Селена Ниршева – Непосвящённая (страница 4)

Леама исчезла, оставив меня наедине с новым, пугающим отражением и ощущением, будто я застряла в чужом теле.

Чтобы отогнать прочь нарастающую панику, я подошла к полкам, уставленным разноцветными склянками. Странные, извивающиеся символы на этикетках были абсолютно нечитаемы. Я протянула руку и взяла одну из них. Тяжёлая холодная склянка с чёрным, отполированным камнем на пробке и фиолетовой, мерцающей жидкостью внутри едва уловимо пульсировала в ладони.

— Нет! Нет! Хозяйка, нет! — Пронзительный визг Леамы заставил меня вздрогнуть, отчего я чуть не выронила из рук склянку. Ненки ворвалась в комнату, едва удерживая огромный деревянный поднос. — Яд! Яд! Умереть!

Я резко, поставила флакон с мерцающей жидкостью на место.

— Эта склянка — смерть! — Леама, тяжело дыша, указала дрожащим пальчиком на флакон. — Его пить — уснуть и не проснуться! Никогда!

Дыхание перехватило. В моей собственной спальне, стоял смертельный яд. Кто я такая, чтобы хранить нечто подобное?

Леама между тем пришла в себя и водрузила поднос на массивный стол. От красивой старинной тарелки, стоящей на подносе, поднимался лёгкий дымок, наполнявший комнату божественным ароматом.

— Ваше любимое! — С гордостью объявила Леама. — Томлёное мясо и овощи! Томить двенадцать часов!

Я опустилась на стул, взяла вилку и отломила кусок мяса. Невероятный, многослойный вкус взорвался сотнями маленьких фейерверков у меня во рту. Я невольно закрыла глаза от наслаждения.

Моей недолгой безмятежности суждено было прерваться уже через мгновение: за толстой деревянной дверью послышались тяжёлые мерные шаги по каменному коридору. Леама замерла, прислушиваясь. Она посмотрела на меня, потом — на дверь, и прошептала:

— Лекарь Ворнан…

Я машинально провела пальцем по кончику уха — оно было совсем чужим — тонким, заострённым, и куда менее чутким, чем у ненки.

— Вот это слух у тебя… — Пробормотала я с лёгкой завистью, откусывая очередной кусок невероятно вкусного мяса..

Сочное незнакомое блюдо завладело мною окончательно. Как будто не существовало ничего вокруг кроме этого простого наслаждения вкусом. Но властный стук в дверь прервал удовольствие от уюта момента

Леама, сидевшая на спинке кресла, мгновенно преобразилась. Её большие глаза расширились ещё больше и казались испуганными. Она схватила мою тарелку, и спряталась в неосвещённом углу комнаты, словно её никогда здесь и не было.

Дверь медленно отворилась, и в комнату, не дожидаясь разрешения, вошёл мужчина. От него веяло древностью, как от замшелого камня или пыльного фолианта, забытого в подвале.

Его лицо вызывало интерес и оторопь одновременно: по коже, казавшейся молодой, раскинулась сеть тонких морщин у глаз и губ, будто он прожил не одну сотню лет. Седые волосы ниспадали до плеч, обрамляя лицо с аккуратной седой бородкой и вздернутым носом. Но больше всего пугали его глаза. Фиолетовые и бездонные.

— Здравствуй, Моргат… — голос был тихим. — Как интересно… Вижу перемены в тебе, но не могу прочесть твою ауру. Она почему-то скрыта от моего чутья.

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Здравствуйте… — Мой голос прозвучал слабо и неуверенно. — Я ничего не помню о себе. В голове — туман.

— Как интересно… — Повторил мужчина и медленно, почти церемонно, поднял длинную, тонкую руку, продемонстрировав длинные ногти на бледных пальцах. — Я — лекарь Ворнан. Лечу тела и души… Если это, конечно, возможно. Я постараюсь вернуть тебе память, не пугайся.

Он коснулся указательным пальцем моего лба между бровями.

Сначала я не почувствовала ничего, кроме лёгкого холодка на коже.

Потом моё тело неестественно выгнулось дугой и окаменело. Из горла вырвался хриплый стон. Глаза закатились, и я погрузилась в транс.

Сквозь гул в ушах и пелену, застилавшую сознание, словно из-под толстого слоя воды доносился голос лекаря:

— Моргат, твоя аура скрыта… Заперта… Я не могу достучаться до твоего сознания… Но чувствую силу в тебе… Чужеродную… Новую… Ты борешься… Но что-то мешает… Что-то очень древнее…

Я почувствала, как палец Ворнана болезненно надавил на мою кожу. В эту же секунду бурлящим потоком хлынули воспоминания.

