Себастьян Фитцек – Осколок (страница 24)

— Я объясню, когда мы выберемся отсюда.

— Что произойдет не так скоро. — Молодой полицейский снова осмелел. — Сначала мы должны допросить его по поводу кражи.

— Кражи?

Марк нервно схватился за повязку на затылке и вздохнул.

— Мне нужны были медикаменты, а аптекарь не принимал мои карты, но сейчас это не так важно.

— Подожди, то есть ты действительно?..

— Да, но не специально. Я просто забыл.

— Ты забыл заплатить?

— Если бы ты знал, что со мной сегодня случилось, ты бы меня понял.

— Да, тогда просвети меня, пожалуйста. В настоящий момент я, мягко говоря, немного удивлен и хотел бы…

— Вы не могли бы пройти со мной? — перебил Стойя хирурга.

Комиссар указал на массивную бетонную колонну, на которой висели сразу две таблички о запрете курения. Немного помедлив, Константин последовал за комиссаром и два раза вопросительно обернулся к Марку, прежде чем скрылся за колонной.

Комиссар и его тесть стояли всего в трех метрах, но акустика на первом этаже была очень плохая, так что Марк мог разобрать лишь обрывки слов. К тому же молодой полицейский пытался восстановить свой пошатнувшийся авторитет — разъяснял Марку тяжелые последствия кражи лекарств, которая даже может оказаться мошенничеством с использованием кредитной карты. Тем сильнее было его удивление, когда через несколько минут Стойя вернулся с Константином и отдал полицейскому приказ немедленно отпустить задержанного.

Спустя тридцать секунд Марк снова стоял перед воротами участка под проливным дождем и опять не знал, что произошло.

— А что с кражей? — спросил Марк своего тестя.

— Я все уладил.

— Как?

— Стойя разумный человек, и сегодня ночью у него есть дела поважнее. Я поручился, что возмещу ущерб, и он проявил понимание к ситуации.

— К моей ситуации?

— Теперь он знает, что тебе пришлось пережить за последние недели. И неудивительно, что ты немного не в себе.

— Немного не в себе? Я видел сегодня Сандру.

Марк повернулся спиной к ветру. Капли дождя со всей силы колотили по его затылку. Волнистой прическе Константина они, казалось, были нипочем.

— Я знаю. Я тоже ее постоянно вижу. — Тесть нажал на кнопку дистанционного ключа и разблокировал двери «мерседеса», который был припаркован во втором ряду прямо перед полицейским участком. Послышались два тихих сигнала, и фары коротко вспыхнули, но Константин остался стоять на тротуаре и вытирал капли, которые собрались в его густых бровях.

— Недавно я даже побежал за одной женщиной в парке, которая со спины выглядела, как Сандра. — Он потрогал свой большой кадык и помассировал шею. Его голос задрожал. — А вчера я заплакал, когда у меня на приеме сидела молодая женщина, которая даже не походила на нее внешне. Просто когда она говорила, рассматривала свои ногти, как Сандра, если нервничала.

Марк помотал головой и отошел от Константина.

— Нет, ты не понимаешь. Она была реальная.

Он ступил на дорогу и услышал, как сработала центральная блокировка замков, потому что с момента разблокирования прошло слишком много времени, а в машину так никто и не сел. Он подошел к лимузину, оперся обеими руками о крышу и закрыл глаза.

— Скорбь и меня сводит с ума, Марк. Но это нам не поможет.

Марк не поднял глаза и не ответил. Даже когда почувствовал руку на своем плече.

— Вероятно, ты переживаешь посттравматический шок. Давай поедем в клинику, и я тебе кое-что дам.

Жирная капля шлепнулась Марку на лоб.

— Я знаю, что я видел, — прошептал он, обращаясь больше к самому себе.

— Как знаешь и то, что твой мобильный больше не работает?

Марк открыл глаза и обернулся. Не в первый уже раз за эту ночь он, не веря своим глазам, уставился на экран телефона, который Константин держал перед ним.

— Как ты это сделал? — Он вытер мокрые руки о джинсы и открыл меню контактов. — Этого не может быть!

Все контакты были на месте.

— Ты случайно перевел телефон в режим полета. Поэтому и не мог звонить.

