Себастьян Фитцек – Аэрофобия 7А (страница 62)

— Молокоотсос. — Франц указал на ее груди. — К сожалению, не электрический, но он тоже сойдет, — ответил он и рукавом рубашки утер слезы. О да, он понимал ее страх, и страдание, и беспокойство, но иногда ради хорошего нужно сделать что-то плохое. Какая революция без борьбы? Какая война без насилия?

— Ты знаешь, что с тобой случится, когда тебя найдут, — сказала Неле, тоже плача.

— Меня найдут, когда я этого захочу, — ответил Франц и снова направил на нее камеру.

В этот момент он ощутил легкое дуновение ветра своим вспотевшим затылком. Франц обернулся и лишь услышал, как чей-то голос произнес:

— Я в этом не уверен!

Затем в него полетел кирпич, ребром рассек лоб и расколол череп.

Глава 74

Неле

Неле увидела, как Франц сначала выронил камеру, а потом и сам, весь в крови, обмяк рядом с ней. У него не вырвалось ни звука, ни глухого стона, когда он, даже не пытаясь сопротивляться, упал лицом вниз на металлический пол.

Треск ломающегося носа и звук раскалывающегося черепа напомнили ей самый жуткий момент в шахте. Когда она была уже уверена в спасении и темнота над ней расступилась, потому что кто-то отодвинул деревянную крышку.

Тот, кто одним-единственным словом разрушил все ее надежды, крикнув «Сдохни!» и снова закрыв крышку люка.

Тот же самый, кто сейчас вернулся, чтобы предать ее еще раз.

— Давид, — хотела выкрикнуть Неле имя своего бывшего парня, но у нее вырвался лишь шепот, настолько сильно страх сжал ей горло.

— Ливио, — с улыбкой поправил он ее. — Я теперь снова представляюсь своим настоящим именем. Мне надоели эти дешевые штучки. Давид Купфер отслужил свое.

Он бросил кирпич на пол рядом с мертвым Францем, вытер пыльные перчатки о джинсы и осмотрелся в холодильной камере.

— Почему?! — крикнула она ему.

— Ты еще спрашиваешь? Ты меня заразила, шлюха. — Он дрожал от злости, вены пульсировали на обоих висках. — Ты не только хотела навязать мне ребенка. Теперь я до конца жизни должен таскаться в клинику в Веддинге, как ты. ВИЧ-положительный статус. Это твоя вина.

В приступе ярости он схватил мертвого Франца за воротник, поднял тело и потащил в сторону Неле.

— Значит, все это твой план? — в шоке спросила она.

Неле задавалась вопросом, как возможно, что за такое короткое время он из готового к насилию сталкера превратился в активного убийцу.

— Все это потому, что я тебя заразила? И потому, что ты не хочешь платить ребенку?

— Ты спятила? — Он протащил Франца еще полметра. — Я не имею никакого отношения к этому психу. Но он просто дар Божий. Твое заслуженное наказание.

Когда он говорил, в уголках его губ собралась слюна.

— Когда ты меня вышвырнула, я хотел позлить тебя и оставил в твоей квартире «подарочки».

Неле вспомнила о лезвии между диванными подушками.

— Но когда я узнал свой диагноз, хотел видеть тебя расплющенной, как автомобильные шины, которые я протыкал.

И мертвой, как та крыса, которую ты положил мне перед дверью.

— Но у меня не было плана. В отличие от этого психа. Черт, ты, похоже, умеешь доставать мужиков. Без понятия, почему он так на тебя разозлился, но то, что он с тобой устроил, мне нравится.

— Почему ты вернулся?

— Потому что переживал, что псих не доведет начатое до конца. И действительно, как я и боялся: ты все еще жива. Кстати, а где Фели?

— Кто?

Он бросил труп в полуметре от кровати, к которой была прикована Неле.

— Фелиситас Хайльман. Врачиха, которая тебя искала.

— Оставь ее в покое!

— Кто это мне говорит? Ты? — Ливио отмахнулся от нее. — Не волнуйся. Я, конечно, провернул свою стандартную программу, чтобы она попалась на удочку. Трюк с «обаятельным мошенником» всегда срабатывает с вами, курицами. — Он грязно улыбнулся. — Но приставать к ней не собирался. Просто хотел, чтобы она привела меня к тебе. А сейчас она должна умолкнуть. Так где она?

