Селина Аллен – Эффект Фостера (страница 2)
– Если отец узнает, что Джемма будет на работе всю ночь, то непременно взбесится.
– Барбара, тебе скоро восемнадцать, ты не должна бояться своего отца, – сказал Мейсон, не отрывая взгляда от дороги.
– Кто бы говорил? Не ты только что отлетел от меня, словно тебе губы утюгом прижгли?
– Это другое, ты его единственная и любимая дочь, я всего лишь сын его друга.
– И любимый парень его дочери, – напомнила я. После этих слов Мейсон улыбнулся и накрыл правой рукой мое колено.
Через минуту мы были на месте. Подъездная дорожка особняка Фостеров была выложена из крупных темно-серых гранитных плит. Вдоль стен дома цвели богатые кусты желтых и оранжевых азалий. На заднем дворе их участка располагался огромный бассейн – мое любимое место в этом доме, между прочим, ведь в доме Эвансов бассейна отродясь не было. Мой дедушка считал это глупым, ведь мы находились на берегу озера, в котором, к слову, купаться запрещено.
Особняк Фостеров отличался от нашего. Как по мне, он выглядел мрачным, а все из-за преобладающей в декоре темной палитры. Двухэтажное поместье совмещало в себе центральную часть, правое крыло и левое крыло. Поместье Фостеров принадлежало еще дедушке Мейсона, а позже перешло его отцу по наследству.
С самого раннего детства я проводила здесь много времени, будь то прием Фостеров или обычный день в компании Мейсона. Я знала каждый уголок дома и каждую комнату, как свою собственную. Поэтому когда мы зашли в дом, я сразу направилась на кухню. Семья Фостеров как раз собиралась ужинать.
– Барбара, здравствуй, красавица, – пропела Джемма – мама Мейсона.
Она вышла из-за стола и обняла меня, словно я тоже была ее дочерью. Я никогда не отказывалась от ее теплых объятий, хоть они и случались по несколько раз в неделю. Джемме было сорок пять лет, однако выглядела она гораздо моложе. Волнистые волосы цвета коньяка едва доставали до ее плеч, карие глаза всегда светились заботой и мягкостью. Сейчас на ней были желтые брюки свободного фасона и белая хлопковая футболка. Джемма всегда любила яркие цвета в одежде, она не боялась их, ведь прекрасно знала, как это идет ее живым глазам.
Джемма и Мейсон были очень похожи внешне. И оба они определенно были моими любимыми членами семейства Фостеров.
Отстранившись, Джемма спросила:
– Голодна?
– Не то слово, – ответила я.
– Садитесь, Робби приготовила потрясающую курицу, – сказал Дэниел – папа Мейсона и глава семейства Фостеров. Неровной походкой он подошел к столу и занял место во главе.
Закатное солнце проникало в окна их просторной кухни-столовой и падало на его седые виски, заставляя их переливаться серебром. В свои пятьдесят лет мистер Фостер выглядел хорошо: высокий и подтянутый, он явно следил за собой. После травмы, которую он получил еще в детстве, Дэниел прихрамывал, однако эта хромота придавала ему особого шарма.
– Отец не говорил о ставке? – спросил он меня, прищуривая свои зеленые глаза.
– О ставке?
– Вчера он здорово проиграл мне в покер.
Я рассмеялась. Папа не обмолвился и словом об этом.
– Отец ни за что не расскажет о поражении. Всегда таким был, только победы по его мнению достойны внимания.
– Да, кажется мне, что это и погубит Эванса, – задумчиво произнес Фостер.
– Дэниел, не будем об этом, у нас ужин, – строго сказала Джемма.
– И то верно.
– Дядя Дэн, а что он поставил? – сгорая от любопытства, спросила я.
Робби подала на стол огромную запеченную курицу с овощами и рис. А также поставила кувшин с апельсиновым соком. Дэниел поблагодарил кухарку и принялся нарезать курицу.
– Оливер поставил Рейджа, – не глядя на меня, сказал он.
– Рейджа? – удивилась я.
Рейджи3, как я называла его, до определенного времени был любимым отцовским жеребцом. Статный конь чистокровной английской скаковой породы отличался мощным телом, тонкой кожей и стальными мускулами. Был полностью черного цвета и с густой гривой. Конь стоил больших денег, однако так и не смог оправдать ожиданий отца. Дикий Рейдж с трудом поддавался тренировкам и обучению, никому не удавалось укротить его.
В следующем году коню исполнится два года, а значит, он будет допущен до скачек. Однако все это спотыкается о его совершенно неукротимый нрав и необузданную ярость. Видимо, отец разочаровался в нем и признал бесполезным, раз решил поставить на кон в игре.
– Но зачем вам нужен Рейджи, если он ни на что не годен? – спросила я.
