Себастьян Фитцек – Инквизитор (страница 41)

Лидия снова прочистила горло.

– Девочка умерла?

– Нет, хуже. До конца жизни у Мари остались физические и психические нарушения. Ее мать тоже начала разрушаться внутренне, но не подавала виду. Друг оставил ее вскоре после этого удара судьбы. Он до сих пор отрицает, что причинил Мари какой-то вред.

О большое оконное стекло ударился камешек. Освежающий ветер все еще поднимал мусор и гравий. Ивы печально нагнулись, когда профессор продолжил:

– Сначала София пыталась добиться сатисфакции законным путем. Она нашла адвоката, Дорин Брандт, но та отказалась предъявлять иск Никласу Хаберланду, так как посчитала, что будет сложно доказать его ошибку. Она предложила мировую сделку.

Профессор встал и отвел плечи назад, чтобы немного расслабиться. Несмотря на все упражнения, его суставы напомнят ему самое позднее завтра утром, что сегодня он слишком много сидел.

– София все больше отчаивалась, – сказал он и подошел к тихо булькающему масляному радиатору рядом с камином.

– Где бы она ни узнавала, всегда получала один и тот же ответ: гипноз не может вызвать таких тяжелых последствий. Ее горе переросло в безумие, и она разработала извращенный план мести за Мари. Она хотела доказать всем, что под гипнозом вполне возможно разрушить душу человека. Еще хуже. Она хотела наказать виновных, приведя их в состояние, в котором находилась Мари.

– Бодрствующая кома. Синдром запертого человека.

– Правильно. – Он, соглашаясь, кивнул на замечание Патрика.

– Во время учебы в мединституте София интересовалась медицинским гипнозом, однако всегда возражала против его применения в терапии. Но сейчас она практиковалась с отчаянием обезумевшей, чтобы воспользоваться этой техникой в качестве оружия. Метод, который она придумала, был совсем простым. Сначала с помощью гипноза она отправляла своих жертв в их самый страшный кошмар. Затем искусственно вызывала потерю раппорта.

– Она бросала людей в ад и закрывала дверь. – Патрик в ужасе покачал головой.

– Очень образно, да. София осознанно теряла контроль над своими заложниками и оставляла их в беспомощном состоянии. Так как любой неудачный гипноз когда-то неизбежно переходит в обычный сон, она сделала своим жертвам постгипнотическое внушение. Как только они проснутся, они должны тут же снова заснуть.

– Как у нее это получилось?

– Вы когда-нибудь видели гипнотическое шоу, Лидия?

– По телевизору. Одного мужчину ввели в транс перед публикой. Гипнотизер убедил его, что он собака и что после пробуждения ничего не вспомнит. Но когда зрители будут кричать «Хассо», он должен пролаять три раза.

– Что он и сделал, как я предполагаю.

– Да.

– Это вульгарный, но отличный пример простого постгипнотического внушения, какое София сделала и своим жертвам. Только в их случае не нужно было кричать «Хассо». Достаточно, чтобы жертвы открыли глаза и на их сетчатку глаз упали световые фотоны. Это и был триггер. Чем ярче свет, тем быстрее жертва снова погружалась в гипноз.

– Ужасно. – Лидия застегнула замок-молнию своей куртки.

– Но это сработало. Так Софии удалось ввести своих жертв в бесконечную спираль сна, которую можно было оборвать, произнеся в фазу пробуждения кодовое слово: ответ к загадке в соответствующей записке.

Профессор приложил руки к электрической батарее. Хотя кончики его пальцев обжигало, тепло распространилось только до запястий.

Когда Патрик задал следующий вопрос, по коже профессора побежали мурашки.

– Что случилось с Хаберландом?

Сегодня, 15:07

– С Хаберландом? – тихо повторил он и подошел к стеклянным двустворчатым дверям.

– Думаю, прежде чем я расскажу вам о его будущем, нам стоит разобраться с его прошлым.

Теперь он говорил, стоя к ним спиной.

– Инсульт Мари был, несомненно, самой страшной травмой в его жизни. Он не мог поверить, что это случилось с его собственной дочерью, и напился еще в день трагедии. В результате стал причиной аварии, которая едва не стоила ему жизни. После того как ожоги зажили, он попал на лечение к доктору Йонатану Бруку. На сеансах психотерапии они говорили о Мари. Брук запросил ее медицинскую карту из клиники, в которой наблюдалась дочь Хаберланда.

– Вот тебе и врачебная тайна, – услышал он шепот Патрика.

– Проанализировав показатели крови Мари, врачи пришли к выводу, что ее инсульт произошел во время, но не вследствие гипноза. София была так рассержена из-за этого диагноза, что перевела дочь в клинику в Берлине.

Он снова повернулся к студентам.

– Но гамбургские врачи были правы. Как я уже сказал, согласно сегодняшним исследованиям традиционной медицины, причинение подобного вреда по халатности действительно невозможно.

– Страница 175, – сказала Лидия и отлистала назад.

