Селина Аллен – Заставь меня влюбиться (страница 8)
Ауч.
– Хорошо, в таком случае я хочу, чтобы ты вернулась, – сказал я.
Она удивленно вскинула брови, явно не ожидая от меня подобной щедрости.
Но я был очень щедр.
– Зачем тебе это?
– Через два дня я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Нью-Йоркский отель будет под управлением нового человека. И последнее, что мне сейчас нужно – искать ассистентку. Какими бы напряженными ни были наши с тобой отношения, ты явно не глупа, очень старательная и ответственная… – Я замер на полуслове, когда понял, что невольно отвесил ей сразу два комплимента.
Сабрина задумчиво прикусила губу, как делала это часто. Мне показалось, что запахло горелым. В прямом смысле.
– Не думаю, что… – Она остановилась и обеспокоенно принюхалась. – Крысиные хвостики! Мои овощи! – Ничего не объяснив, Сабрина побежала по короткому коридору и скрылась за углом.
Крысиные хвостики? Отличная замена слову «дерьмо», хоть и странная.
Я колебался несколько секунд, а потом пошел за ней, решив, что ей может понадобиться моя помощь. Как я понял, она убежала на кухню. Послышался звон кастрюли и столовых приборов, а за всем этим раздался громкий детский смех, который моментально пригвоздил меня к полу.
Это же не галлюцинации?
Смех точно шел не из кухни. Я оглянулся на другую комнату, замечая лишь выкрашенную в светлый стену и комод.
– Сабрина, все хорошо? – спросил я, не отрывая взгляда от прохода в комнату.
– Да! Жди меня у двери, пожалуйста.
Снова смех.
Черта с два я буду стоять здесь!
Я свернул в ту самую подозрительную комнату. Взгляд сразу выхватил бесчисленное количество полотен, стоящих на полу, прислоненных друг к другу. В воздухе был легкий запах краски.
– Значит, ты художница, – усмехнулся я себе под нос, вспоминая, как гадал, каким именно искусством могла заниматься Сабрина. Из окна открывался не самый приятный вид, однако комната была наполнена светом и уютом. Помещение, по размерам сравнимое с конурой, было куда уютнее моего дома.
Шум отвлек меня, я повернул голову и заметил небольшой манеж в углу. В центре него сидел ребенок. Он улыбался, играя с поющей плюшевой игрушкой, но заметив меня, нахмурился.
Это так сильно удивило меня, что я оторопел на несколько секунд.
Сабрина подрабатывает няней? Художница, работница гостиничной сферы и няня. Где-то был подвох.
Я подошел ближе, разглядывая ребенка, и понял, что это девочка. Темные короткие волосы были собраны в хвостик, что делало голову девочки похожей на луковицу. Розовая резинка, розовая одежда – точно девочка.
Малышка улыбнулась, открывая вид на маленькие торчащие зубы – неполный комплект. Надеюсь, они вырастут, иначе бедняжке придется искать хорошего дантиста.
Я был спокоен, однако стоял как парализованный, мне никогда раньше не приходилось видеть маленьких детей так близко. Я не много знал о них: дети плачут, не умеют подтирать себе задницы и появляются в результате секса двух разнополых людей. Все. Я не испытывал неприязни к детям, но относился к ним равнодушно. Все это было слишком далеко от меня.
Девочка вдруг опустила голову и лукаво взглянула на меня исподлобья, все сильнее растягивая губы в улыбке.
Что здесь, мать вашу, происходит?
Сердце в моей груди замерло, огромные темно-синие глаза заглядывали прямо в душу. Она напомнила мне кое-кого. Так в детстве делала Джоанна – моя сестра, когда что-то замышляла. Но все дети же похожи, не так ли?
Мысль, посетившая меня, едва не вызвала у меня обморок. А что если?..
Не может быть.
Но если…
Нет. Я всегда заботился о безопасности, черт возьми, ни один мой секс не проходил без презерватива. Это было предельно важно для меня, у меня пунктик на чистоту.
Я судорожно стал отсчитывать месяцы. Девочке на вид год или полтора, я не знал, добавим сюда девять месяцев, а с Сабриной мы встречались около двух лет назад…
Вдруг мне в руки прилетела та самая поющая игрушка, которая до этого была в руках у ребенка. Я сжимал зеленую штуку и никак не мог понять, что это такое.
Вроде кузнечик.
Подняв взгляд, заметил, как маленькая проказница начинает смеяться, ужасно довольная тем, что швырнула в меня плюшевого кузнечика. Ее улыбка, хоть и почти беззубая, отзывалась непривычной тяжестью во мне. И странное чувство разъедало меня до костей… Словно я видел этого ребенка раньше, или видел кого-то до ужаса похожего на нее.
Нет, черт побери.
Этого просто не может быть!
– Что ты здесь делаешь? – послышался возмущенный вскрик Сабрины.
Я вздрогнул, что было охренеть как нетипично для меня, и обернулся, встречаясь взглядом с разъяренным лицом Риттер.
Девочка совсем не похожа на Сабрину, к тому же в резюме мисс Риттер нет ни слова о ребенке или муже. Она не замужем, не имеет детей. Тем не менее, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ребенок живет именно в этом доме. Детская мебель, обилие игрушек: что-то на полу, что-то убрано в пластиковую корзину. Отпечатки желтой краской детских рук на стене комнаты. Сабрина не может работать няней каждый день, она работает в отеле.
Работала.
– Твоя дочка? – спросил я, игнорируя возглас Сабрины и свое колотящееся о ребра сердце.
Она зашевелила губами, словно испугалась моего вопроса. Но какого черта она пугалась бы такого простого вопроса?
– Да…
– Сколько ей? – резко спросил я, замечая, как паника в ее глазах начинает разрастаться.
– Тебе нельзя было сюда! – мгновенно собравшись, воскликнула она, подбегая к манежу и вставая между мной и им, будто я представлял опасность для ее ребенка.
Мне не нравилось это дерьмо. Почему она ведет себя так странно?
Одолеваемый яростью, я шагнул ближе.
– Ты слышала вопрос. Сколько ей?
Сабрина выпятила вперед подбородок и смело встретила мой взгляд.
– Год и два месяца, но это не твое чертово дело!
Я тяжело дышал, пытаясь осмыслить то, что она сказала.
Не может этого быть.
Хотя сроки совпадают.
Я всегда предельно осторожен. Мои карманы набиты презервативами.
Но я просто не мог не спросить.
– Эта девочка… моя?
Глава 4
Я готова была сквозь землю провалиться, только бы не видеть его пугающего взгляда. Конрад был не просто зол. Он пришел в бешенство. И чем дольше я тянула с ответом, тем краснее становилось его лицо.
Боже, надеюсь, он не умрет в моей детской, уверена, смерть такой важной шишки повесят на меня.