Селина Аллен – Заставь меня влюбиться (страница 15)
– Я знаю, что это собака, и собаки громко лают. Дети могут пугаться подобных звуков. Ты не знал?
По его взгляду было видно, что он действительно не знал. Вернее никогда об этом не задумывался до этого момента, ведь ребенка у него не было. Отвечать на мой вопрос он не собирался. И пока Хэтфилд раздумывал о чем-то, я прошла в салон и расположилась в понравившемся мне кресле. Аврора становилась все тяжелее, и иногда мои руки начинали затекать, как сейчас, поэтому возможность сесть была для меня чуть ли не божьим благословением.
Конрад подошел к псу и дал ему команду быть тише. Это показалось мне забавным. Но как ни странно, бульдог послушно лег на свое место, однако какое-то время продолжал настороженно на меня поглядывать.
Хэтфилд расположился в кресле напротив меня. Хоть нас и разделяло приличное расстояние, я чувствовала себя неуютно рядом с ним. В самолете было восемь кресел, но сел он именно напротив меня. Готова поспорить, ему нравится действовать мне на нервы. Или, как вариант, он опасается, что я выбью локтем стекло иллюминатора и сбегу.
Вскоре самолет взлетел. Когда прекратилась тряска, я решила переложить дочку на соседнее сиденье. Прижимая к себе Аврору одной рукой, я пыталась застелить место детским одеяльцем. Конрад, заметив это, встал.
– Давай я заберу ее, – сказал он.
Я резко выпрямилась и прижала малышку к своей груди.
– Нет! – Страх, проскользнувший в моем голосе, был слишком явным. Его лицо исказилось в недоумении.
За месяц работы на него я поняла, что этот мужчина мог умело прятать свои эмоции. Все кроме раздражения, недовольства и гнева. Этого он никогда и не пытался скрыть. Но сейчас он не смог утаить от меня ни одной. Я заметила в его глазах возмущение и печаль – да, именно печаль. Будто мое невольное восклицание добралось до самой глубины его души.
Конрад прошел мимо меня и взял одеяло из моих рук, затем аккуратно застелил кресло.
– Если что-то понадобится, просто скажи. Не заметил, чтобы ты была немой.
– Спасибо.
Он не ответил, вернулся на свое место, взял в руки планшет и принялся игнорировать мое существование.
Оглядев еще раз салон самолета, я тихо хмыкнула:
– Значит вот, как ты живешь. Заказываешь самолеты, отравляешь атмосферу арендованными махинами.
Хэтфилд замер, его взгляд медленно поднялся от планшета и остановился на моем лице.
– Я отравляю атмосферу
– Самолет твой? – изумилась я.
С его губ сорвался странный скупой смешок, будто тот факт, что я посчитала самолет арендованным, оскорбил его до глубины души.
Чертов павлин.
Ну конечно у него был свой самолет, я не удивлюсь, если у такого человека как Конрад будет своя планета в солнечной системе.
Я расстегнула джинсовую куртку и собрала непослушные рыжие волосы в высокий хвост.
– Меня удивило то, что ты не попыталась улизнуть, ни одной попытки не предприняла, – сказал он, не отрывая взгляда от экрана планшета.
– Ты следил за мной?
– Да, – честно ответил он.
Я натянуто улыбнулась. Нужно быть милой с ним. Неизвестно чем обернется моя несдержанность.
– Сидел в кустах или лежал под соседской машиной? Может, залез в беличье дупло? Хотя сомневаюсь, что твоя надменная задница и раздутое самомнение поместились бы туда.
Черт, я собиралась быть с ним милой.
– Я стараюсь избегать подобных районов, чтобы не наступить ботинками в дерьмо. Для наблюдения есть специальные люди, – он говорил прямо, не опасаясь моей реакции. Конрад был не из тех, кто заискивает и увиливает от ответа. Кажется, он тот, кто всегда говорит правду, неважно хотят ее слышать или нет. – Я опасался, что ты можешь увезти мою дочь.
О нет. Запас моей любезности истощился слишком быстро. Впрочем, его не было с самого начала.
– Она не твоя! Ты для нее чужак, – прорычала я.
Он отложил планшет в сторону и небрежно откинулся на спинку кресла, не спуская с меня пронизывающего насквозь взгляда.
– У меня будет достаточно времени наверстать упущенное. Да и потом, разве в этом есть моя вина? Я понятия не имел, что у меня есть ребенок.
– Ну хватит! Ты пытаешься выставить виноватой меня. Но во всем этом есть только твоя вина. Я свою обязанность выполнила. Я сообщила тебе о беременности.
