Селестина Даро – Знамя эльфов (страница 3)

– Ничего я не ревную, – прошипела Эстель Бенедикту прямо в ухо. Эльф опять тихо рассмеялся.

Погода действительно оставляла желать лучшего. Уже спустя пять минут Эстель поняла, что дрожит так, что зуб на зуб не попадает. Наверное, нужно было выпить двойную порцию зелья Тепла. До Дар Руада лететь ещё часа три.

– Поспи, я крепко тебя держу, – предложил Бенедикт, и прижал принцессу ближе к себе. Эстель почувствовала, что ей стало теплее, и провалилась в сон. Правда сон этот оказался вовсе не спокойным. Ей снилось, что она превращается в мышку, а Нугур – в кошку. Она бежит, бежит, бежит, затем превращается в пустельгу, а он – в охотника, и вновь сбивает ее стрелой, как уже сделал это два года назад. Эстель почувствовала, что падает, и открыла глаза. К своему ужасу падала она по-настоящему. Эльфийка громко закричала. Бенедикт, Эстель и даже Антуриас – все провалились в глубокие сугробы. Намного глубже, чем Эстель могла себе представить за все то время, пока она жила в Портри. Бенедикт выбрался сразу после Антуриаса и поспешил на помощь Эстель. Когда все трое стояли у края дороги, Бенедикт, наконец, сказал:

– Здесь чары темных эльфов. Это они запрещают полеты над этим пространством.

Его сапфировые глаза потемнели, словно небо перед грозой.

– Нам повезло, что Антуриас успел снизиться. Но, кажется, он повредил ногу… Взлететь здесь он не может и идти тоже. Оставить тут его нельзя, он замерзнет до смерти… Может быть, ты захватила зелье Тепла?

– А пегасам его можно? – удивилась Эстель.

– Нужно. Но одного пузырька слишком мало. Нужно не менее трех. В крайнем случае, двух.

У Эстель был только один пузырек зелья.

– А ты почему не взял с собой ни одного? – рассердилась на эльфа девушка.

– Я думал, что взял, но их нет… Если честно, я планировал лететь обратно в Академию, когда провожу тебя к родителям, и подготовил все, что нужно, в двойном объеме. Не понимаю, куда это все могло пропасть, – почесал в затылке Бенедикт и опустил глаза в пол, словно извиняясь.

Эстель почувствовала будто на нее вылили ушат холодной воды. А она-то думала, что они вместе проведут выходные в Дар Руаде, наивная…

Вдруг Бенедикт поднес палец к губам, и девушка услышала легкие, непродолжительные звуки:

– Аю! – разнеслось по ветру.

«Это стража темных эльфов», – услышала она в мыслях голос Бена.

А потом увидела и самих стражников – они были одеты в мундиры из позолоченной кожи под стать своим золотым крыльям, и, казалось, холод вовсе не беспокоил их.

– Кто тут у нас? – прищурившись, один из стражников скользнул взглядом по Бенедикту, а затем по лежавшему на снегу Антуриасу.

– Ваше высочество, – тут же нашелся второй стражник, – как вы здесь оказались? Не лучшие места для романтических прогулок, сами знаете.

– Из-за метели мы сбились с пути, – коротко отрезал эльфийский принц.

– Рейнар, хватит лебезить перед ним, раз он здесь, может быть, это он убил Лейану? А это значит, что мы без двух минут в состоянии войны со светлыми. Убьем его, ещё и награду за него получим! Да и девчонка тоже вроде принцесса.

– Лейана – это одна из ваших унакитовых узниц? – в голосе Бенедикта сквозила жесткость, которая шла об руку с презрением и сочувствием. – Тогда я инициирую процедуру расследования. Мы будем следовать трехдневному протоколу. Никто из вас меня не убьет.

Стражники переглянулись.

– Пегасу вашему совсем худо, – осторожно сказал Рейнар. – Если вы хотите спасти своего коня…

В сапфировых глазах Бенедикта отразилась боль.

– Они позовут к нему лекарей? – Желудок Эстель сжался, предчувствуя то, что сейчас должно случиться, но она все же задала этот вопрос, хватаясь за него, словно за спасительный канат, с надеждой.

Бенедикт взял из рук Рейнара острый осколок унакита.

– Прости, Ант… Но я не могу бросить тебя умирать. Лучше так, чем…

Принц обнял пегаса за шею, а потом оцарапал его поврежденную ногу осколком унакита.

Эстель казалось, что кровь в ее венах заледенела. Происходящее больше словно не было реальным. Четыре пары глаз неотрывно наблюдали за Антуриасом. Ничего не происходило. Эстель выдохнула и отвела взгляд. «Наверняка есть другой выход», – подумала она. Вдруг Антуриас судорожно втянул воздух через обе ноздри сразу, одно из его белоснежных перьев стало золотым. Эстель показалось, что в уголке правого глаза Бенедикта что-то блеснуло. Она робко обняла принца. Он устало уронил голову ей на плечо.

– Холод ему больше не страшен. Вы можете оставить его здесь до тех пор, пока не выйдете из шахты, – сказал Рейнар, старательно маскируя ободряющие нотки в голосе.

– А если не выйдете, то такой темный пег нам самим пригодится. Не волнуйтесь, в случае вашей смерти мы будем обращаться с ним даже лучше, чем вы.

Бенедикту захотелось съездить кулаком по наглой физиономии второго стражника, но он сдержался.

