Себастьян Фитцек – Фаза Быстрого Сна (REM) (страница 13)

И точно так же, как фальшивые санитары в те далёкие годы, Амир использовал для своего грязного ремесла переоборудованный фургон.

«Кино для взрослых» со случайными «добровольцами», подобранными на просёлочной дороге, — теми, кто оказался достаточно глуп, чтобы сесть в старый «фольксваген»-микроавтобус, выглядевший так, будто его хозяин пересмотрел слэшеров.

И определённо перекурил травы — это уж точно, — подумал Амир, глядя вперёд на Майка и Дани. Главных действующих лиц всех фильмов.

Случайные жертвы менялись от серии к серии, но эта неравная парочка присутствовала в каждом эпизоде. Майк — бритоголовый бодибилдер-недоучка, перекачавший грудь в ущерб спине, отчего давно обзавёлся сутулостью. За рулём он напоминал быка, перед которым размахивают красной тряпкой.

Дани, напротив, была такой хрупкой, что могла бы одеваться в детских отделах. Она носила — совершенно не по погоде, учитывая грозовой фронт, навстречу которому они ехали, — тёмную короткую юбку, крупноячеистые сетчатые колготки, толстые шерстяные носки, торчащие высоко над щиколотками, и тёмную футболку с черепами.

Впрочем, недооценивать Дани из-за её внешности было бы серьёзной ошибкой. Многие совершали её — те, кто не принимал её всерьёз из-за небрежной причёски, из которой давным-давно вымылся фиолетовый оттенок, или потешался над перевёрнутыми крестами — дешёвой бижутерией, болтавшейся на проколотых ушах.

В действительности именно Дани была мозгом всего «предприятия». Он, Амир, лишь прокладывал маршруты, выводя их к известным парковкам и тайным дорогам, где в поздний час с высокой вероятностью скапливался отчаявшийся человеческий мусор. Дани же управляла финансами, вкладывала деньги в биржевые фонды и оплатила тот самый «фольксваген», в котором они сейчас неспешно тарахтели по федеральной трассе B2, неподалёку от польской границы.

В поисках нового «материала».

Вместо ярких цветов, символов любви или знаков мира, которыми подобные машины со времён хиппи и «Власти цветов» любили украшать по сей день, этот старый «булли» щеголял кроваво-красным бампером — остальной кузов был выкрашен в матовый чёрный. По нему граффити — довольно неуклюже — были нанесены культовые персонажи ужасов. Клоун Пеннивайз, Джейсон Вурхиз в своей фирменной хоккейной маске, Призрачное Лицо из серии «Крик» и даже два гремлина, нахально восседавших на крыльях машины.

Прямо под лобовым стеклом красовалось обожжённое, изуродованное шрамами лицо кошмарного убийцы из серии «Кошмар на улице Вязов» — Фредди Крюгера.

Смехотворно — по сравнению с истинным назначением этого «булли».

— Эй, свежее мясо! — весёлый возглас Дани вырвал его из раздумий.

Амир подался вперёд со своего места на среднем сиденье. В этот самый миг хлынул дождь.

— Если это не божий промысел! — рассмеялся Майк.

Дворник размазывал грязные разводы по лобовому стеклу, и Амир с трудом разглядел парочку на обочине.

Судя по всему — удачный улов. Они шли пешком, без машины, в местности, где прогуливаться было решительно незачем.

— Камера готова? — спросила Дани.

Амир включил экшн-камеры, спрятанные в вентиляционных решётках, и кивнул.

— Ну что ж, приступим, — сказал Майк, обогнал парочку и остановился на обочине впереди них.

 

ГЛАВА 18.

Алисé.

 

Колокольчик над дверью звякнул, как велосипедный звонок, когда Алисé вошла на заправку. В маленьком торговом зале пахло свежесваренным кофе и стеклоочистителем. Холодильник гудел, словно рой потревоженных ос.

Она подошла к бородатому заправщику за стойкой.

— Какая колонка? — спросил тот, приветливо приподняв брови.

— Мы не заправлялись! — пояснила Алисé.

Водитель единственной машины у колонки номер два, по-видимому, отлучился в туалет перед оплатой.

После того как они спрятали ящики, пакеты и коробки в подвале многоквартирного дома — к счастью, Тина не заблокировала и не сменила здесь замок, — они сели на FlixBus. 16,99 евро с человека, отправление в 15:20 от берлинского Александерплац, прибытие в 17:25 в Щецин, автовокзал.

С момента приезда они пешком двигались обратно в сторону границы. Теперь, спустя более трёх часов, снова оказались на немецкой стороне. С иррациональной надеждой добраться до цели прежде, чем разразится гроза, уже маячившая на горизонте.

— Чем тогда могу помочь, детка? — прохрипел заправщик.

— Для начала — не называть меня деткой, ясно? А по существу: мы ищем отель. Вам знакомо «Отель де Виль»?

Хотя Алисé была уверена, что при этих словах заправщик едва заметно вздрогнул, он опустил уголки губ и покачал головой.

