Себастьян Фитцек – Осколок (страница 23)

— Я должен спасти двух маленьких детей. К сожалению, у меня нет времени заниматься магазинной кражей.

— Магазинной кражей? — в шоке повторил Марк и стряхнул руку молодого полицейского.

— Аптекари терпеть не могут, когда за лекарства не хотят платить.

— Нет, это недопонимание. Это было на Хазенхайде, верно? Я специально оставил там свою кредитную карту.

— Которая не работает.

— Черт, именно поэтому я здесь.

— Ладно. Тогда скажу открытым текстом: я знаю, какие медикаменты вы принимаете. По словам потерпевшего аптекаря, вы требовали сильнейшее психотропное средство.

— Простите? — Марк схватился за затылок. — Нет, нет, нет. Мне нужно было лекарство для осколка в затылке. Я не сумасшедший.

— Осколок, который остался у вас после аварии?

— Да.

— В которой погибла ваша жена?

Марк застонал.

— Та, которая теперь не хочет впускать вас в квартиру?

Марк ничего не сказал. Они дошли до этапа в разговоре, который он до этого уже вел сам с собой.

— И вы говорите мне, что вы не сумасшедший? — Стойя кивнул своему коллеге и удалился быстрым шагом, ни разу не обернувшись.

— Пройдемте со мной.

На этот раз у Марка не было сил оттолкнуть руку полицейского, который хотел повести его вниз по коридору. Подальше от бюро вышестоящих сотрудников, на третий этаж, в помещения, уже многократно виденные им в юности.

Марк опустил голову и задался вопросом, куда еще занесет его волна безумия сегодня ночью, теперь, когда он уже лишился своей машины, таблеток, всех контактов, денег и даже доверия полицейских. Он мечтал о люке, через который мог бы провалиться — прочь от нереальной действительности в черную дыру забвения.

Но такое случается только во сне. В жестокой реальности не было никаких потайных путей в лучший мир, никаких веревочных лестниц, ведущих в дом на дереве, где можно было бы спрятаться от всего плохого, успокоиться и прийти в себя. Здесь, в ярко освещенной реальности полицейского участка в Веддинге, не бывает чудес.

«Или все-таки они бывают?»

Проходя мимо приемного отделения, Марк не поверил своим глазам — как и несколько часов назад, когда смотрел на котлован стройки.

«Как такое возможно?»

Он никому не рассказывал, куда собирался пойти. И тем не менее перед ним стоял единственный человек, который был так необходим ему здесь и сейчас, в его безвыходном положении.

28

Перед их первой встречей в доме семьи Зеннер Сандра предупреждала Марка о «рефлексе салютования», который ее отец вызывал у большинства людей.

— Он входит в комнату, и половина присутствующих прекращает свои разговоры, в то время как вторая половина борется с желанием вскочить со стула и начать спонтанно аплодировать.

Ей пришлось прокричать эти несколько слов, которые так точно характеризовали Константина, чтобы заглушить рок-музыку из автомобильного радиоприемника. В свои восемнадцать она была ровно на семь месяцев старше Марка и уже имела водительские права.

Его воспоминания о том жарком летнем дне были покрыты светло-голубым шлейфом, но все равно точны, как будто он должен был выучить наизусть все детали к экзамену. В тот день она хотела впервые представить его своим родителям. Его, шалопая, с которым познакомилась на концерте «Новых романтиков». Марк никогда бы не оказался в этом снобистском районе Целендорф, но школьный сенат организовал конкурс музыкальных групп, и одной из площадок был актовый зал в гимназии Сандры. Сначала все они думали, что блондинка с конским хвостом и в теннисных тапочках хочет посмеяться над ними, но после концерта танцующая девушка из первого ряда пришла за кулисы и болтала с ними о музыке. Она не только знала все группы, песни которых они исполняли, но даже ходила на их концерты и даже слушала еще более тяжелую музыку, чем Марк. Но больше его раздражало то, что она вела себя как парень. Пила из бутылки, рыгала после длинной затяжки и без страха пользовалась его «Лабелло»,[6] хотя он не заметил ни одного шершавого места на ее губах.

В итоге они договорились встретиться в выходные в «Коме», дискотеке хеви-метал в районе Райникендорф. Марк не верил, что фифа из Вест-Энда действительно туда придет. Но на всякий случай купил пятьдесят штук «Лабелло» всех возможных вкусов только для того, чтобы увидеть ее лицо, когда она попросит у него гигиеническую помаду, а он предложит ей все сразу. Но до этого не дошло, потому что он не подумал о контроле на входе. Татуированный бугай перед «Комой» выглядел так, словно его вот-вот стошнит, когда одну за другой вытаскивал помаду из кармана Марка. В конце концов он с отвращением пропустил «маленького педика» внутрь, хотя и без «Лабелло».