Глава 3

– А можно как-то обратить эффект обратно, чтобы Антуриас вновь стал пегасом, а не темным пегом? – спросила Эстель тихо.

– Если унакит вдохнуть или проглотить, и не сделать этого во вторые сутки подряд, то эффект обратим. Но когда песчинки унакита попадают сразу в кровь, то и трех суток ждать не нужно. Достаточно одной царапины… – Бенедикт вздохнул и покачал головой. – Гвил исследовала унакит, она пыталась… – начал Бен и сразу осекся, оглянувшись на стражников.

Совсем скоро все четверо подошли к клети для спуска.

– Советую обойтись без Светинок, – кивнул вниз Рейнар. – Узники унакита не такие сдержанные, как свободные темные эльфы…

– Узники унакита – это заключенные фойна? – почти шепотом поинтересовалась Эстель.

– Хуже. Они – рабы Роршарха, короля темных эльфов, – объяснил Бенедикт.

– Подожди, то есть Улрой и Зангара…

– Сын и дочь короля фойна, да, – закончил за Эстель Бен.

«Постарайся не пораниться внутри шахты. Там полным-полно острых осколков унакита», – в сознание ворвались взволнованные мысли принца.

Они вчетвером простояли у лифта минут пятнадцать, пока вдруг Рейнар не стукнул себя по лбу.

– Этот спуск ближайший, но он не работает, запамятовал, – пояснил он.

Второй стражник ругнулся, и им пришлось идти по холоду ещё минут двадцать до следующего лифта вниз. Когда Эстель ступила в клеть, лучше не стало: ледяной ветер хлестал со всех сторон еще беспощаднее, сопровождаясь сильным гулом, а сам спуск вниз напомнил девушке американские горки, которые она не любила.

– Двести двадцать метров, шестой горизонт, – произнёс Рейнар сквозь шум, который стал здесь постоянным, и кивнул стражникам, стоящим внутри.

После спуска стражники вели Бенедикта и Эстель по тоннелям ещё минут двадцать. Девушке казалось, что ее легкие сжало в тиски и не отпускало. Дышать в этой темноте ей становилось почти мучительно больно, если бы не Бенедикт, который крепко сжимал ее руку, она бы начала метаться в поисках света, воздуха и выхода. Кожаные сапоги Эстель можно было после этого похода просто выкинуть: пол состоял исключительно из жидкой грязи.

Но то, что она увидела дальше, заставило ее сердце сжаться в ужасе. Скованные цепями между собой, фойна кирками выбивали унакит. Их золотые крылья сияли в темноте, и Эстель не понимала, как такое прекрасное зрелище могло превратиться в настоящий кошмар. Тех, что она видела отсюда, было не менее пятидесяти эльфов. Сколько же их там всего? Как Титания и остальные королевы позволили это? И тут Эстель увидела то, на что не отрывая взгляд смотрел Бенедикт. Слева у стены лежала мертвая эльфийка. Блеск ее запачканных грязью крыльев теперь напоминал больше не золото, а медь. Они были совсем тусклыми. Только сейчас Эстель заметила, что туннель буквально пропитан запахом крови.

– Почему они не излечили ее унакитом? Ведь, как я поняла, темные эльфы исцеляют все раны именно им, а здесь его предостаточно, – вопрос сам сорвался с ее губ.

– Очевидно, не смогли. Унакит на нее не подействовал, – заключил Бенедикт. – И тогда у меня возникает вопрос, – Принц обратился к страже: – Если вы считаете, что ее убил светлый эльф, то это нарушение договора о мире. А значит, этот случай будет предан гласности – все узнают, что теперь унакит на темных эльфов по какой-то причине не действует. В войне для нас это – невероятное преимущество, поэтому ваш король, скорее всего, захочет замять случившееся. Поэтому в ваших интересах сделать вид, что ничего не произошло, и выпустить принца рода Сапфиров и принцессу рода Ирилисов отсюда живыми и невредимыми.

Бенедикт блефовал и надеялся, что этот блеф пройдет незамеченным.

– Но ведь светлые эльфы не хотят войны, – неуверенно начала Эстель. – Но и темные, получается, не убивали Лейану, ведь объявлять войну из-за этого случая для них невыгодно…

«Поговорим об этом наверху», – мысленно передал ей Бенедикт, а вслух сказал:

– Только фойна видят унакит, а значит – могут его добывать. Первые темные эльфы открыли портал в другой мир и поселились там. На планете, которую они заняли, унакита было даже в избытке: они построили свой быт так, что ничего не обходилось без него. По прошествии времени становилось ясно: экология планеты ухудшается, все живое изменяется из-за применения камня, а сами темные эльфы все больше уходят от реальности в мир голограмм. Они попросту перестали замечать все, что происходило вокруг. Постепенно запасы унакита на Тельте начали иссякать. К тому времени фойна уже правил наследник Пируса – Бердир. И тогда он исследовал записи своего отца и узнал о нашем мире. Он отправил сюда своего правнука – тогда еще лишь принца – Роршарха, так началась столетняя война. Затем светлые эльфы заключили с Роршархом соглашение: он добывает здесь унакит до тех пор, пока его запасы не окажутся на уровне пятидесяти процентов. А в это время светлые эльфы не должны убивать фойна. Роршарх оставил здесь часть армии и узников унакита, а также своих детей – сына и дочь, которые смотрят за тем, чтобы условия договора соблюдались. Он вернулся к себе в мир, убил своего прадеда, деда и отца и завладел троном.