Седрак Симонян – В тени Авроры (страница 13)

- Дедушка... Говоришь, остаться лишь с тоской, меланхолией души, ничего не предпринимать. Продолжить миссию с такой скверной в душе? За что мы гонимся. Спасение душ человеческих для обитания в иных реалиях, или спасение стада людского. Ради высокой цели игнорировать страдания других? Тем более, родни моей. Этого я не обещала.

- Ты упрямая такая. Родня давненько в нирване. Взбудоражили их среду, но уйдём.

- Хотели сказать, упрямая как татарочка? - Анабелла улыбнулась.

- Улыбаешься… Моя обязанность содействовать и остерегать тебя до рождения малышек. Далее, наши пути разойдутся. Тебе — путь в пространства неизведанные сознанием, куда путь мужчинам ограждён за свои звериные инстинкты. Ты посвящена в подробностях, а я лишь проводник.

- Прости, дедушка Илларион. Земные страсти иногда превалируют у меня. Но, по относящим к Джансу вопросам, моё решение, неколебимо. Её гибель означает мою гибель. Я стану оперировать её. На счёт инструментария, он есть в наличии.

- Я понимаю. Глубинная мысль высказанная тобой, твои чувства, несоизмеримые со словами. Правильное решение. Во всяком случае, в обозримое время, пока я присутствую, ничего во вред тебе, не случится.

- Спасибо за понимание. Вы дороги для меня, дедушка Илларион.

- Тогда в путь. И отточи легенду твоего появления воочию в прадедовском имении. Он сложный человек, со своими грехами, ошибками. Не забудь, что за тайную любовь к обедневшему парню, он приказал убить его, а тебя, то есть свою дочь, изгнать из семьи, отобрав младенца. Но прабабушка вмешалась. Помогла парню и тебе сбежать в Россию. Младенца вынужденно оставили. Но рыбацкая лодка попала в шторм, и люди в нём утонули, кроме её дочери, вышедшей заново замуж в России. Это уже, твоё прошлое. Конечно, об этом никто не знает. Но он всегда думал о дочери. Его суровость, жестокость исчезали, видя свою внучку. Чем больше взрослела Джансу, тем больше требовала родителей у деда, у бабки, почему она без матери, без отца. С годами дед, не получая вести от дочери, весь сник, ушёл в себя. И улыбки невозможно было ловить в его лице.

- Когда Анабелла сообщила прабабушке о своём решении, то старушка растрогалась и расплакалась. Понимала, что исполниться её материнская мечта. Наконец-то встретятся мать и дитя. Для неё неважно было, как отнесётся к этому супруг.

- Но как мы выберемся с этой глуши, ещё и ты в таком состоянии. - обмолвилась прабабушка.

Анабелла успокаивала.

- Дедушка Илларион поможет нам. Да, поможет, способом волшебства. Переместит нас во времени. Надо нам собираться, мама.

- Ты говоришь об этом так спокойно, доченька. Грешно иметь дело с нечистой силой. Взамен он что потребует от нас. Ты как то поинтересовалась?

- Успокойся, мама. В скором будущем люди и на другие планеты полетят.

- Сказок много читала. Правду говорят, что в той стране, откуда ты пришла, даже ведьмы на метле летают.

- Ты права, мама, и вправду летают. Но не на метле. - улыбаясь, подтвердила Анабелла, помогая надеть пальто, прабабушке.

- Дочь, я не то сказала? - Смущённо вопрошала прабабушка.

- Видимо, не то. Но сейчас не важно. Надо спешить к Джансу. Мама, пойми ты одно. Сказки, всего лишь пересказ сновидения, возникшего в зазеркалье.

- Я плохо соображаю, о чем ты говоришь. Видимо предродовые страхи влияют на тебя. Да, надо спешить. Мама моей внучки возвращается к ней. Большей радости я и не представляла. Знаю, всё будет хорошо.

- Так и будет, мама. Обещаю. Сейчас мы спустимся к берегу, сядем вон в ту, странную лодку, и скорее проберёмся ближе к родному дому.

- Доченька, я не выношу укачивания. Даже Босфор пресекать с одного берега до другого, для меня было мучением.