Руки Марка затряслись, и он почувствовал, как у него резко упал сахар в крови, словно он пережил не только эмоциональный марш-бросок.

«Это вообще возможно? Я настолько невменяем, что уже не могу обращаться с собственным телефоном?»

— Поедем в клинику, — попросил Константин и снова разблокировал двери своего автомобиля.

«Но тогда почему по моему номеру ответил незнакомый мужчина?»

Марк поднял голову и взглядом проводил карету скорой помощи с грязными фарами, которая медленно ехала по улице мимо полицейского участка. Боковые стекла отражали свет фонарей, позволяя заглянуть внутрь.

— О’кей, — наконец выдавил он, когда скорая помощь проехала мимо них. — Поедем. Только не в клинику.

— Что ты задумал?

— Я хочу проверить, действительно ли лишился рассудка. И для этого мне нужна твоя помощь.

29

«Вход воспрещен».

Тот же коврик, та же лестничная клетка с застоявшимися запахами еды в коридоре, изношенная циновка на стертых деревянных ступенях и переполненные почтовые ящики у входа.

Единственное, что изменилось за последние часы, было общее состояние Марка, которое — как физическое, так и душевное — упало до самой нижней возможной отметки. Пока Марк со своим тестем поднимался по ступеням, ведущим к его квартире, он спрашивал себя, являлись ли его физические боли лишь мучительным сопутствующим явлением галлюцинаций. Или все наоборот — и усиливающиеся головные боли, и ломота в теле были причиной его бредовых видений?

— Обязательно было выбирать такой район? — спросил Константин, который без труда поднимался по лестнице. Он через день по полтора часа тренировался в подвале своей виллы, единственном месте дома в югендстиле, где не было кондиционера, потому что хирург считал: спорт только тогда спорт, когда ты потеешь. — Конечно, я понимаю, что после случившегося ты больше не хотел жить дома… — задумчиво сказал он.

«После случившегося…»

Марк повернулся к тестю, который презрительно разглядывал детскую коляску перед одной из квартир.

— Но здесь?.. — Константин покачал головой. Даже его экономка жила более эксклюзивно.

Марк прижал руку к животу, потому что у него закололо в боку.

— Бывает и хуже, — задыхаясь, сказал он и пошел дальше.

«Куда хуже».

Например, Зольдинер-Киц, местность, в которой он вырос. Там, где сосед этажом ниже палил из «Калашникова» с балкона, когда «Галатасарай» забивал гол на его турецкой родине. После смерти Сандры он всерьез подумывал, не переехать ли туда, назад к своим корням, пока не осознал, что их давно обрубили. Первый оборвался с уходом отца, чья неожиданная смерть породила кучу слухов в округе. «Франк Лукас допился до смерти; видимо, было полно долгов; неудивительно с такими неудачными сыновьями. Наверное, его старуха тоже прикладывается».

Вначале его мать еще пыталась объяснить соседям ситуацию и рассказывала им о врожденном циррозе печени мужа, который слишком поздно диагностировали, потому что сконцентрировались только на психических отклонениях Франка. Для здорового человека количество алкоголя, который он потреблял в конце, не смертельно. Но его отец никогда не был здоровым, и матери Марка тоже не суждено было поправиться. Через несколько месяцев после смерти мужа у нее отказало сердце — во всех смыслах этого слова.

— Почему ты вообще здесь? — устало спросил Марк, тяжело поднимаясь по ступеням.

Константин вздохнул у него за спиной.

— Мы ведь это уже выяснили? Ты позвонил мне, я приехал к тебе в полицейский участок, и…

— Нет, я не об этом. Я спрашиваю себя, почему ты вообще со мной разговариваешь.

— А, вот откуда ветер дует. — Его тесть был слишком умным человеком, чтобы Марку пришлось что-то добавлять.

После смерти отца Константин Зеннер стал самым важным человеком в его жизни, ментором, который показал ему, что нельзя разбазаривать жизнь, а нужно с умом использовать свои таланты. При этом речь никогда не шла о деньгах. Все, что делал Константин, — это сводил его с людьми, которые хотели чего-то добиться в жизни. Правда, так было не всегда.

— Ты считаешь, я должен на тебя злиться? Вычеркнуть тебя из своей жизни? — спросил Константин и нагнал его.