Селина Аллен – Заставь меня влюбиться (страница 14)
– А что я могу? Если я буду сопротивляться, то сделаю хуже нам обеим.
– Дочь моей кузины Лурдес из Провиденса учится на юриста. Только скажи, она сделает все, чтобы защитить вас с Авророй, – твердо отрезала Роза.
Роза не улавливала сути. Я не переживу затяжной войны из которой с большей долей вероятности не выйду победительницей.
– Сомневаюсь, что она уже может выступать защитником в суде. А даже если и так, ей не под силу одолеть адвокатов, которыми запасется Конрад. А мне не под силу оплатить все расходы на суд.
– Мы можем попытаться. Не сдавайся!
– Я не сдаюсь.
Роза громко хмыкнула. Я поднялась с дивана и, остановившись у окна, сложила руки на груди. Было темно, и улицы в этом районе действительно выглядели зловеще. Я никогда не смогу отпустить Аврору гулять одну в этом месте, даже будь она тинейджером. Гордость в первую очередь навредит мне и моей дочери. Конрад прав, здесь небезопасно. Не знаю, куда он заберет нас, но сомневаюсь, что он живет в районе вроде этого.
– Дедушка всегда говорил, что партия выигрывается тем, кто потерял много пешек, но сохранил короля. Нельзя прийти к победе, ничем не пожертвовав при этом. Я поступаю по-умному. Зачем мне ввязываться в войну против него, если можно наступить себе на глотку и сделать то, что он хочет. Если это означает, что больше Аврора не будет ни в чем нуждаться, то я готова, Роза.
– Твой дедушка имел в виду вовсе не это. Не стоит переворачивать слова, милочка. Ты сдаешься.
Сейчас Роза вызывала во мне лишь раздражение, ведь я еще днем все решила. Но ссориться с ней мне не хотелось. Я была бесконечно благодарна ей. Когда дедушка болел, она приходила чаще, чем требовали ее смены, она не просила за это оплату. Она заботилась о нем так, как никогда не смогла бы позаботиться я. Роза многое умела и была гораздо мудрее меня.
После смерти дедушки я не могла больше оплачивать квартиру в Бруклине. Роза помогла и здесь. Она привезла меня сюда, ее сестра сдала мне квартиру по самой низкой цене.
– Я вижу, что твоя аура стала оранжевой, – заметила она.
– И что бы это значило?
– Ты раздражена.
– А что насчет его ауры? Ты же видела его днем. Скажи мне, Роза. – Я не верила в эту чушь, спросила только для того, чтобы увести разговор в другое русло.
Роза пригладила волосы и нахмурилась.
– Он зол, и прибывал в ярости.
– Все это ты увидела в его ауре? – ухмыльнулась я.
– Нет, все это я прочла на его лице, когда он влетел в квартиру, – ответила она. – Что бы я ни сказала, ты не передумаешь. Но подумай, Сабрина, мы можем вас спрятать. Зевс знает людей, которые делают фальшивые документы.
– Не выйдет. Он все равно найдет меня. И найдет ее.
– Сейчас не девятнадцатый век, ему не удастся лишить тебя родительских прав, люди так больше не живут.
– Такие люди, как он – живут. Я не могу рисковать.
Роза еще около часа пыталась уговорить меня, но я была непоколебима. В итоге она поднялась с дивана и, расправив платье, зашагала в прихожую.
– Мне пора домой. Я навещу вас завтра, хочу попрощаться, но все еще надеюсь, что ты одумаешься.
Когда дверь захлопнулась, я привалилась к ней и скатилась на пол.
Я не хотела ехать с Конрадом, я ненавидела его, но в моей голове была лишь одна мысль: так будет правильнее. Я не могу знать, станет ли Хэтфилд папой мечты, но лишь на секунду я допустила, что если Конрад хоть чуть-чуть постарается быть хорошим отцом для Авроры, я пойду на все. И пусть мне придется жить под одной крышей с самодовольным придурком. На его стороне были деньги. Я никогда не считала себя меркантильной, но и идиоткой не была. С его деньгами у Авроры будет все самое лучшее. Она сможет пойти в любую школу, сможет стать той, кем захочет: балериной, врачом или писателем, кем угодно. Ей не придется брать огромные займы в банке, чтобы оплатить обучение, она не будет питаться дешевой лапшой из грязной китайской забегаловки. У нее будет все, чего не было у меня.
Но если он только попробует разочаровать ее, я прикончу его голыми руками.
Глава 7
Утром к дому подъехала машина. Дорогое авто премиум класса совсем не вписывалось в антураж бедного квартала. Каждый понимал, что тем, кто сидит внутри, здесь не место.
