Селена Стенфилд – Дракон по заказу, или Приворот под Новый год (страница 28)
Покрутилась, демонстрируя мне свое простое, но красивое платье бордового цвета.
Выглядела она на удивление жизнерадостной, словно это и не она ещё минуту назад была растерянной и напуганной. И эта резкая перемена напрочь сломала мой мужской мозг. А все попытки понять эту женщину обнулились окончательно.
– Что ты, кстати, любишь есть на завтрак? – уточнила Амалия, распахивая дверь спальни. – Филипп готовит вкуснейшие клубничные пирожные!
Я вопросительно вскинул бровь, ещё сильнее настораживаясь от таких резких перемен.
Что она задумала?
Понятия не имел, какие мысли сейчас роились в ее хорошенькой головке, но становиться ручным драконом я не собирался. Поэтому, легонько подтолкнул ее за поясницу, заставляя выйти в коридор, и ухмыльнулся:
– На завтрак я люблю есть девственниц, Аномалия. Или ты думала, что люди врут?
18.1
– Вот он, голубчик… Вышагивает, – злорадно прошептала бабуля, выглядывая из-за угла парфюмерного магазинчика, возле которого уже двадцать минут мы вытаптывали снег. – Я ж тебе говорила, что эта собака Галиан пойдет владения ему показывать.
– Бабуль, хватит оскорблять бедных собак, – усмехнулась я, и последовав примеру старушки, выглянула из нашего укрытия. Хотя, навряд ли эти небольшие бочонки, припорошенные снегом, могли служить отличным тайным убежищем. – А если он не выберет этот парфюм с пахучкой?
– Выберет. Мое колдовское чутье никогда не врёт, – горделиво заявила старушка и резко прижалась к стене.
Кинула на меня заговорщицкий взгляд и хитро улыбнулась.
Когда за углом раздались голоса Роя Голди и Галиана Перра, я закусила от волнения губу и прижалась поближе к бочкам.
– А здесь продают самый лучший парфюм в Хабурне, – отчитывался городовой. – К слову, продавец парфюма тоже может стать свидетелем на суде. Поговаривают, что он частенько к алхимику обращается за помощью в создании своих ароматов. Его можно шантажом на нашу сторону перетянуть.
– Приму к сведению, – холодно отозвался Рой, и дверь магазинчика скрипнула.
– Вот паршивцы, – протянула стиснув зубы. – Шантажом народ заманивают!
– Недолго им осталось заманивать, не переживай. Пару деньков – и очистим город от их присутствия. А теперь, – бабуля снова выглянула за угол. – Пошли быстрее.
Мы пригнулись, пробегая мимо окошка парфюмерного магазина, но я все равно не отказала себе в удовольствии быстро туда заглянуть.
Смерила ненавистным взглядом две мужских фигуры, что топтались у прилавка, и поспешила за бабулей.
– А если не получится?
– Все у нас получится, – отмахнулась бабуля. – Доставляя сегодня парфюм в магазин, Баладар предупредил, что аромат в зелёной коробке предназначается именно для Листара Морелли. Эксклюзив. Готова дать на отсечение свою правую ногу, что продавец проболтается об этом, и этот Голденыш заберёт духи себе.
Я рассмеялась.
– Это папа придумал?
– Скажешь тоже, милая. Я, конечно же. У твоего отца мозгов для такой авантюры не хватит. Зато ума хватило заменить один компонент в зелье, и теперь «пахучку» будут слышать все, кроме его обладателя.
– То есть Рой даже не почувствует, что от него за версту несёт тухлыми яйцами?
– Именно, – победно улыбнулась бабуля.
Мы миновали две таверны и перебежали на другую сторону улицы. Остановились напротив типографии "Городской вестник" и переглянулись.
Теперь сомневаться начала бабуля.
– С газетой не получится. Уверена.
– Получится. Им все равно, о ком гадости писать. Для них главное – это прибыль, – успокоила я старушку, доставая из кармана своего плаща небольшую статью, которую писала целое утро. – Ты жди меня здесь. Проследишь, будет ли у нашего Роя в руках зелёная коробка с парфюмом, когда он оттуда выйдет.
– Листар-р Мор-релли приглашает всех жителей гор-рода на каток и снежную гор-рку! – вещал громко Ману, пролетая вдоль улицы. – Конкур-рсы! Р-развлечения! Коньки и сани будут подар-рены всем, кто захочет р-разлечься с Его Др-раконьим Сиятельством!
Мы с бабулей проводили ворона взглядом и посмотрели друг на друга.
Неподалёку раздались неуверенные голоса горожан, решающих, не влетит ли им от Роя Голди за такие развлечения и не сочтут ли их за это предателями.
