Себастьян Фитцек – Отрезанный (страница 53)
Конечно, Задлер уже целый день лежал мертвым на секционном столе возле Линды, но главный вопрос заключался не в этом, а в том, что сотворил с Ханной этот садист, прежде чем ушел. Какие мучения он ей пообещал? И как долго она оставалась в своем застенке в полном одиночестве в ожидании невообразимой боли? Все говорило о том, что девочка томилась достаточно долго, чтобы страх успел сломать ее душу. И хотя Задлера уже не было в живых, но посеянные им семена все еще отравляли ее психику. Именно поэтому Швинтовский порекомендовал Паулю поторопиться.
До принятия Ханной окончательного решения оставались считаные минуты. Времени до ее неотвратимого шага было совсем немного!
– Где ты спрятал запасной ключ? – спросил Херцфельд, добравшись до лесной дороги.
Под снегом земля промерзла и стала твердой, как бетон. По такому грунту внедорожник смог бы двигаться достаточно легко, если бы…
– Нет, нет, нет! – закричал Херцфельд, обхватив голову обеими руками.
Ингольф только усугубил его отчаяние, когда, подойдя поближе, сказал:
– Мне так жаль!
«Да? Тебе действительно жаль, если моя дочь повесится на этом Гельголанде, пока мы, как беспомощные сосунки, сидим в лесу? Без телефонов! Без машины!» – с отчаянием подумал Пауль.
Их ситуация оказалась действительно безвыходной, причем по довольно банальной причине – Мартинек проколол все шины. Даже если бы им удалось на одних колесных дисках добраться до главной дороги, то на это ушло бы слишком много времени, а его как раз и не было.
Вне себя от злости, беспокойства за дочь и разочарования, он ударил ногой по колесу и с силой захлопнул заднюю дверь «порше».
– К сожалению, у нас есть только одна запаска, – заявил Ингольф, доставая из-под нее запасной комплект ключей.
– Она нам не поможет, – обреченно промолвил Херцфельд и уперся головой в окно двери водителя.
При этом его взгляд случайно упал на отделанное кожей руководство по эксплуатации машины, которое валялось на коврике для ног возле пассажирского сиденья. Пережив одну из самых страшных секунд в своей жизни, Пауль внезапно вздрогнул, как от удара электрическим током, и рывком открыл дверь. Усевшись в водительское кресло, он положил камеру на заднее сиденье.
– Давай быстрее! Быстрее! – крикнул Херцфельд Ингольфу, который хотел было уже закрыть багажник и теперь с удивлением смотрел на профессора.
– Что вы собираетесь делать? – недоумевал он.
– Давай сюда запасные ключи!
Ингольф закрыл багажник, но занять место на переднем пассажирском сиденье не торопился.
– Так мы далеко не уедем, – с сомнением проговорил он, протягивая профессору ключи.
– А нам далеко и не надо!
– Не надо? Ближайший город находится в десяти минутах езды, но при нынешнем состоянии моей машины… Ой-ой-ой!
Держась одной рукой за ручку в салоне над пассажирской дверью и упираясь другой о бардачок в приборной панели, он пытался бороться с центробежной силой, внезапно обрушившейся на него, поскольку Херцфельд нажал на педаль газа. При сдутых шинах да на ухабистой лесной дороге «порше» походил не на роскошную машину с пневматической подвеской, а на норовистую дикую лошадь, и Ингольф то и дело ударялся головой то о ветровое стекло, то о потолок.
– Вы не забыли пристегнуться? – спросил Херцфельд своего пассажира, который все время повторял, что они движутся в неправильном направлении.
И действительно, они забирались в лес все глубже и глубже, совсем в противоположную сторону от шоссе. При этом Херцфельду с большим трудом удавалось удерживать машину на узкой лесной дороге.
– Вы хотите нас угробить? – воскликнул Ингольф.
«Ты близок к истине, малыш!» – подумал Пауль.
Херцфельд быстрым взглядом убедился, что ремень у практиканта пристегнут, закрыл глаза и резко вывернул руль. «Порше» наехал на заметенный снегом валун, подпрыгнул и из-за этого проскочил мимо намеченной профессором цели. Однако после короткого поворота он на полном ходу врезался в огромный дуб, которому было не менее двухсот лет. Толстая ветка, как нож сквозь масло, прошла через радиатор, разорвала моторный отсек вплоть до приборной панели на две части и создала такое давление, что передние стекла автомобиля лопнули и разлетелись по сторонам, как конфетти.
Глава 54
По мере того как здесь, внизу, в морге, становилось холоднее, усиливались и хрипы. Это могучий организм Эндера, по-прежнему находившегося без сознания, пытался заполучить столь необходимый ему воздух. Он производил звуки, которые походили на то, будто кто-то невидимый пытался высосать через соломинку последние капли напитка из пластикового стаканчика.
