Себастьян Фитцек – Инквизитор (страница 43)

– Зачем?

Он медленно повернулся к студентам.

– Чтобы проверить достоверность этой истории. И выяснить, что в конечном счете случилось с ними на самом деле.

Сегодня, 15:15

Урчание масляного радиатора стало громче, но все равно казалось, что температура в библиотеке падает.

– Могу лишь сказать вам, что в ту ночь София навсегда исчезла. – Профессор вдруг постарел на несколько лет. – С тех пор Мари находится в клинике Вестэнд, она больше не нуждается в аппарате искусственного дыхания и может коммуницировать с помощью правого века, но больше никакого прогресса, к сожалению, не наблюдается.

– Постойте, София вот так просто бросила свою дочь? – спросил Патрик. – После всего, что произошло?

– Поначалу так казалось.

Радиатор щелкнул, и профессор поборол искушение обернуться к горящему полену в камине. В то же время он задавался вопросом, заметили ли его слушатели усиливающееся волнение в его голосе.

– Но потом, год спустя, медсестры нашли маленький подарок на ночном столике Мари.

– Какой подарок? – в один голос спросили Патрик и Лидия.

– Это была сиреневая подарочная коробка, размером со шкатулку. Внутри лежала цепочка с амулетом. Можете догадаться, кому она принадлежала.

Лидия неуверенно подняла руку, как в школе.

– Неужели никто не видел, кто ее принес?

– Отделение реанимации не тюрьма строгого режима, – возразил профессор. – И многие посетители носят защитные маски. Никогда не видели, чтобы кто-то приходил или уходил.

– Никогда?

– Цепочкой дело не ограничилось. Каждый год в Рождество находили новый подарок. То маленький флакон духов, которыми уже пах лоб Мари, когда медсестра приходила ее проверить; то музыкальная игрушка или дорогая монета. И каждый раз рядом лежала маленькая, сложенная пополам бумажка.

Лидия шумно вдохнула.

– И что там было написано?

– Ничего. Она была пустая.

Профессор раскрыл ладони, как фокусник, который только что спрятал в руке платок.

– И эти подарки единственный признак жизни Софии? – недоверчиво спросил Патрик.

– Не совсем. Согласно легенде, много лет спустя она поступила на лечение к одному известному психиатру. Разумеется, под псевдонимом. Якобы она называла себя Анной Шпигель.

При упоминании этого имени оба студента вздрогнули. Рот Патрика медленно открылся.

– И психиатра звали?..

– Виктор Ларенц. В начале эксперимента мы говорили о нем. К сожалению, расспросить Ларенца сегодня уже нельзя. После его смерти в архиве практики нашли эту медицинскую карту, которую вы только что прочитали, и ученые по сей день спорят, кто написал это – он сам или его жуткая пациентка. Вероятно, его болезнь была спровоцирована работой над этим случаем. То есть София Дорн, или Анна Шпигель, была реальным прототипом фигуры, которую Ларенц в приступе шизофрении позже реактивировал как галлюцинацию, но это другая история, которая еще не доказана и к делу не относится.

– А мне кажется, очень даже относится. Все-таки вы дали нам прочитать эту дрянь. – Патрик постучал указательным пальцем по крышке папки. – Как вы думаете, кто это написал?

– Ну… – Профессор помедлил. – Если быть честным, вы найдете подсказку в тексте. На странице 174.

– Протоколы Алцнера? – запинаясь, проговорила Лидия.

Профессор сделал глубокий выдох.

– Что может быть анаграммой фамилии Ларенц, – сказал он.

– Но зачем Ларенцу вставлять в собственный текст какую-то игру слов?

– Именно это и хочет сказать нам профессор. – Лидия бросила на друга азартный взгляд. – Это написала София.

– Минутку. – Патрик недоверчиво улыбнулся. – Как это возможно? Отчет полностью написан от лица Каспара. Откуда ей знать, что он переживал, думал и чувствовал?.. – Он запнулся и изменился в лице.

