Себастьян Фитцек – Календарная дева (страница 15)
Господи, Оле… как мы вообще выжили?
Оле с старших классов сидел с ней за одной партой. Единственный. Самый близкий друг, с которым у неё было слишком много общего. Первое робкое держание за руку. Первый поцелуй. Та роковая ночь в спортзале. И проклятая коробочка с «PiDaNa» — таблетка «после».
Если бы я только не выбросила её в общий мусор, где её нашла Хенриетта… тогда ничего бы не случилось.
— У дьявола много лиц, — прохрипел Оле после двери номер семь, и боль отражалась в его голосе и глазах.
Самым страшным лицом, без сомнения, была Стелла Гроссмут — худощавая, со впалыми щеками и вечно усталым взглядом директорша, придумавшая этот адвент-календарь безумия. Сразу за ней шла Андреа — чудовище с полными губами и тёмными ореховыми глазами. Андреа не числилась в штате школы. И после тех дней в «Хорте» Валентина больше никогда не видела правую руку Стеллы, её ассистентку, что ждала их за каждой дверью с конвертом, в котором было очередное мерзкое «задание дня».
Пожертвуйте зуб. Обожгите себе часть тела. Съешьте что-то живое.
Лица Стеллы и Андреа навсегда выжжены в её памяти. А вот лица многочисленных пособников расплылись в туманное пятно. Те, кто отворачивался: ученики, учителя, персонал — завхоз, секретарь. Молчаливое большинство. Многие наверняка догадывались, а некоторые точно знали, что творится в «Замке Лоббесхорн», но никто не счёл нужным вмешаться. Остановить Стеллу. Заявить на неё.
Возможно, они боялись сами оказаться под прицелом, если расследование заглохнет, и садистская система продолжит существовать.
По-настоящему злиться на них Валентина не могла. Чем чудовищнее преступление, тем меньше шансов, что жертвам поверят. То, что они пережили, казалось немыслимым. Кто в здравом уме поверит, что такое возможно? Они и сами не решались никому довериться — не столько из трусости, сколько из стыда. Словно Стелла украла у них не только юность, но и силы говорить об этом. Ни Оле, ни она до сих пор не прошли терапию, и в их разговорах эта тема оставалась под запретом, позволяя пережитому гнить внутри, не находя выхода.
Двадцать четыре двери.
«Задания», спрятанные за ними.
Жестокость, которую им приходилось причинять друг другу.
Приказы всегда были написаны на крошечных открытках, вложенных в мятные конвертики, и рифмовались под мотивы знакомых рождественских песен:
Если они не понимали приказа, как в этом стишке, Андреа переводила его на язык прозы:
— Сегодняшняя жертва за ваши грехи — ноготь. Кто отдаст его? Кто вырвет? Решайте сами. Но решайте. И только когда окошко будет «закрыто», вы сможете сходить в туалет и получите еду и питьё.
Валентина вздрогнула, беспомощно пытаясь вытолкнуть кошмар из головы. Всё хорошо. Ты больше не в интернате. Ты здесь. В доме «Лесная тропа». Всё в порядке. Всё так, как ты сама хотела, — убеждала она себя.
Прошло несколько мгновений, прежде чем её рука перестала дрожать, и она смогла наконец зажечь свечу на кухонном окне.
Затем Валентина прошла через гостиную в коридор и открыла дверь в ванную, расположенную напротив подвала.
В нос ударил запах кондиционера и стирального порошка. Ванная комната оказалась на удивление просторной и, в отличие от остальных помещений, с высоким потолком.
Идеально.
Помимо туалета и двойной раковины здесь помещалась стирально-сушильная машина и душевая кабина до самого пола. Душ скрывался в правом углу за плотной занавеской с цветочным узором, служившей импровизированной перегородкой.
Валентина отдёрнула занавеску и подняла голову. Над душем тянулась отопительная труба; белая краска на ней местами облупилась. Оглядевшись, она заметила белый пластиковый стул. Поставив его в душевую, она взобралась наверх, ухватилась за трубу и повисла на ней, проверяя, выдержит ли та её вес.
Испытание прошло успешно. Валентина сошла со стула и вернулась в коридор — за петлёй, которую сплела своими руками.
Глава 18.
Сегодня. Оливия Раух.
Оливия потёрла усталые глаза и уже решила снова попытаться уснуть, когда рядом тихо завибрировал телефон.
Она растерянно уставилась на экран. Сперва до неё дошло, что на часах глубокая ночь. Затем — что номер, настойчиво пробивавшийся к ней в два часа с небольшим, не был записан в контактах. Обычно она игнорировала незнакомцев, но Альма числилась во всех донорских базах мира, и её предупреждали: добрая весть может прийти в самое неподходящее время.
— Алло?
Надежда на секунду сменилась разочарованием, но тут же вспыхнула вновь, когда она узнала голос Элиаса Тюдора.
— Вы не поверите, что произошло! Нам надо срочно встретиться.
Её докторант звучал так, словно за несколько часов умудрился подхватить жесточайшую простуду. Он не говорил — он сипел, голос срывался на хрип.
— С вами всё в порядке?
— Лучше не бывает, — выдохнул он с почти ликующим весельем.
Оливию кольнуло подозрение: он либо пьян, либо под успокоительными. Времени на пустые фразы не было.
— Это по делу об удочерении Альмы?
— Нет!
Оливия на миг закрыла глаза, словно в беззвучной молитве, и разочарованно выдохнула.
— Стойте, не так, — поправился он. — Это важная информация, она нас продвинет.
— Я не понимаю.
Он несколько раз кашлянул, будто пытаясь прочистить горло от невидимой помехи.
— Я без труда вошёл в систему. И в нужную базу данных тоже. Но там уже ничего не было. Подчёркиваю: «уже».
— То есть… кто-то удалил дело?
Элиас странно, коротко хихикнул.
— Именно. Причём сегодня. Ровно в восемнадцать ноль-четыре.
«Почти сразу после моего ухода из ведомства», — мелькнуло у Оливии. И Элиас, словно прочитав её мысли, торжествующе прохрипел:
— И при этом наш любезный господин Валленфельс оставил цифровые следы.
Элиас уже собрался было пуститься в объяснения, как он это вычислил, но Оливии было не до технических деталей.
— Хорошо, впечатляет. Но дело можно восстановить?
— Нет!
Её начинало бесить, как мучительно медленно он выцеживает из себя главное, заставляя вытягивать каждую деталь клещами.
— Тогда зачем вы звоните мне посреди ночи?
— Потому что есть копия!
— Правда? — Оливия рывком села в постели.
— Валленфельс переслал дело Альмы на свою личную почту. За две минуты до удаления.
— У вас есть эта копия? — вырвалось у неё. Она взглянула на блокнот, куда рука сама вывела: «дело удалено», «Валленфельс», «e-mail».
— Нет!