-доно относился к роду барсучьих. Когда Катэль сказал об этом с серьёзным лицом, я чуть не прыснула со смеху, но всё же удержалась. Для него это всё было само собой разумеющимся, а для меня — диковинным.