Я видела таверну. Мою таверну «Перекресток Судеб», где торговали не только едой и вином, но и телами, услугами, секретами. И я стояла там, наблюдая за всем этим с лицом, на котором застыла вечная безразличная маска. И я была несчастна. Глубоко, безнадёжно несчастна в этом водовороте чужих страстей и собственного одиночества.Я видела существ со всевозможными цветами кожи. Слышала языки, сложенные из щелчков, шипений и прочих звуков, и понимала их. Читала книги, страницы которых не просто хранили текст, а шептали его, наполняя мою голову заклинаниями, от которых стыла кровь. Видела себя, варившую зелья в котле, что бурлил кроваво-красной жидкостью, собиравщую призрачные травы, растущие только в лунном свете. Принимала в своих покоях эльфов с глазами-озёрами и людей из иного мира, которые приходили ко мне за помощью…

— Лекарь! Остановить! — Отчаянный писк Леамы прорвался сквозь хаос транса. — Хозяйке плохо! Идти кровь!

Я почувствовала тёплую, липкую струйку, побежавшую из носа по губам и без сил рухнула на пол. Тьма снова накрыла меня с головой.

Сознание возвращалось медленно, будто я всплывала с илистого дна глубокого озера. Веки были тяжёлыми. Я лежала, не в силах пошевелиться, и сквозь туман слышала обрывки разговора.

— Хозяйка ещё слаба! Нельзя так нагружать магия! — Я узнала тонкий, встревоженный писк Леамы.

— Без тебя знаю, ненки! — Прорычал в ответ низкий, усталый голос Ворнана. —Но это не просто потеря памяти. На ней заклятье… Сложное, древнее. Кто-то очень сильно хотел, чтобы она забыла определённые вещи. И сила в ней теперь… Чужая. Иная.

— Не смей сомневаться в хозяйка! — Отчаяние звенело в голосе ненки.

— Успокойся. Я ничего не имею против неё… — Ворнан тяжело вздохнул. — Но теперь она другая. Уязвимая. Пока не снимет барьер в своей голове, она — лёгкая добыча.

Их слова были еле слышны. Я пыталась осмыслить этот разговор, но мозг отказывался работать. Страшно хотелось пить.

— Воды… — прохрипела я.

Тут же рядом возникла Леама и заботливо поднесла к моим губам тяжёлый кубок. Я сделала небольшой глоток прохладной влаги. И вдруг почувствовала знакомый привкус металла. Меня обожгло воспоминанием

Я увидела себя, стоящую у полок со склянками. Моя рука уверенно брала этот самый кубок, наполняла его водой из серебряного кувшина. Я чувствовала текстуру металла под пальцами, знала вес кубка, ощущала этот простой ритуал. Это было не видение. Это было знание, встроенное в мышечную память. Моё тело помнило то, чего не помнил разум.

Я медленно открыла глаза и встретилась взглядом с Леамой. В её огромных глазах застыли вопрос и надежда.

— Леама… — Мой голос всё ещё был слабым, но в нём уже улавливалась та твёрдость, которую я видела в воспоминаниях. — Дай зелье. С третьей полки. В синей склянке. Для сил.

Глаза ненки расширились до невероятных размеров, на её личике засияла такая яркая улыбка, что, казалось, она озарила всю комнату.

— Хозяйка вспомнить! — ненки взвизгнула от восторга и метнулась к полкам так стремительно, что её крылышки зашуршали.

Леама принесла склянку. Я взяла её и без тени сомнения отпила несколько глотков. Терпкая, горьковатая жидкость обожгла горло, а затем по моим жилам разлились тепло и энергия жизни. Слабость отступала, сменяясь странной тревогой.

В дверном проёме стоял Ворнан. Он скрестил руки на груди и наблюдал за мной своим пронзительным взглядом.

— Моргат… — Произнес лекарь, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Как ты себя чувствуешь?

Я оторвала взгляд от зелья и посмотрела на странного лекаря, который видел трещины в моей душе.

— Не знаю… — Честно призналась я. — Что мне теперь делать?

Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла меня.

— Стать настоящей Моргат, — ответил Ворнан, и его глаза сверкнули холодным аметистовым огнём. — Потому что пока ты — всего лишь испуганная девчонка в теле могущественной хозяйки таверны «Перекресток судеб». А в нашем мире быть слабым опасно. Смертельно опасно.

Он повернулся и вышел, оставив меня наедине с приговором: этим именем, которое было и моим проклятием и моим единственным спасением. Леама робко примостилась на краю кровати, готовая служить. А я смотрела на свои руки — руки Моргат — и пыталась понять, как же мне собрать себя воедино из осколков воспоминаний.

— Хозяйка, внизу ждать ищейки, — прошептала Леама, её голос трепетал от волнения. — Надо делать вид, что память на месте.

Необъяснимая тревога волной прокатилась по всему телу. Ищейки. Я не помню их, вдруг они опасны.

— Кто они? — Выдохнула я, пытаясь угадать причину волнения ненки. — И как мне вести себя с ними? Что я должна говорить?

— Нужно вас собрать, — Леама взяла меня за руку и подвела к зеркалу.

На столике у зеркала стояло множество маленьких баночек с жидкостями всевозможных цветов. Тут же,на бархатной подушке, лежали сокровища, от которых у меня захватило дух: серьги с крупными камнями кровавого цвета, тяжёлые цепи из чернёного серебра, браслеты, усыпанные самоцветами.

— Прости! — Растерянно прошептала я, глядя на это богатство. — Я… Я просто не помню, как должна выглядеть.