Первый поцелуй все-таки состоялся, правда намного позже. Сандра заставила Марка понервничать. Он уже боялся, что у нее есть другой ухажер, которого она скрывает. Но Сандра вдруг взяла инициативу в свои руки и на дне рождения Марка «полакомилась» им в спальне его родителей, как она с улыбкой это называла.

— Твой отец возненавидит меня, — три месяца спустя пророчил Марк по пути к фамильной вилле Сандры в Сакрове. — Он по узлу поймет, что я еще никогда не завязывал галстук. Один-единственный вопрос — и он выяснит, почему никогда не встречал моего отца на бале юристов. Потому что тот представляет не биржевых маклеров и хирургов, а мелких уголовников и асоциальных типов. И…

— …И побреет тебе яйца бунзеновской горелкой, когда узнает, что ты уже месяц трахаешь единственную папину любимицу, — добавила Сандра с дерзкой улыбкой во весь рот. Затем потянула на себя ручной тормоз и босиком выпрыгнула из своей машины. Именно в это противоречие он влюбился; в ангельское лицо из приличного дома, из чьих уст даже самые грязные непристойности звучали обаятельно.

— Собираешься рассказать ему о наших трюках?

— Это не обязательно, — рассмеялась Сандра. — Он такой же чувствительный человек, как и ты. Он поймет, что еще полчаса назад мы занимались сексом в твоем душе.

В тот момент, когда они, держась за руки, поднимались по гравийной дорожке, Марк и представить себе не мог, что отец Сандры станет для него самым близким человеком. Во время первой, очень прохладной встречи тем летним вечером ничто на это не указывало.

— Как ты меня нашел? — спросил Марк и впервые огляделся.

По планировке отделение полиции напоминало современную школу. В настоящий момент они стояли в холле с низкими потолками, внушительные лестницы по обе стороны вели на верхние этажи, где, правда, размещались не классные комнаты, а прочие офисы, кабинеты для допроса и несколько вместительных камер.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Константин с обеспокоенным лицом человека, который не ждет положительного ответа. Как всегда, на нем был темный костюм с белым платком в нагрудном кармане. И как всегда, ничто не указывало на двенадцатичасовой рабочий день, который он провел в операционной.

Марк почувствовал, как рука молодого полицейского, который собирался отвести его на допрос, выпустила его плечо. Рефлекс салютования сработал.

— Что здесь происходит? Чего он от тебя хочет? — спросил тесть, как будто полицейского не существовало. Одновременно он огляделся, словно пытаясь найти кого-то вышестоящего, кто был достаточно компетентен, чтобы ответить на его вопросы. И действительно, в этот момент из мужского туалета вышел Стойя и удивленно посмотрел на их троицу.

— Извиняюсь, а вы кто? — попытался узнать молодой полицейский авторитарным голосом, но Константин не удостоил его ответом, тем более не отошел в сторону, чтобы освободить путь к лестнице.

— Как ты меня нашел? — повторил Марк свой вопрос. Он даже предположить не мог, как тесть обнаружил его здесь.

— Почему ты спрашиваешь? Ты же сам оставил мне сообщение голосовой почты.

— Что?

— Это невозможно. — Марк не без труда вытащил свой бесполезный телефон из кармана джинсов. — У меня больше нет твоего номера.

— Ты шутишь? Мы же вчера с тобой разговаривали.

— Да, но кто-то украл мою сим-карту. Я не помню твой номер наизусть, а медсестра в клинике не дала мне его. — Марк указал на темный дисплей. — К тому же эта штука все равно больше не работает.

— Твою сим-карту? Значит, тебя обокрали? — Константин растерянно взял у него из руки мобильный телефон. В этот момент к ним подошел Стойя.

— Какая-то проблема?

Он тоже проигнорировал своего коллегу и сразу обратился к старшему в группе. Как и в природе, в полицейском участке интуитивно узнавали альфа-самцов.

— Действительно, есть проблема. Меня зовут профессор Константин Зеннер, и я немедленно хочу знать, кто дал вам право притащить сюда моего зятя.

— Во-первых, господина Лукаса никто…

— Доктора Лукаса, — перебил Константин Стойю.

— Хорошо, господина доктора Лукаса никто никуда не притаскивал. Он добровольно пришел к нам и…

— Это правда? — Константин снова перебил комиссара и пытливо посмотрел на Марка.

— Да.

— Но почему?

«Потому что кто-то украл мою личность. Потому что моя жалкая жизнь окончательно разрушилась, и мне нужен кто-то, кто соберет осколки».

— Мне нужна была помощь нейтральной стороны, — сказал Марк и сам заметил, как загадочно это прозвучало.

— У тебя какие-то неприятности?

Кожаные подошвы Константина заскрипели, когда он подошел ближе. Марк неосознанно потер указательными пальцами сухую кожу вокруг ногтей.