Селестина Даро – Иллирия. Свет дня (страница 4)

– Конечно, – произнес Анорион ровным и абсолютно бесстрастным голосом. – Ведите нас.

И нас повели по одному из тех хрустальных мостов. Под ногами он ощущался прочнее, чем выглядел. Я шла, не отрывая взгляда от спины Анориона, который теперь шел передо мной. За мной же шли Астрель и Майя, держась за руки. Ариок же, несмотря на обстоятельства, выглядел как фейри, который возвращается в собственный дом, который на время заняли непрошенные гости.

Дворец Стихий вблизи выглядел еще более ярко и необычно. Алые стены, украшенные витиеватой резьбой оканчивались лазурными крышами и шпилями, увенчанными сферами, похожими на застывшие капли росы.

После Стража Металла я не ожидала, что внутри будет так светло и причудливо. Будто бы мы не вошли в парадный зал, а попали в шкатулку, в которую король-мечтатель заключил свое сонное безумие. Высокий сводчатый потолок, сплошь покрытый лепниной – вязью арабесок, сталактитовые мукарны, стрельчатые арки… Стены были обиты шелком цвета спелого персика. Пахло деревом и воском, а еще – календулой. Нас провели мимо камина из резного камня. И только когда мы свернули на витую лестницу, перестало быть так тихо. Замок жил своей обычной жизнью.

Из-за всей этой непривычной мне атмосферы, слишком располагавшей к дружеским беседам за чашечкой чая, я то и дело расслаблялась и начинала с интересом глазеть по сторонам. А это было в нашей ситуации непозволительной роскошью.

В тронном зале, на возвышении из темного полированного камня, сидел Шариан. Боги, как же Иллиан был похож на него! Тот же волевой подбородок, скулы, и даже взгляд! Лишь более красная радужка глаз Шариана, да его седые пряди отличали сына от него.

Я перевела взгляд на стоящего рядом с ним Макковея, и мои глаза непроизвольно сощурились, а губы сжались в тонкую линию.

Шариан медленно, изучающе скользил взглядом по нашей группе, остановив внимание сначала на Анорионе, потом на мне, затем – на Ариоке.

– Ваше Величество! – воскликнули гвардейцы, и, опустившись на колено, склонили головы.

Мы с сестрами тоже чуть склонили головы, но опускаться на колени не стали. Шариан повернулся к Макковею.

– Кто-то здесь не умеет считать? Вместо одной Вальтурн вы привели целый выводок. Как трогательно, – голос Шариана был тихим, но резал слух так, будто в пустом зале колебалась одна струна.

– Ваше Величество, – начал Анорион, выходя вперед. – В силу нашего сотрудничества и общего дела, мы с Его Высочеством принцем Ариоком сочли своим долгом обеспечить безопасность и явку всех причастных к расследованию гибели Его Величества принца Иллиана. Мы скорбим вместе с вами, – в его тоне я расслышала исключительно правильные ноты подобострастия. – Его Высочество был гениальным ученым, и это такая утрата…

– Мой сын был не более, чем одаренным глупцом! – рявкнул Шариан. – Он ни капли не помог нашему общему делу, лишь игрался своими игрушками!

Шариан шумно выдохнул.

– Но его последний эксперимент, надо сказать, представляет для меня интерес.

Ариок подошел к Анориону, и встал рядом с ним плечом к плечу.

– Однако, обо всем этом позже… Обо всем этом можно и позже, – не совсем внятно пробормотал Шариан. – Я же не зверь. Отдохните с дороги. Принц Ариок будет рад разместить… – Шариан бросил взгляд, полный самых разных чувств, на Майю и Астрель, – с радостью разместит всех вас у себя, продемонстрировав гостеприимство Стража Звезд.

Ариок поклонился Шариану.

– Конечно, Ваше Величество. Я с радостью возьмусь за это.

У меня перед глазами заиграли цветные пятна. Мы настолько будем плясать под его дудку? Кажется, я начинала понимать протестующих.

– Прекрасно.

Я прикусила губу, пытаясь подавить на время свой внутренний протест. Древний закон гласит: жизнь ведьмы принадлежит тому, кто ее спас. И, как бы благородно не поступал Анорион, позволяя мне решать самой, кого выбирать в качестве спутника жизни, это вовсе не означает, что я могу его подводить. Если он, по какой-то причине, ведет подобную игру с королем темных фейри, не мне ее портить. Ведь это всего лишь игра, так ведь?

Гвардейцы Шариана вновь отправились с нами. Я пожалела, что здесь не было лошадей: расстояние до "Дома Тысячи Звезд"от Дворца Стихий было приличным. Удивительно, что ни Майя, ни Астрель, не привыкшие к походным условиям, до сих пор не жаловались даже на болящие после всех этих переходов ноги. А, между прочим, у меня, к слову, все болело: тянуло мышцы рук, болели ноги и спина, я хотела есть и спать. Глаза пекло, а голова казалась тяжелой. Ее будто бы сжало стальным обручем. Соображать в таком состоянии получалось плохо. На мне начала сказываться высота. Мое тело решило бунтовать "против небес". Мое дыхание стало частым и поверхностным. Я дышала и не могла надышаться этим воздухом. Я словно пыталась напиться из сита.