Эндер неосознанно попытался повернуться на бок, и Линда опустилась рядом с ним на колени. Его неконтролируемому движению предшествовало легкое подергивание ног, но затем комендант снова затих. Однако его глазные яблоки под закрытыми веками продолжали беспокойно ворочаться из стороны в сторону.
– Не волнуйся, все будет хорошо, – повторяла Линда одну и ту же фразу, в которую уже сама не верила.
Она постоянно произносила ее только потому, что другого выхода не видела. До истечения тех двух часов, о которых они договорились с Херцфельдом, оставалось всего несколько минут, и она уже не находила оснований надеяться на то, что профессор сдержит свое обещание и направит к ней профессиональную помощь. Линда снова и снова пыталась до него дозвониться. Вначале в телефоне звучали бесконечно долгие гудки, но никто не отвечал, а потом и вовсе сразу же начинал срабатывать автоответчик: «Абонент временно недоступен. Вы можете оставить сообщение…»
Линда отчаянно вздохнула.
– Еще четверть часа, и я сама отправлюсь за помощью, – пообещала она Эндеру, держа коменданта за влажную и холодную руку, чтобы он хоть как-то на подсознательном уровне чувствовал, что его не бросили.
В то время, когда она стояла перед Эндером на коленях, упираясь ими в матрас, в ней боролись весьма противоречивые чувства – одно совсем неудобоваримое желание сменялось другим, не менее неуместным. Однако постепенно все их сменило только одно стремление – ей все больше хотелось в туалет. В последний раз она воспользовалась для этого специальным небольшим строением на берегу моря, но с того времени прошла уже целая вечность. И хотя за минувшие часы молодая женщина почти ничего не пила, ее мочевой пузырь угрожал лопнуть. Линда уже подумывала, не стоит ли ей использовать для своих целей какую-нибудь миску, однако навалившаяся на нее свинцовая усталость пока удерживала ее от этого.
За последние минуты она даже несколько раз на пару секунд проваливалась в сон. К тому же, несмотря на неаппетитную обстановку, ее начинал мучить голод. А вдобавок ко всему Линда стала испытывать еще и недостаток сахара в крови. Она все отчетливее понимала, что скоро будет не в состоянии даже пошевелить рукой, если не найдет какой-нибудь еды.
«Вот откуда пошла традиция устраивать поминки», – пришла ей в голову одна из последних невесть откуда взявшихся мыслей, прежде чем голова опустилась ей на грудь, и она почувствовала, что теряет равновесие.
Последним усилием воли Линда все же отклонилась в сторону и завалилась на пол возле отделанной кафелем стенки рядом с матрасом. Тем не менее ей удалось не потерять контакта с Эндером, и она сжимала его руку тем крепче, чем глубже погружалась в сон без сновидений. К сожалению, такое их единение продолжалось совсем недолго. Грохот, походивший на удар грома, вернул ее в действительность. Он был настолько сильным, что Линда попыталась даже убедить себя в том, что ей это только приснилось. Но затем грохот повторился, и на этот раз звук оказался настолько сильным, что ей показалось, будто бы она стоит внутри колокола, по которому кто-то ударил огромным молотом.
Этот кто-то изо всей силы с разбегу врезал ногой по двери. Во всяком случае, другого объяснения вибрации двери и громкому эху Линда не находила. В сумеречном свете фонарика, светившего на потолок, каких-либо изменений в состоянии двери видно не было. Однако молодая женщина была убеждена, что снаружи на стальном листе появилась вмятина, и она ничуть не удивилась бы, если бы обнаружилась выпуклость и с внутренней стороны.
В дверь снова ударили тупым предметом. И было непонятно чем. Телом или ногой? На этот раз Линда не выдержала и сделала то, от чего ее долгое время удерживал страх – она громко закричала и отпустила руку Эндера.
Голод, переполненный мочевой пузырь, усталость и упадок сил – все это сразу же забылось. Она быстро вскочила на ноги и уставилась на дверь, шум за которой не затихал. И хотя больше никто на стальную преграду не бросался, Линда услышала металлический стук, а потом увидела и это.
Свет!
Он проникал через медленно растущий зазор в двери, напоминая холодное и режущее лезвие ножа. А это могло означать только то, что кто-то со всей силы напирал на дверную ручку, чтобы попасть в прозекторскую. И если бы не опрокинутый шкаф, то неизвестный уже стоял бы возле Линды.
– Кто вы? – закричала она.
Однако ответа не последовало. Зато натиск на дверь не ослабевал, хотя образовавшаяся щель больше не увеличивалась. Как Линда и задумывала, край шкафа подпер дверную ручку и заклинил ее, не давая опускаться. Тогда неизвестный сменил тактику и принялся просто выбивать дверь. Дальнейшие действия Линды были чисто инстинктивными. Сначала она осторожно оттащила матрас с лежавшим на нем Эндером подальше от опасной зоны, а затем уперлась в шкаф, не давая его отодвинуть. Ведь до тех пор, пока правый край шкафа касался стены, а левый подпирал дверную ручку, у убийцы выбить дверь все равно бы не получилось.