Желудок Неле сжался. Внезапно она ощутила невероятную грусть. Еще никогда Неле не чувствовала себя такой одинокой, покинутой и потерянной.

— Делай со мной что хочешь, Ливио. Бей меня, как бил раньше, ты, мерзкий кусок дерьма. Я не выдам единственного человека, который мне помог.

— И как же она помогла?

Ливио поднял с земли кирпич, которым убил Франца, и Неле заговорила быстрее, ожидая, что через несколько секунд разделит судьбу своего похитителя.

— Франц сильно ранил ее металлическим прутом, но она еще смогла помочь мне с родами. Возникли проблемы с пуповиной. Без нее я бы умерла. Фели мне помогла.

Ливио остановился в полуметре от нее и переложил камень из одной руки в другую.

— Ты рассказала ей обо мне? Она знает, кто я?

Нет, твою мать. Думаешь, у нас было время для разговоров? — зло подумала Неле, но, конечно, догадалась, что́ Ливио пытался выведать этим вопросом. Он хотел знать, в курсе ли Фели, что он нашел Неле в яме и бросил там на произвол судьбы.

Что он убийца, который воспользовался преступлением другого в своих целях.

— Да, — солгала Неле. — Я ей все про тебя рассказала. Фели знает, кто ты. Если ты меня сейчас убьешь, полиция поймет, кто это сделал, и ты всю жизнь проведешь за решеткой.

Ливио оторопел, но потом громко рассмеялся.

— Ты лжешь. Я тебя слишком хорошо знаю.

Все еще хихикая, он снова поднял Франца — на этот раз за длинные волосы, — подхватил его под мышки и бросил на Неле, которая оказалась буквально погребенной под телом своего мертвого похитителя на металлической кровати.

С отвращением она выбралась из-под него и спихнула труп с койки.

— Ты хочешь, чтобы все выглядело так, будто это был Франц?! — крикнула она, высвободившись, вся в крови похитителя. Как одержимая, Неле принялась вытирать свободной рукой лицо, но лишь больше размазала кровь. — Ты всерьез думаешь, что это прокатит? Первым делом они заподозрят отца ребенка.

Ливио помотал головой и указал на камеру на полу.

— Существует видео, на котором этот тип тебя мучает. И нет ничего, что связывало бы меня и психа. — Он снова цинично рассмеялся. — Да, я думаю, это прокатит.

Ливио бросил кирпич на пол рядом с трупом Франца. Подальше от Неле, чтобы она не дотянулась. Но так, чтобы следователи сделали вывод, что она убила своего похитителя в целях самозащиты, когда тот приблизился к ней на небезопасное расстояние.

Вопрос лишь в том, что́ Ливио собирается со мной делать? — в панике думала Неле. — Он меня тоже хочет убить? Или просто еще раз бросит?

Она посмотрела на дверь и не смогла сдержать улыбку.

— Кроме того, я был готов оказывать содействие, — сказал Ливио, но она его почти не слушала. — Ты еще до нашего расставания указала меня как отца ребенка у своего гинеколога. Сегодня мне позвонила медсестра из Парк-клиники. Твой отец лежит там в коме.

— Что? — Неле снова была вся внимание. — Что ты сказал?

— Они хотели установить с ним контакт и спросили у меня о твоих духах.

Мой отец лежит в коме.

— Что случилось?

Ливио не ответил — или неправильно понял вопрос, — во всяком случае, он сказал:

— Похоже, он при смерти. Я подумал, твой старик наверняка не захочет помирать с воспоминаниями о своей больной СПИДом дочери-шлюхе. И сказал им, что это Shangril, тот мерзкий аромат, что ты хранишь в ванной комнате в память о матери. Помнишь, как заставила меня их понюхать? Как будто меня интересует, чем пахло от твоей матери, когда она была жива. Ну, в конце концов, и они на что-то сгодились. Shangril больше не выпускают, но я был настолько любезен, что даже назвал им адрес магазина в Фридрихсхайне, распродающего остатки.

Неле закрыла глаза. После всей боли — как физической, так и душевной, — которую ей пришлось вынести за последние часы, после всего, что мучало ее рассудок, осознание того, что отец находится при смерти, довело ее до грани страдания.

— Ты сделал большую ошибку, — это все, что она могла сказать. Тихо, спокойно, словно они вели цивилизованную беседу.

— С духами? — спросил Ливио.