Голова кружилась, и в итоге я прилипла к перилам моста. То же самое начало происходить и с Майей, и с Астрель. Мы еле доползли до Дома Тысячи Звезд, и это стоило нам огромных усилий.

Лестниц в Страже Звезд не было. К отведенному нам ярусу мы шли по долгим пологим переходам, поднимаясь все выше и выше. Наконец, когда мя поднялись приблизительно на семь этажей к небу, Ариок распахнул передо мной дверь одной из комнат.

– Аврора, прошу, – принц исполнил рукой жест вежливого приглашения, и я с превеликим удовольствием впорхнула внутрь и плюхнулась на кровать.

Дверь за мной закрылась. Голова все еще кружилась, но уснуть так я бы не смогла. Поэтому я решила немножко полежать и поразглядывать комнату, а заодно и собраться с силами. Интерьер комнаты оказался волшебным. Три стрельчатых окна эркера украшали витражи, изображающие переплетающиеся растения. Я бы сказала, что это была аглаонема, но так как мы находились, все-таки, не в Страже Земли, я могла и ошибаться. Поверх окна прелагалось занавешивать легкой розовой тюлью. Потолок и плинтусы обрамили богатой лазурно-золотой росписью глазурью. Да-а, после такого Страж Земли, наверное, казался очень минималистичным.

Несмотря на усталось, я заставила себя встать и идти искать купальную комнату. К слову, оказалось, что далеко ходить не нужно было – она находилась сразу за дверью напротив кровати. Я вошла в купальню и ахнула. Очередной раз за этот день! Потому что за дверью обнаружился целый небольшой бассейн, полный кристально-чистой воды, на поверхности которой плавали бело-розовые бальзамины.

Погружение в эту теплую воду почти мгновенно подарило мне почти забытое чувство расслабления. Я лежала в воде, запрокинув голову на гладкий пол, и рассматривала глазурь на сводчатом потолке. Вода убаюкивала, успокаивала назойливый гул в костях, который до сих пор не унимался после прохода по ризоматическому тоннелю, облегчала горную болезнь, и, что самое главное, дарила ложное чувство безопасности.

Когда я завернулась в мягчайший халат из бархата оттенка пыльной розы, и вернулась в комнату, отведенную мне Магистром Стража Звезд, там горел лишь один приглушенный светильник, отбрасывая теплые тени на стены. Я потянулась, чувствуя, как тяжесть век становится невыносимой, и погасила магический огонек, погружая комнату в полумрак, нарушаемый теперь только призрачным сиянием витражей в лунном свете.

И тут тихо скрипнула дверь. Я вздрогнула, и инстинктивно запахнула халат сильнее.

Глава 4

В проеме двери стояла Майя.

– Не спишь? – спросила она почти беззвучно.

– Нет, – выдохнула я. – Заходи.

Она бесшумно скользнула внутрь и присела на край кровати, подобрав под себя ноги. На ней был такой же мягкий халат, как и на мне, но сиреневого цвета.

– Я не могла уснуть, – призналась она. – И думала о том, поняла ли ты правильно все мои подсказки, которые я оставила. Ведь мы не успели об этом толком поговорить.

– Ну… – задумчиво пожевала губу я. – Ты знала, что тебя спасет Ариок, это я поняла.

– Что?.. – начала Майя, но ее прервала Астрель, которая появилась в дверях с подносом, с тремя чашками горячего чая.

– Травяной, поможет справиться с высотой, – коротко пояснила она, и ее взгляд скользнул по моему лицу.

Мы выпили чай молча, каждая думала о своем.

На утро ко мне пришли две причудливо одетые девушки и принесли завтрак. Между рукавами и талией на их платьях было что-то типа переливающихся перепонок – у одной синим и фиолетовым, а у другой – словно крылья золотистой бронзовки, и когда девушки поднимали руки, казалось, что они раскрывают крылья.

Вместе с завтраком также появилось и платье. Из мягчайшего черного велюра, цвета безлунной ночи. Поверх него мне предлагалось надеть плащ из той же ткани, но с вышивкой созвездий серебряными нитями. К платью прилагался еще и пояс, – сложная система узких ремней, цвета воронова крыла, переплетенных между собой, как корни древнего дерева. Места их пересечения обозначались полированными камнями: гематитом и темными аметистами.

Что ж, тут будет посложнее не забыть о том, что золотая клетка – все равно клетка.

Примерно неделю нас с сестрами никто не трогал, и происходило примерно одно и то же: служанки приходили за каждой из нас, и мы шли гулять по "Дому". К концу недели признаки горной болезни исчезли, но такое ожидание неизвестно чего сильно нас напрягало. Вечерами мы выходили на многочисленные балконы Стража и смотрели на облака и на звезды. Нам приносили прекрасную еду, и наше с Майей восстановление шло полным ходом. Астрель даже здесь не сидела без дела: она постоянно выпрашивала у служанок все новые и новые сушеные травы.