– Верно. Брук убедил Хаберланда поговорить с матерью их общего ребенка и показать ей эти новые данные. Хаберланд сначала сомневался, но в конце концов отправился к ней перед самым Рождеством. Он поехал со своим псом…

– Тарзан или Мистер Эд.

– …и заключением на поезде в Берлин. Добравшись до клиники Тойфельсберг, он испугался. Как отреагирует София, которая все это время отказывалась от общения и называла его убийцей? Что она сделает, когда он без предупреждения появится перед ней, хотя она ему это запретила? Лишь после длительных колебаний он взял себя в руки и поднялся по подъездной дорожке к клинике, чтобы это выяснить.

– Ну, чего бы он ни опасался, это наверняка было не так страшно, как все, что случилось после.

Профессор сухо рассмеялся.

– Действительно. К тому моменту София уже опробовала свой метод разрушения душ на трех женщинах. Как вы, наверное, знаете, не каждый поддается гипнозу. И уж тем более не против своей воли. Тем не менее с Ванессой Штрассман это сработало. Она была абсолютно невинна, ей просто не повезло – они с Софией ходили на одни и те же любительские курсы актерского мастерства. Как эзотерическая личность, она стала легким объектом для Софии. Неудивительно, что Хаберланд не мог ее вспомнить, когда увидел фотографию в газете. Ванесса никогда не контактировала ни с ним, ни с Мари.

Патрик вопросительно взглянул на него и тоже пролистал к первым страницам. Профессор ободряюще кивнул ему.

– Вся серия началась с фрау Штрассман. София завлекла ее под каким-то предлогом в отель. Видимо, Ванесса когда-то подверглась изнасилованию, и София снова и снова сталкивала ее под гипнозом с обидчиком.

– Я уже с того места не хотел читать дальше, – пробормотал Патрик.

– Окрыленная успехом, София Дорн опробовала свою методику на первой по-настоящему виновной в ее глазах: учительнице Кате Адези, из-за чьих подозрений в насилии все и закрутилось.

– А третья жертва? – спросила Лидия. – Дорин Брандт?

– Была адвокатом, которая отказалась предъявлять иск Хаберланду, – объяснил профессор. – Так как она не приняла мандат, то между ней, Софией и другими жертвами долго не могли установить связь. К тому же искали мужчину.

Патрик нетерпеливо напомнил:

– О’кей, но мы говорили о Каспаре, то есть о Хаберланде.

– Ах да, прошу прощения. Итак, все это время он был настоящей целью Софии. Ее шедевром. На странице 174 было описано, какими обманными методами можно добиться принудительного гипноза. Все эти техники объединяет одно: они основаны на методе «застань врасплох».

– Но после визита Хаберланда этот метод провалился.

– Очень верно. Вы можете себе представить, насколько шокирована была София, когда перед ней вдруг появился Хаберланд. Это он застал ее врасплох. И снова хотел выгородить себя какой-то ложью. Даже показал ей заключение известного врача Йонатана Брука, которое якобы подтверждало его невиновность. Ага! – Профессор ударил ладонью по деревянному столу. – При этом она уже трижды доказала, что гипноз может быть опасен для жизни.

– И она бросила заключение в камин и вколола ему снотворное? – Патрик тоже поднялся, чтобы размять ноги. Только Лидия не двигалась с места и нервно теребила прядь волос.

– Да и нет, – сказал профессор. – Она швырнула письмо в огонь и прогнала Хаберланда к черту. Точнее, к Тарзану, которого Хаберланд привязал снаружи на морозе. Позже она, видимо, передумала и достала наполовину сгоревшие остатки заключения из камина.

– А что с амнезией Хаберланда? – Лилия взволнованно сунула прядь в рот.

– Ее вызвало простое падение.

Патрик наморщил лоб, и профессор понял, что нужно объяснить конкретнее.

– Видите ли, психика Хаберланда была подорвана. Он пережил нечто страшное, что хотел обязательно забыть. Из-за того, что произошло с его дочерью, Хаберланд даже лечился у Брука. А теперь и его попытка переработать травму в личном разговоре с Софией Дорн провалилась. Он был оскорблен, потерян, разгневан и депрессивен. Его мозг мечтал стереть ужасные воспоминания о Мари. И воспользовался первой предоставившейся возможностью, чтобы сбежать от своей вины.

– Падением? – спросила Лидия.

– Да. Тарзан дернул поводок, Хаберланд потерял равновесие на обледенелом склоне и, ударившись виском об асфальт, лишился сознания. Лишь несколько часов спустя Бахман принес переохлажденное тело в клинику.

– Обратно к сумасшедшей.

Профессор кивнул.

– София воспользовалась этим неожиданным шансом. Из-за амнезии Хаберланда эффект «застань врасплох» снова оказался на ее стороне. Она забрала у своего… – профессор нарисовал в воздухе кавычки, – «пациента» при первичном осмотре все предметы, которые помогли бы установить его личность, чтобы ввести всех в заблуждение и косвенно указать на ограб ление. В полицию она, разумеется, не сообщала. Выжидательная тактика Расфельда и его предубеждения против внешнего влияния были ей только на руку.