– …Если София не была у него в голове. Точно. – Рука профессора дрожала, когда он провел ею по волосам.

– Между гипнозом Хаберланда и появлением полиции прошло более полутора часов. Достаточно времени, чтобы София могла узнать все из первоисточника. У нее ведь был в руках ключ к его сознанию. Остальные факты, которые Хаберланд не сообщил, она могла узнать из прессы. Например, как на Линуса наехала снегоуборочная машина Майка Хафнера.

Тут Патрик не выдержал и вскочил со стула.

– То есть это означает, что мы все это время читали текст, который написала сумасшедшая убийца и который уже довел до безумия одного психиатра?

– Стоп, стоп, стоп! – Профессор предостерегающе поднял руки. – Это лишь слухи. Не обязательно, что так и есть. Кроме того, вы оба находитесь под медицинским наблюдением. Если в последующие дни вам что-то покажется странным, я прошу вас немедленно связаться со мной.

Он положил свой портфель на стол и вытащил пачку желтых стикеров.

– Зачем? Что должно показаться нам странным? – спросил Патрик, пока профессор доставал ручку.

– Как все мы теперь знаем, София Дорн была одержима мыслью «насильного гипноза». Специалисты считают, что за годы, проведенные в бегах, она усовершенствовала свои методы.

– Пожалуйста, по существу. – Студент забыл обо всем уважении, но профессор не мог его в этом упрекать ввиду обстоятельств.

– Научный мир давно спорит, возможно ли загипнотизировать человека, дав ему прочитать текст.

– Что, простите?

– Существуют ли на самом деле эти протоколы Алц нера, о которых идет речь на странице 174. Возможно, вы держите в руках один из них. Документ с незримым подтекстом, который может прочитать только подсознание.

– Вы шутите? – В голосе Патрика послышалась паника. – Мы оба загипнотизированы, потому что прочитали этот текст, написанный сумасшедшей?

Профессор кивнул.

– В этом цель теста. Чтобы эксперимент удался, я не мог посвятить вас заранее. За что прошу прощения. Лично я не верю в это и считаю все современной легендой. Научным мифом, который мы вместе опровергнем.

– А если нет? Что теперь случится с нами?

– Я не знаю. Но как я уже сказал, как только вы заметите нечто подозрительное, что вас обеспокоит, пожалуйста, позвоните мне.

– И вы сможете нас вытащить? Из этого транса? Когда мы в нем застрянем?

Лидия часто заморгала.

– Если вы в нем застрянете, да. В любом случае. Я знаю разгадку.

– Разгадку?

– Ответ к последней загадке: «Брось меня, если я тебе нужен. Подними, если не нужен». Если в ней скрывается сублиминальное послание, то есть скрытый подтекст, то мы предполагаем, что его постгипнотическое действие можно снять с помощью этого слова.

– Вы предполагаете. Как утешительно. Выкладывайте: что за слово?

Профессор покачал головой, когда Патрик погрозил ему пальцем.

– Если я назову его вам сейчас, то эксперимент будет провален. Подождите, изменится ли что-то в вашей жизни. Записывайте все и не переживайте. Я доступен днем и ночью. С вами ничего не случится.

– Я не уйду отсюда, пока не узнаю это чертово слово, – почти прокричал студент.

Дверь за ним заскрипела, и в проеме показалась голова.

– Все хорошо, без проблем, у нас все в порядке, – сказал профессор пожилому мужчине, который удивленно приподнял брови, но затем снова закрыл дверь.

– Нет, ничего не в порядке. Немедленно скажите нам ответ к загадке, или…

– Ладно, ладно, – перебил он жаркий поток речи студента.

Он был подготовлен. И рассчитывал на такое. Профессор подошел к ним, взял их папки и наклеил внутрь желтые стикеры, на которых только что написал свой электронный адрес.