Селина Катрин – Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница (страница 8)

– А почему я, кстати, не понимаю этого языка? – Я очнулась в тот момент, когда дверь-слайдер отъехала в сторону.

– Это же «Безымянный», флагманский корабль Особого Отдела, – пояснила эльтонийка словно нечто само собой разумеющееся.

Видимо, это должно было многое мне объяснить, но вместо этого мысли скакнули к словосочетанию «флагманский корабль». Я много раз ездила мимо космопорта Танорга и интересовалась космическими кораблями, поскольку они тоже являлись техникой. Флагманами называли не просто огромные лайнеры или крейсеры, флагманами называли крупные вооружённые судна военных и частных охранных предприятий.

Болезненная догадка, как магнитная вспышка на солнце, пронзила моё сознание. Сердце пропустило удар, а горло на миг сжалось, не пропуская воздух в лёгкие.

– Это ведь были вы, да? Из-за «Безымянного» взорвался рейсовый пассажирский лайнер? Мы летели на Зоннен, там просто не было ничего, что могло бы стать причиной взрыва.

Лицо Элизабет неуловимо изменилось. Как только я начала говорить, она стремительно что-то набрала на панели каюты, и свет отключился, впрочем, как и вентиляция. Потухли лампочки на регенерационной капсуле. В абсолютной тишине и в тусклом свете звёзд из иллюминатора она подошла ко мне и прошептала в самое ухо:

– Молчи о догадке, Джерри, если не хочешь проблем на свою прекрасную головку. – И, уже выпрямившись в полный рост, добавила: – И всё-таки я тебе рекомендую задуматься о карьере агента алеф-класса. В проницательности тебе не отказать.

С её уходом жёлтая диодная подсветка и шуршание вентиляции возобновились. Вспыхнул салатовым свечением дисплей на регенерационной капсуле, а я поёжилась.

Одним коротким ответом Элизабет дала понять мне две вещи. Во-первых, катастрофа с гражданским лайнером – действительно дело рук, а точнее, ракет «Безымянного». Скорее всего, это было случайностью, роковой ошибкой таинственного руководства, но Особый Отдел ни перед кем не отчитывается. Именно поэтому, чувствуя за собой вину, кто-то неведомый свыше отдал распоряжение спасти мне жизнь, даже вводом столь дорогостоящей сыворотки.

А во-вторых, эльтонийка ненавязчиво сообщила, что помещение прослушивается, а возможно, и просматривается скрытыми камерами.

Чувствуя, что голова начинает болеть от всех этих мыслей, я удобнее улеглась в капсулу и заснула.

Глава 4. Лоретт

После ночного разговора с Элизабет дни завертелись. Утром зашёл Андрэ и проверил моё состояние, что-то подкрутил в настройках капсулы, спросил о самочувствии и убил мою надежду на получение нормальной пищи.

– Джерри, тебе минимум пять лет придётся питаться изолятами белка и аминокислотами. У тебя донорское тело экспериментального биоандроида. Часть внутренних органов, в том числе кишечник, ещё не полностью развиты. Всё, что я могу, – это попросить добавлять искусственные вкусовые добавки в блюда.

Как позднее оказалось, пенопласт с запахом синтетической клубники на вкус ещё более омерзителен, чем просто пенопласт. Но человек – удивительное существо – со временем привыкает ко всему. То, что в первый раз кажется просто несъедобным, на второй уже попадает в категорию «всё ещё отвратительно, но кушать-то хочется», а к десятому приёму пищи и вовсе занимает позицию «любая еда лучше, чем болезненные уколы витаминов и капельница с глюкозой».

Миттар был безупречно вежлив и предупредителен, но меня не оставляло ощущение, что он беспокоится не столько обо мне, сколько о вложенных в моё тело имплантах, наноботах и прочих вещах, суммарно стоящих как несколько космических кораблей класса Спейс-Х.

Уже через три дня к визитам Андрэ присоединилась молоденькая пиксиянка Лоретт, сообщив, что она тренер по физической подготовке для бета-агентов и с этого дня будет по несколько часов в день учить меня управляться с новым телом. Поначалу я удивилась – зачем мне её помощь? Но когда я полностью оклемалась и попробовала взять стакан с водой в руку, он лопнул в моих пальцах, словно проколотый иглой воздушный шарик. Так и начались мои первые уроки. Сначала они проходили в медицинском блоке, но уже через два месяца меня перевели в личную каюту.

– Вот металлический прут. Попробуй его согнуть, но очень аккуратно. – Лоретт протянула мне прутик диаметром в полсантиметра с заострёнными концами.

Я удивлённо пожала плечами, взялась за концы и медленно стала сдавливать их, формируя из палки букву «с». Прут поддавался легко, я даже практически не прикладывала усилий, но в какой-то момент пальцы заскользили по гладкой поверхности, и кончик железки проткнул мою ладонь.

– А-ай! – Я не удержалась и поморщилась.

Несколько алых капель упали на пол, и тут же из раздвижной панели выехал робот и стал тщательно вытирать поверхность тряпкой.

