Селена Стенфилд – Дракон по заказу, или Приворот под Новый год (страница 23)
– Как чего? Такой настрой людей ни один магический круг не подпитает… Да и непонятно, кто вообще этот круг чертить будет.
– А может все образуется? – протянула я с надеждой. – До Нового года ещё есть время… Возможно, Листар что-нибудь придумает?
– А давайте, мы ему в этом поможем! – предложила с готовностью бабушка. – Я этому Рою Голденышу ещё покажу, как Эдит Дарлинг обижать! Будет он ещё у меня в ногах валяться! Я уж ему спуску не дам!
Я улыбнулась. Жажда мести из-за нанесенной обиды преследовала старушку уже несколько часов и, по-видимому, не отпускала. Хотя мне и самой хотелось стереть этого блондина в порошок за то, что он посмел подвергнуть бабулю такому риску.
На фоне его Листар уже казался каким-то «своим»… Почти другом. Аморальным, но очень красивым и милым. И глядя на него в отделе Порядка, я невольно ловила себя на мысли, что он нравится мне, даже несмотря на его постоянные шутки и намеки о желании «обогреть» меня в постели. Сегодня он доказал, что действительно может быть хорошим правителем.
Листар Морелли не относился к нашей семье, как к прокаженным, несмотря на людские сплетни. Руководствовался не заголовками газет, а тем, что видят исключительно его глаза. Он добивался справедливости. И это вызывало уважение.
Жаль только, что эта «справедливость» определенно выйдет ему боком из-за умения горожан верить слухам. Интересно, как скоро на первой странице «Городского вестника» меня окрестят его любовницей?
– Бабуль, чтобы Листару вернуть власть, ему наоборот подальше от нашей семьи держаться нужно. Мы в городе не в почете… И общение с нами может сослужить его репутации плохую службу.
– Чушь собачья, – отмахнулась старушка. – Только мы ему помочь и можем. Правда, Баладар?
Я взглянула на странно притихшего отца, стоящего возле огромной елки без игрушек. Украшать дом ни у кого не было ни сил, ни настроения.
– Пап? – окликнула тихо, вырывая его из задумчивости.
Его кустистые седые брови с каждой секундой все сильнее и сильнее сдвигались к переносице, а в болотно-зеленых глазах загоралась злость.
– Помочь ему надо, – подтвердил отец. – Необходимо, чтобы круг желаний в этом году был. Я этого, в конце концов, тридцать лет ждал…
– Кого? Листара? – удивилась я.
– Возможности загадать желание, – пояснил вместо отца Филипп. – Этого все ждут. Правда, Эдит?
В гостиной повисла неловкая тишина… Даже Ленни старался меньше греметь своими костями, в очередной раз расставляя на шахматной доске фигуры. Я смотрела на свою семью и чувствовала, что в воздухе витает странное напряжение и… какая-то недосказанность.
Только я открыла рот, чтобы настойчиво потребовать рассказать мне всю правду, как за закрытыми дверями гостиной послышалось громкое «Вламываться в чужой дом некр-р-расиво, Листар-р!».
Я с ужасом посмотрела на шокированного Филиппа и бросила беглый взгляд на Ленни и шахматную доску.
Какого зарра?!
Дверь гостиной резко распахнулась – и вся моя скучная жизнь моментально пронеслась перед глазами…
Вот мы и попались!
– Всем добрый вечер! Простите, что без стука, но я по важному…
Листар резко замолчал. Даже Ману прервал свою нравоучительную беседу.
Все в гостиной, казалось, превратились в неподвижные статуи с застывшими масками ужаса на лицах.
Только одну бабулю ничего не смущало.
Подергивая игриво ножкой и принимая очередную конфету от Филиппа, она жизнерадостно заявила:
– Чего замерли, Листар? Проходите! Вы, к слову, в шахматы играете?
15.1
Сумасшедший дом.
Это единственная фраза, которая сейчас могла описать происходящее в небольшой гостиной Дарлингов.
Я с удивлением рассматривал полупрозрачного дворецкого, витающего в воздухе прямо над диваном, на котором вальяжно расположилась Эдит Дарлинг. Он глядел на меня с ужасом, не переставая при этом аккуратно снимать обертку от очередной конфеты и неспешно отправлять ее в рот старушке.
Мой взгляд метнулся к «самоиграющему» пианино, на крышке которого подпрыгивали и беспрестанно клацали челюстями три черепушки.
У небольшого столика возле окна сидела Амалия. Замерла, как маленький зверек перед злобным хищником.