- Не бойся, поверь. Это скоростное судно. Я сама не выношу, и страдаю от укачивания. Мы даже не успеем осознать что-то подобное качке, и окажемся на месте. Главное, поверь мне, хорошо?

- Эту посудину ты называешь судном? А где мачты, почему странно гудит.

- Мама, в Европе давно используют такие судна с двигателями.

- Всё равно, непонятно и странно. Ладно, ради внучки, я сяду хоть на метлу.

- Спустись осторожно, мама, сядь на этот кресло. Дай-ка я сейчас поглажу твою шею, и не станешь чувствовать никакие укачивания.

Анабелла ввела прабабушку в искусственный сон. Накрывая её одеялом, присела рядом. Она всё думала, глядя в темень морской дали. Думала о том, что ещё могло быть дороже от семейных привязанностей? Что могло быть милее, чем память детства. Тех знойных вечеров, когда бегала в радости, средь мириад светлячков. С годами, все лишь одни эти увядающие образы. А что они для души? Осознание собственного присутствия в мире? Или это отголоски страдания за все несовершенства, за мимолётность всего окружающего. Тогда, в действительности, в чём смысл происходящего вокруг, да и с ней. Может, отсутствие всех любимых, которых нет рядом. Вырвавшись от будничной жизни, удаляя телефонные номера, оставалась одна лишь ностальгия. Может, потом, улавливая мимолётные радости, замирая в тех мгновениях. Но зло, всегда с именем добродетели берёт под свой надзор, рождение и право бытия в Божьем пространстве. Чтобы опередить пути зла, добродетели нет иного выбора, вынужденно окунуться в бездну неведомых пространств. А Божий промысел, творивший человеческую особь, увековечит образы души во внешних проявлениях — в звуковых гаммах ли, в стихах, плясках.

Животная агрессия, самоутверждение в просторах добычи питания, толкнули, кажущихся разумными и себе подобных существ, к уничтожению людей. В телесном обличии, выбор меж добра и зла. Пути иные, не изведаны, загадочны. В пространстве зеркал, в извилинах отражении прошедших времён, лишь состоявшийся путь человека. Но о безвременье, о вечности, лишь смутные догадки в прозрениях посвященных.

В Братстве, трудясь над подготовкой Анабеллы, не упускали малейшего фактора, что относиться к угрозе для её души. Предвидели все факторы риска, кроме одного. Любви. И это, нарастающее привыкание к Джансу, к своей дочери могло сгубить её. Запреты, подобие табу, ежечасно звучали из уст Братьев: Не соблазняться, не привыкать к месту нахождения, ибо это прошедшее время земной действительности. Не растворить сознание и душу в сонном царстве. Найти верный путь в лабиринтах зазеркалья. Иногда, у Анабеллы возникали смутные чувства того, что рождение дочерей в зазеркалье, становилось удерживающим фактором для неё. Кровинка родимая станет оберегать её. Любовь и инстинкт сохранения детей, путь обратно к ним, это залог удачного эксперимента. Любовь к детям может и самый превалирующий инстинкт милой Татарочки. Думая об этом, она иронизировала над наивными представлениями Братьев. А любовь и тоска к тропам детства, кочующим облачкам, к своей жизни, непрожитой? Труднее всего, как наставляли Братья, войти в роль обывателя тех эпох, куда забрасывал бы путь поисков, и насколько возможно, отдалять из памяти реалии земной жизни. Вникнуть в нюансы нравов сословия, поведенческие, бытовые подробности простолюдина. Все сказки, сочинённые о прошлых временах не стоили и гроша, в действительности того прошлого. В реалиях, будни третьего тысячелетия, и в кажущемся океане возможностей люди обходятся всего-то парой сотен слов, словосочетаний. А что в прошлом? Лишь думы о хлебе насущном, выживание среди себе подобных. А похоть и прихоти сословия, ныне именуемого элитой, вечно угнетающей слабых и обездоленных. Видимо прозрело в мозгах этих зловещих элит убеждение, что пора избавляться от отстающих этносов, оставляя в обслугу обезличенные массы, постепенно замещая их искусственным интеллектом. Пути спасения душ - в Божьем промысле. Вот что обозначилось приоритетом их экспедиции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.