Его брови взлетели так высоко, что едва не покинули мужественное лицо. Это было
– Сообщила? Очень интересно, как именно ты это сделала. Голубем послала мне письмо? Плохие новости для тебя, над Аризоной он сдох от жары, потому что я не получил ничего.
– Я написала тебе сообщение.
– Нет, Сабрина, не было такого. И я терпеть не могу лжецов, – он осуждающе покачал головой.
Лжецов?
Я никогда не забуду тот период. В те дни я чувствовала постоянную сонливость и усталость. Сидя на крышке унитаза в квартире, где мы тогда проживали с дедушкой, я вдруг поняла, что у меня задержка. Паря на грани нервного срыва, я купила тест на беременность, он был положительным. Тогда я купила еще пять тестов разных фирм. Ни одного отрицательного. Я была в ужасе.
Беременность стала шоком для меня. Ребенок никак не вписывался в мою жизнь, и дело было вовсе не в моем желании или нежелании иметь ребенка. Я работала на износ, брала больше смен, ведь на мне висели огромные счета за медицинские услуги и кредит за обучение. Но даже это не было тем, что разлагало меня. Болезнь дедушки прогрессировала, прогнозы были неутешительны. Приговор, который вынес ему врач, совсем подкосил меня: год. Это был максимум.
Я хотела сделать аборт. Назначила прием, пришла к врачу. Но так и не смогла довести дело до конца. Моя нерешительность никак не была связанна с любовью к детям. Это скорее было проявлением эгоизма. Я вдруг поняла, что и так вот-вот останусь одна, кроме дедушки у меня никого не было. Мне нужен был этот ребенок, чтобы не чувствовать себя одинокой. Тогда я еще не осознавала, что оставить Аврору станет моим лучшим решением, сейчас я не представляла своей жизни без нее. Моя дочь – часть меня. Это тяжело объяснить и невозможно ни с чем сравнить. Такой связи не бывает ни с кем другим.
После нелегкого решения оставить ребенка, я захотела рассказать все Конраду, и не собиралась скрывать, что мне нужны деньги и помощь. Я нашла записку с его номером, ту самую, что он сунул в карман моего форменного фартука в клубе. Но что сказать человеку, которого я обокрала?
Пересилив себя – свой страх, я принялась звонить ему, два, три раза. Трубку не брали. Тогда я оставила голосовое сообщение, призналась, что беременна. Но этого мне показалось мало, и я отправила еще и сообщение. В ответ ничего. При следующей попытке позвонить ему, мой вызов сбрасывался, а это значит, что он просто заблокировал меня. Поэтому его слова так сильно злили меня сейчас, я не была лгуньей.
– Но я посылала. Ты просто занес мой номер в черный список.
– Абсурд, я не страдаю провалами в памяти, – сердито возразил он.
– Проверь, – пожала плечами я, а затем продиктовала свой номер.
Он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и небрежно достал телефон из кармана джинсов. Осознание того, что я права, грело меня изнутри. Он точно заблокировал меня.
– Я повторю номер…
– Не нужно, я запомнил, – отмахнулся он.
Я следила за ним, подмечая малейшие детали. И когда он нашел, что искал, то на его лице отразилось сильное удивление, а затем он нахмурился, явно сбитый с толку. Однако я склонялась больше к тому, что он прекрасный актер. Чертов Конрад Хэтфилд заслуживал Оскара больше самого Лео ДиКаприо.
– Здесь есть этот номер. Он заблокирован. Но я не помню, чтобы делал это.
Я победно улыбнулась:
– Плохая память или филигранная ложь?
Конрад бросил на меня сердитый взгляд, который повелевал мне замолчать. Я поежилась, моя победная улыбка превратилась в уродливую гримасу. За ней я прятала разочарование. Он все же заблокировал меня. Дочь ему не нужна была, и я не нужна. Почему тогда сейчас он ведет себя как мировой папаша?
– Я разберусь с этим. Не мог номер попасть сюда просто так, – небрежно бросил он.
– Просто не стоит делать громких заявлений. Аврора не нужна была тебе тогда, с чего бы ты нуждался в ней сейчас?
Он был на взводе, словно полыхающий костер, а я тонкой струйкой подливала бензин.
Да, останавливаться не в моих правилах.
– Я уже сказал, что не знаю, как так получилось.
– Конечно.
Конрад сделал глубокий вдох, его ноздри затрепетали от гнева.
– В любом случае, ты не посмеешь мешать мне.
– Мешать? И что это еще за тон? Думаешь, я здесь злодейка? Ты увез меня из Нью-Йорка, из моей уютной квартирки, а я даже не стала сопротивляться. Мы в небе, на пути… Да я даже не знаю, куда ты везешь нас!