Но обзор на ее красивое перепуганное личико мне быстро закрыл скелет с шахматной доской. Тот самый, которого я уже имел удовольствие лицезреть ранним утром.
– Отцовская игрушка, значит? – протянул хрипло, рассматривая костлявого защитника Аномалии.
Он держал черно-белую доску, как щит, и наверное выглядел бы устрашающим… Если бы не та самая жёлтая шляпка с облезлым пером, что красовалась на черепушке.
– Ленни, успокойся, – шепнула тихо Амалия. – Это друг.
– Конечно, друг! – только Эдит, казалось, чувствует себя «в своей тарелке». – Он уже почти наша семья! Так что давай, Ленни, тащи свои старые кости обратно в кресло и не пугай Его Драконье Сиятельство.
Друг.
Я ухмыльнулся.
Если ещё пять минут назад на пороге дома Дарлингов я был преисполнен надежды на их помощь и дружеское отношение, то сейчас уже начал в этом сомневаться…
Какие скелеты они ещё хранят в шкафу? Может они действительно представляют опасность для Хабурна и его жителей?
– Давай их все же пр-рогоним, – прокаркал мне на ухо Ману, восседающий на плече. – Я же говор-рил, что семейка стр-ранная…
– Не надо никого прогонять! – прогремел Баладар Дарлинг, привлекая к себе внимание. – Я вам сейчас все объясню, Листар. Прошу, присядьте…
– Ну, попробуйте, – я неуверенно усмехнулся, потому как понятия не имел, какое рациональное объяснение может быть тому, что я вижу.
У меня оно было лишь одно – магия.
Либо кто-то из этой семьи все же ею обладает, либо у алхимика есть какой-то секрет…
– Как я понимаю, это все ваших рук дело, Баладар? – поинтересовался, двигаясь к креслу. – Опять механизмы? – уточнил с издёвкой. – Самодвижущиеся привидения и самоиграющие скелеты?
– Дайте мне возможность все вам объяснить, – оживился Баладар и заметался по гостиной. – Я уверен, вы меня поймёте. Я ведь так и остался предан вашему дедушке…
Следующие пять минут алхимик представлял мне свои необычные «эксперименты» и демонстрировал их умения.
Хотя Филиппа нельзя было назвать таковым… Он действительно был призраком, который жил здесь уже не один век.
– Почему ты здесь застрял? – спросил, разглядывая «модную» потрепанную ливрею дворецкого.
– На новый год желание загадал, – пожал он своими полупрозрачными плечами. – А ваш пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка Гисли Морелли его неверно истолковал.
– Желание? – ахнула Амалия. – Но ты же рассказывал мне другое!
– Это, чтобы вы не боялись новогодних желаний, леди Амалия, – поспешил оправдаться Филипп. – Неверно истолкованные желания – это редкость.
Я искоса поглядывал на Аномалию, что обиженно надула свои соблазнительные губки.
Мои глаза очертили тонкую шейку и замерли на манящей упругой груди, виднеющейся в вырезе платья. Нестерпимо захотелось дотронуться до теплой кожи, чтобы ощутить ее гладкость под своими пальцами и…
– Кхе-кхе, – насмешливо прокашлялась Эдит, – Листар, может чаю? А то, видать, от таких соблазнительных рассказов и в горле пересохло?
– Спасибо, не стоит, – я поерзал в кресле, борясь с нарастающим внутренним возбуждением, и отвернулся от Амалии. – Так в чем заключалось ваше желание, Филипп? – уточнил, стараясь отвлечься.
– Меня, это… – он на секунду замялся. – Уволить хотели. Говорили, что я медленный и неуклюжий. Вот я и загадал: «Стать быстрым и ловким, чтобы меня никогда уволить не смогли».
Заливистый хохот Эдит и тихий смех Амалии заполнили всю гостиную.
– Да уж, зато теперь, старый зануда, тебя никто уволить не может, – смеялась старушка. – В скорости и ловкости тебе точно не откажешь.
– Да я ж не знал, что вот так желание исполнится! Я не этого хотел! Я даже не помню как умер и умирал ли вообще! Просто однажды проснулся утром и вот… – Филипп очертил в воздухе круг. – Получил вот это невесомое тело.
Я усмехнулся. Действительно, незадача. Неужели мой давний предок не понимал, на что обрекает беднягу? Ведь призраку из дома никак не выйти, а значит и желание он больше никогда загадать не сможет… Хотя бы, чтобы вернуть все, как было.