– Я же сказала, что ты должна действовать аккуратно! – Пиксиянка поджала губы, а две из её шести рук безвольно опустились вниз. – Ты поспешила.

Я почувствовала себя действительно бездарным ребёнком, который не может научиться складывать один и два. Поспешила, не поспешила – какая разница? Результат же есть. Я плюнула на жжение в ладони и сложила дурацкий металл пополам.

– Вот, я выполнила поставленную задачу. А рука, швархи с ней, заживёт. Тем более боли почти не чувствую.

Я разглядывала рану на ладони.

– Твой болевой порог поменялся из-за воздействия наноботов на нервную систему, – раздражённо ответила пиксиянка, – но это не значит, что ты должна безответственно относиться к собственному телу.

Собственному – ага, как же!

– Не понимаешь? – переспросила Лоретт, а затем взяла у меня металлическую палку и, держа её тремя руками, ещё тремя ловко завязала в узел, словно это была верёвка из самых обычных прядильных волокон.

– Но ка-а-ак?! – Я с изумлением посмотрела на хрупкую с виду девушку. Пшеничные волосы до лопаток, аккуратное лицо, чуть приплюснутый большеватый нос, плотный чёрный костюм, точь-в-точь как у Элизабет, разве что закрывает шею целиком и с перчатками. Единственное – шесть рук вместо привычных двух. – На вид ты просто девушка, такая, как я была раньше. У тебя тоже наноботы?

– Нет! – резко оборвала меня Лоретт. – Во-первых, никогда и никому не говори о том, что в твоём теле присутствуют эти молекулы! Даже слова такого не произноси! Меня посвятили в тайну сыворотки, но ты больше никому не сообщаешь эту информацию! – С нажимом, глядя прямо мне в глаза, она словно отчитывала меня. – Неужели тебя не предупредили? – Она прищурилась, а я промолчала в ответ. – Не будь ты сейчас на «Безымянном», они бы просто разнесли твой мозг к шварховой бабушке! Для Особого Отдела очень важно сохранить секрет сыворотки любой ценой, и если ты кому-нибудь ещё ляпнешь про наноботов, вопроса выбора, наплевать на вложенные в тебя деньги или сохранить тайну, не встанет. Поняла?!

Я сглотнула и судорожно передёрнула плечами. Такой исход событий как-то не приходил мне в голову.

Мой запоздалый кивок и ошалелый вид смягчили Лоретт, и продолжила она уже более терпеливо:

– …Во-вторых, настоятельно рекомендую тебе поскорее забыть прошлое и избавиться в речевых оборотах от конструкций «кем я была раньше», «в моей прошлой жизни» и так далее. Здесь никого не интересует прежняя Дженнифер, – снова жёстко одёрнула меня Лоретт. Умом я понимала, что она права, но всё равно было немного обидно слышать такие бездушно-холодные слова. – А насчёт внешности ты права, – продолжила пиксиянка, переключая внимание, – никто в здравом уме не сопоставит меня с трёхкратным чемпионом боёв без правил на спутнике Карридо.

Я потрясённо выпучила глаза. Карридо – планета-тюрьма с ядовитыми испарениями, на которой преступников заставляют добывать полезные для Федерации минералы, а на её спутнике ежегодно проводятся самые жестокие бои без правил не на жизнь, а на смерть, так как бойцам уже давно нечего терять.

Ядовитые испарения Карридо вызывают судороги, галлюцинации и сильнейшие боли. Даже самые здоровые гуманоиды могут прожить в этом адском месте от силы пять-восемь лет, а обычный человек не более года – слишком велика радиация и влияние атмосферы.

Нам рассказывали об этой планете ещё в школе, на уроке мировой политики, и уже тогда я была шокирована тем, что некоторые гуманоиды могут вот так просто записаться на бой, понимая, что в случае победы максимум, на что могут рассчитывать, – перевод на месяц на какой-нибудь астероид с более мягкими условиями, а в случае проигрыша наверняка расстанутся с жизнью.

«Не всегда смерть – это плохо, – сообщил тогда ошеломлённому классу учитель. – Бывают такие ситуации, когда смерть – это награда».

Я смотрела на шестирукую блондинку, и в голове у меня всплывали тысячи вопросов. Как она оказалась на спутнике Карридо? Было это заданием или её кто-то подставил? Может, она сидела в тюрьме за какие-то преступления и Особый Отдел её выкупил? Как смогла выжить среди ядовитых испарений?!

– Не спрашивай, – криво усмехнулась пиксиянка, прекрасно прочитав на моем лице эти вопросы. – Всё, что могу сказать, – в награду за успешное выполнение поставленной задачи на Карридо мне разрешили отойти от полевых заданий, и теперь я просто тренирую бета-агентов на «Безымянном».

Лоретт протянула мне связанный узлом прут, рукав её комбинезона чуть-чуть задрался, и на секунду под ним мелькнула полоска кожи. Или, если точнее, то, что раньше было ею: уродливые бурые рытвины, перечёркнутые многочисленными рубцами, будто кто-то пытался снять кожу с девушки.