– Я сам попробую его укротить, и мы с твоим отцом поспорили на пятьдесят тысяч долларов. Он считает, что у меня ничего не выйдет, я же верю, что смогу найти к нему подход. – И я была согласна со своим отцом. Рейджи на то и
На некоторое время разговоры стихли, в столовой были слышны лишь звуки жевания и звон посуды.
– Через полчаса мне нужно выезжать в аэропорт, – сообщил Дэниел, отставляя в сторону пустую тарелку. Мистер Фостер собирался проведать свою кузину, которая проживала в Бойсе, и в последнее время имела проблемы со здоровьем, которые не позволяли ей выезжать из города.
– Мне тоже уже пора собираться, – сказала Джемма, изящным движением заправляя короткую волнистую прядку за ухо.
Мама Мейсона происходила из знаменитой династии врачей. Ее папа был известным в штате онкологом, а мама всю жизнь проработала медсестрой в больнице Святого Патрика. Джемма пошла по стопам родителей и стала врачом-диагностом. И сегодня ей предстояла ночная смена все в той же больнице Святого Патрика в приемном отделении.
Я потянулась к стакану с апельсиновым соком и сделала маленький глоток.
Скоро родители Мейсона уедут, и дом будет полностью в нашем распоряжении.
– О боже, я так сильно хочу тебя, – донесся посторонний женский голос из холла поместья Фостеров. Все четверо за столом замерли, прислушиваясь. С большим трудом я протолкнула глоток сока, который стал размером с самый настоящий апельсин, дальше своего горла.
Лицо Джеммы в этот момент нужно было видеть, воссоздать такую гримасу одновременного удивления и полного недоумения больше не получится.
Послышались шаги и звук расстегивающейся ширинки.
Даже не оборачиваясь, я уже знала, кто это мог быть. На подобную феерию способен только один человек. Совершенно беспринципный, бессовестный и, родившийся без способности чувствовать стыд.
– Я не могу больше ждать, эта дорога была такой выматывающей, – прокатился второй тонкий женский голосок по кухне.
Две девушки. В холле поместья Фостеров две девушки.
Да он из ума выжил.
Помните, я говорила, что воссоздать такую гримасу, какая отразилась на лице Джеммы ранее просто невозможно? Что ж, я ошибалась. Сейчас к этим эмоциям добавилось еще и отвращение.
Мейсон кашлянул в кулак, пряча смешок. Мне вдруг стало стыдно, будто одной из этих девушек была я. И только Дэниел был полностью невозмутим, словно такое в его доме происходило каждую мать его пятницу.
На кухню ввалились трое – брюнетка в одном красном бюстгальтере и облепивших ее фигуру джинсах, рыжеволосая бестия с фигурой модели нижнего белья, слава господу, еще одетая, и четвертый из семейства Фостеров.
Они целовались друг с другом с громкими влажными звуками, явно не замечая нас. И когда брюнетка, покусывая мускулистое плечо парня, решила перейти к главному и запустила руку в его расстегнутые джинсы, Джемма выронила вилку, та с громким звоном ударилась о тарелку, прерывая намечавшуюся сцену «для всех кому за восемнадцать» у кухонного гарнитура.
Я нервно сглотнула, ведь никогда не могла выносить его прямого взгляда.
Брюнетка взвизгнула, замечая свидетелей ее распутного поведения, и выбежала в холл, полагаю, искать свою футболку или спасения от праведного гнева Джеммы, которая в этот момент силой нажатия легко могла раздавить стакан из настоящего хрусталя.
Как там говорится? В каждом стаде есть своя паршивая овца? Абсолютно верное заявление, только в этом случае мы имели дело не с обычной паршивой овцой.
Тот самый неукротимый и совершенно необузданный дикарь, внебрачный сын Дэниела, единокровный старший брат Мейсона – Джефри Мэрилин Фостер.
Глава 2
Джефри Мэрилин Фостер.
Думаете, его убогое имечко было придумано фанаткой Мэрилин Монро? Возможно, его мама любила фильмы с кокетливой блондинкой и, произведя на свет светловолосого мальчика, нарекла его прекрасным вторым именем? Так вот, Монро здесь не при чем. Свое второе имя Джефри получил в честь другого Мэрилина. Того, что поет грубые песни, выглядит как пугало, носит черное и не снимает демонические контактные линзы. Джефри был назван в честь Мэрилина Мэнсона4.
Дорис – мама Джефри не раз рассказывала о том, как однажды повстречала Мэрилина в одном из лучших казино Лас-Вегаса. Они кувыркались всю ночь, после которой Мэрилин исчез, оставив Дорис десять тысяч долларов. По словам мамы Джефри Мэнсон был лучшим мужчиной в ее жизни, он не только подарил ей ночь полную удовольствия, но и заплатил за это, хотя Дорис вовсе не была из тех, кто оказывал услуги сексуального характера за деньги.