– Да идите! Это же не приказ, а обычное приглашение повеселиться! – не выдержала бабуля и тем самым распугала стоящих неподалеку людей.
Они кинулись врассыпную, недовольно поглядывая на старушку.
– И без тебя знаем, ведьма! – раздалось в ответ.
– Чё пялишься? – буркнула бабуля одному из зевак. – Я тебе сейчас как… У! – стоило ей вскинуть руку в пугающем жесте, как молодой парнишка поспешил прочь.
Два раза поскользнулся на заезженной повозками снежной дороге и даже бросил на произвол судьбы свою шляпу, упавшую с головы.
Я усмехнулась. Одна маленькая худенькая старушка держала в страхе весь город, при этом уже много лет не имея магии… Хотя самой главной способностью бабули была именно смекалка. Похлеще любых колдовских зелий будет. А может горожане просто слишком трусливы?
– Молодец твой женишок, Амалия. Последовал совету, – заключила тихо она. – Пусть располагает к себе людей.
– Он ещё пока не мой женишок.
– Это дело наживное. Я ж говорила, что ты ему нравишься.
Я смущённо улыбнулась и поспешила к высокому зданию типографии. Мне не хотелось вдаваться в подробности нашего утреннего пробуждения с Листаром.
Ведь рассказать бабуле подробности я не решилась. Да и не надо ей об знать.
При мысли о том, что чуть не произошло между мной и Листаром, мое сердце застучало быстрее. Там, где он касался меня губами и руками, до сих пор пылала кожа.
Это было каким-то безумием, чем-то порочным и неправильным, но… Это было восхитительно…
Ощущать горячее дыхание на своей коже, касаться крепкого мужского тела, испытывать целую гамму чувств от смелых ласк, сходить с ума от жадных поцелуев, что кружили голову покрепче бабушкиных настоек. И это все сотворил со мной Листар Морелли… А чего же мне ждать дальше?
Необъяснимый страх от предвкушения завтрашнего пробуждения уже сидел внутри. Где-то на границе между необъяснимым любопытством и ужасом от неизведанного.
Зря все же, наверное, я кричала ему в первый день, что не девственница. А может он мне и не поверил?
Понимая, что надо отогнать от себя мысли о красивом драконе и заняться делом, я ускорилась.
Миновала главный вход и сразу же направилась к запасному. Мне не хотелось своим внезапным появлением давать ещё одну сенсацию этой мерзкой газетенке.
Но отомстить семейке Перр я была обязана.
Потому, что за завтраком, когда Филипп притащил хозяину свежий номер «Вестника», меня ждала такая порция позора, что я была готова провалиться сквозь землю. Не говоря уже о том, что пришлось объясняться с отцом.
– Я этот «Городской вестник» к зарровой матери спалю! – кричал отец, молотя кулаком по столу. – Они окрестили тебя любовницей Листара Морелли и самой падшей женщиной Хабурна! «Цена одной ночи с Амалией Дарлинг – четыре золотых!» – зачитал он крупный заголовок на главной странице.
– Четыре золотых, это не так уж и мало, – пожала плечами бабуля и тут же ощутила на себе разъяренный взгляд отца. – Чего смотришь? Позорнее было бы, если бы Амалию в серебряник оценили! Впервые что ли сплетни читаешь в газете?
– Они назвали ее падшей! Любовницей дракона! Тут написано, что этому есть даже свидетели! Да я этих свидетелей!..
– Баладар, успокойтесь, – произнес Листар, и мы встретились взглядами.
«Я все решу», – читалось в его необычных ярко-голубых глазах. И я доверилась.
Хотя слушать недовольства отца было выше моих сил. Обычно он относился к сплетням с долей иронии, но сейчас… я не узнавала его.
И пока Листар лгал папе в том, что эти слухи вызваны исключительно спасением меня и бабули из отдела Порядка, я сидела, как на иголках. Лишь когда отец в тысячный раз уточнил, не было ли между нами связи и получил отрицательный ответ – он немного успокоился.
Но мы с Листаром отлично знали, кто причастен к написанию этой позорной статьи. И дело было не только в семейке Перр. Заказчиком статьи был Рой Голди. И его целью был не мой позор… Таким образом, он хотел осведомить всех горожан о связи Листара Морелли и проклятой семейки Дарлинг.
– За что, сейчас он и будет наказан, – прошептала, осторожно толкая дверь типографии.
18.2
Запах свежих чернил и бумаги тут же ударил в нос. Я остановилась, прислушиваясь к шуму печатных станков и звуку приглушенных голосов.