Я послушала Хэтфилда и не стала забирать из квартиры много вещей. У нас с Авророй был только один чемодан, ну и парочка важных для меня картин. Зевс помог нам с вещами.
Из машины вышел Конрад. Лицо его потемнело, стоило синим глазам остановиться на фигуре моего друга.
– Ты уверена, что добровольно едешь с ним? – спросил племянник Розы.
– Да. Я все решила. Спасибо, Зевс.
Конрад подошел к нам, забрал мой чемодан у Зевса.
– Я сам с этим справлюсь, – грубо отрезал он.
– Только попробуй не справиться, – ответил мой друг.
Я тайком наблюдала за Хэтфилдом. Его брови были так сильно нахмурены, что создавалось впечатление, будто он уже долгое время терпит зубную боль и едва справляется с этим. Его взгляд снова и снова бегал по лицу Зевса, тело Хэтфилда было напряжено, будто он в любой момент был готов достать шпагу из-за спины и воткнуть ее моему другу в живот.
И я не понимала в чем, черт возьми, дело. Я и Аврора уже едем с ним добровольно, так почему он ведет себя так, будто утром случайно сел на кактус?
Зевс подошел ближе к нам и улыбнулся Авроре.
– Береги маму, кроха.
– Сабрина, давай быстрее, мы опоздаем на самолет, – недовольно выдал Конрад.
Я бросила в его сторону укоризненный взгляд. Он умрет, если подождет еще одну минуту?
Жаль, мне так и не удастся попрощаться с Розой. Работа не отпустила ее.
Конрад открыл заднюю дверь автомобиля, ожидая, когда мы с Авророй сядем в машину.
– Пока, Зевс, надеюсь, мы еще увидимся.
– Мы всегда рады тебе, Сабрина, – ответил мой друг, затем, взглянув на Конрада, помрачнел и снова вернул взгляд ко мне. – И поможем тебе в любой момент, только попроси.
Я кивнула, чувствуя легкую тоску в груди, прижала к себе дочку покрепче и села в машину. Водитель быстро доставил нас к месту назначения: не просто в аэропорт, а прямо к самолету. Раньше мне не доводилось летать на самолетах. А этот, кажется, еще и частным был. А значит, полетит тогда, когда скажет Конрад.
Аврора уже начинала капризничать. Малышка хотела спать.
– Ты говорил, что мы можем опоздать, – фыркнула я.
Водитель выгрузил из багажника чемодан и картины и передал все это члену экипажа. Конрад пропустил меня вперед, безмолвно призывая подняться на борт.
– Чуть не расплакался, глядя на ваше сердечное прощание, – язвительно бросил он.
Я прикусила язык, чтобы не нагрубить ему и молча поднялась на борт.
Если бы не знала, что он терпеть меня не может, то решила бы, что мистер Хэтфилд приревновал меня к Зевсу. Но это же абсурд. Меня и Хэтфилда связывала взаимная ненависть. Так что объяснение его поведения было крайне простым – мистер важная задница придурок по своей натуре.
Он шел сзади, его тяжелый взгляд ощущался на моем затылке покалыванием.
В проходе я замерла, оглядывая салон самолета. Здесь было светло и уютно, как в маленькой квартире. Сиденья были обтянуты кожей цвета слоновой кости. Место, которое вызывало восторг у меня, для Конрада было обыденностью с самого детства.
У дальнего сиденья что-то зашевелилось, раздался приглушенный лай. Я вздрогнула и отпрыгнула назад, крепко прижимая к себе Аврору, которая привалилась щекой к моему плечу. Моя спина столкнулась с теплой и твердой, словно сталь, грудью, сильные руки сжали мои плечи. Страх переполнял меня, и я сосредоточилась на нем, игнорируя странную щекотку под подбородком, которая возникла, стоило моему телу прижаться к груди Хэтфилда, а его рукам заботливо сжать меня.
– Не бойся, он не тронет вас. Брюс – добряк, – подозрительно мягким голосом сказал Конрад.
Надо же, я и не думала, что он так умеет.
Я кивнула, обращая внимание на личико дочери, она была настолько сонной, что, казалось, даже не заметила лая пса. А затем мой взгляд остановился на громком нарушителе спокойствия. Я не особо разбиралась в породах собак. Но эта была из рода бульдожьих, если такой род существует. Кажется, английский бульдог.
Находиться в руках Конрада становилось все более неловко, особенно потому что он так и не отпустил меня, а мое сердце в это время билось подозрительно быстро. Это смутило меня, я вырвалась из его рук, обернулась и словно разъяренная фурия взглянула ему в глаза.
– Он громко лает, – сказала я.
Конрад сморщил нос.
– А ты ожидала, что он будет тихо квакать? Это собака.