— «Отель де Виль»? — повторил он, почёсывая бородку на подбородке. — Никогда не слышал.

Она могла бы поклясться, что он лжёт. И всё же не удивилась. Всё, что было связано с этим отелем, окутывала непроницаемая завеса тайны.

Алисé в очередной раз разозлилась на саму себя за то, что так и не пересилила отвращение и не позвонила адвокатессе. Интернет тоже оказался бессилен. Поиски бывшего якобы роскошного отеля не дали абсолютно ничего.

Ровным счётом ничего.

Ни статьи в Википедии. Ни газетной заметки. Ни единого снимка по запросу «Отель де Виль» в сочетании со словами «отель» или «немецко-польская граница».

С этой точки зрения, действительно было, как выразился Нико, «безмозглым идиотизмом», что она оказалась слишком горда, чтобы позвонить Эмилии Бергман.

Слишком горда — или слишком напугана.

— Ты бы видела её. Мерзкая, лживая особа. Она мне шины порезала. Нужно ли мне знать что-то ещё, чтобы понять, что она ведёт нечистую игру? Она бы не дала нам адрес, а настояла на том, чтобы отвезти нас самой. Но я не хочу находиться рядом с этой женщиной и двух минут, не говоря уже о многочасовой поездке в тесном салоне.

— Сомневаюсь, что лимузин оказался бы теснее автобуса, — упрекнул её тогда Нико.

И он был прав. Вместо того чтобы устроиться с комфортом на кожаных сиденьях, она два часа терпела колени типа позади, которые тот вбивал ей в спину, так что теперь чувствовала себя на грани прострела. И пунктом назначения значился Кравен. И он находился именно на той дороге, по которой они шли последние часы.

Отсутствие упоминаний в Интернете она списывала на то, что отель слишком давно пустует и давно забыт. Но то, что даже местный житель делает вид, будто ничего о нём не знает, — это вызывало нешуточные подозрения.

— Подумайте ещё, пожалуйста. Он должен быть где-то совсем рядом, максимум десять минут на машине… — начала Алисé, но заправщик резко оборвал её и схватил за руку.

— Ой, вы делаете мне больно! — воскликнула она, но мужчина не отпускал. Он уставился на неё вытаращенными глазами.

— Оставьте прошлое в покое! Вы, молодёжь, приезжаете сюда, думаете — забавно побродить по старым зданиям, а потом выкладываете какие-нибудь видео или фотографии в Интернет, не понимая, что можете натворить.

— Значит, вы всё-таки знаете этот отель?

— Это никогда не было отелем, детка. Там никогда не было настоящих гостей — только пациенты.

Алисé покрылась мурашками.

— Что вы имеете в виду?

Заправщик уставился куда-то за её спину, в пустоту, и наконец ослабил хватку. Она быстро отдёрнула руку и потёрла место, которое он сжимал.

— Я и так сказал слишком много. Факт в том, что «де Виль» давным-давно не существует. В эту глушь вообще никто не стремится, дет… э-э, барышня, — пробормотал он. — И пешком здесь лучше не ходить. Никогда не знаешь, кто тут шатается.

Ну прекрасно, вот это обнадёживает, — подумала Алисé по пути к Нико, который ждал её снаружи, у рюкзаков.

— Ванильной колы нет? — спросил он с улыбкой.

— Только «Пепси». — Она протянула ему одну из двух купленных бутылок. — Кстати, там было странно. Сначала заправщик соврал, что никогда не слышал о «де Виль», а потом вдруг завёл речь о том, что это никогда не было отелем — там были только пациенты.

— Жутковато. Но ты же знаешь — вокруг заброшенных отелей, больниц и всяких «потерянных мест» всегда вьются мрачные легенды. Вспомни хотя бы Беелитц-Хайльштеттен.

Алисé кивнула, и они двинулись дальше. Небо было слишком тёмным для этого времени суток, ветер крепчал. Алисé знобило — в том числе от недосыпа. Нервный тик правого глаза учащался всё заметнее.

После сорока восьми часов без сна симптомы нарастали ощутимо: обычно начиналось с головной боли, рези в глазах, подёргивания век, озноба или приливов жара. Затем присоединялись мышечный тремор, замедленные рефлексы и расстройства восприятия — вплоть до галлюцинаций и провалов в микро-сон.

Следующие двадцать минут они шли молча, бок о бок. Словно ни один из них не решался первым произнести слово на букву «Н», о котором оба думали.

«Н» — как «назад».

Нет смысла продолжать, — тем более что первые капли уже застучали по асфальту.

— У тебя случайно нет зонтика в рюкзаке? — Нико посмотрел на неё с приподнятыми бровями, затем взглянул на смартфон. — Маршрут больше не обновляется, сигнал слишком слабый. Но, похоже, до Кравена нам ещё час пешком!

И, надо надеяться, там найдётся указатель к «Отель де Виль».

Алисé вздохнула и уже прикидывала, не лучше ли вернуться к заправке и потратить последние деньги на такси до автовокзала, — когда рядом с ними возник «фольксваген»-микроавтобус.