Себастьян Фитцек – Аэрофобия 7А (страница 64)
Наступала зима. В этом не могло быть сомнений. Здесь наверху, в бывшей курилке главного здания Парк-клиники, которая сейчас использовалась как комната отдыха для пациентов, уже можно было заметить ее предвестников. Панорамные окна в пол открывали вид с шестого этажа на парк санатория, который еще десять лет назад был обычной психиатрической лечебницей, но под руководством нестандартного главврача превратился в полноценную авторитетную частную клинику.
Голые ветви дубов и лип гнулись на ветру; трава на лужайке, где еще на прошлой неделе под осенним солнцем грелись пациенты и их родственники, казалась серой и жесткой. Можно было без труда представить на ней снег, который скоро повалит из грязных облаков и сменит нескончаемую морось.
Неле бросало в холод, когда она представляла, что ее похитили бы в такую холодную мерзопакостную погоду. А потом бросало в дрожь при мысли, чего еще она избежала. Благодаря женщине, которая сидела напротив в кресле-каталке и грела руки о кружку с кофе. С двумя ложками сахара, но без молока.
Молоко они обе еще не скоро начнут пить.
— Правда, уже лучше? — спросила Неле, и Фели кивнула.
Ее голова была еще перевязана — неудивительно, учитывая травму, которую нанес ей Франц. Врачи сказали, что удар металлическим прутом был не очень сильным, якобы без намерения убить, но привел к сотрясению мозга и трещине в черепной коробке. Полицейские, найдя психотерапевта в шахте заброшенного мясокомбината, сначала решили, что она мертва.
Вероятно, Фели и умерла бы там внизу, где ее бросил Франц, если бы Хирш со своими людьми вовремя ее не обнаружил.
— Все говорят, ты феномен, — улыбнулась Неле и взяла Фели за руку. — С такими травмами ни одна акушерка не смогла бы сотворить подобное чудо.
Фели улыбнулась и перевела взгляд с Неле на люльку, в которой мирно посапывал младенец с ангельской улыбкой на личике.
— Без тебя мы бы там внизу погибли.
— Без твоего отца, — мягко поправила ее Фели.
Вообще, это была заслуга обоих. Франц обыскал Фели и обнаружил у нее в кармане удостоверение врача. Когда она ответила положительно на его вопрос, сможет ли она принять у Неле роды, он с помощью троса спустил ее в шахту, несмотря на травму головы. И там внизу — в грязи, вони и тесноте — врач совершила нечеловеческий подвиг.
— Я просто вспомнила свою практику в отделении гинекологии, — пыталась умалить свои заслуги Фели.
Если бы она смелыми действиями не решила проблему с пуповиной, мать и ребенок, скорее всего, умерли бы мучительной смертью. А если бы ее отец не разгадал загадку с Ливио, полицейские никогда бы не обнаружили это место по сигналу его сотового. И никогда не нашли бы откормочный комплекс в Либенвальде.
— Ты уже выбрала имя? — спросила Фели и оторвала взгляд от младенца.
— Виктория, — ответила Неле, и обе улыбнулись.
— Победительница. Подходит, — одобрила Фели.
— Знаю.
Викторию нашли в стойле для телят. Немного переохладившуюся и голодную, но живую и невредимую. Франц не собирался убивать младенца, он хотел лишь разлучить их с матерью. Сказалось ли все произошедшее на Виктории негативным образом — в частности, заразилась ли она от Неле во время драматичных и кровавых родов, — в настоящий момент было неизвестно и станет ясно только через шесть недель. Но малышка уже сдала самый сложный экзамен в своей жизни, и все остальное было второстепенно. ВИЧ больше не приговор. Самое главное, что Виктория жива.
— Ты мой герой, — еще раз поблагодарила Неле психотерапевта.
— Я идиотка, — ответила Фели, улыбаясь. — Как психиатр, я должна была заметить, что с Ливио что-то не так.
Неле наморщила нос.
— Поверь мне, я первая, кто подтвердит, что женщин подкупает его обаяние. Я даже влюбилась в его напористость и наглость.
— Но тебя не учили различать психические отклонения. Я не заметила его скрытый нарциссизм. Моя ошибка не дает мне покоя.
Фели вытащила сотовый из кармана халата — обязательная форма одежды пациентов в клинике — и положила на стол.
— Вчера, когда ко мне вернулась ясность мышления, я позвонила в аптеку, расположенную в твоем доме. По моей просьбе они снова проверили видеозаписи всех камер наблюдения.
— И что выяснилось?
— В день твоего похищения, когда твой отец послал меня к тебе домой, он был в твоей квартире.
— Ливио? — удивилась Неле.
— Да. После разрыва околоплодного пузыря ты, уходя в спешке, оставила дверь открытой. Я тоже свободно вошла. Он, похоже, что-то искал у тебя в квартире, и я его напугала.
Фели показала ей левую руку, и Неле сначала не поняла, о чем она, но психиатр объяснила:
— Он услышал, как я говорила с Матсом по телефону о твоем похищении. Когда я вошла в ванную, он выключил свет и прищемил мне пальцы дверью, чтобы самому скрыться. На записи видно, как он выбегает из дома незадолго передо мной.
— Но что ему было нужно у меня?
Фели подалась вперед и положила вторую руку на стол. Неле накрыла ее руки своими ладонями.
— Нарцисс не в состоянии пережить отказа. После вашего расставания он преследовал тебя, Неле. Вероятно, собирался отомстить за то, что ты его заразила, и за ребенка — он считал, что это уже слишком. Полиция исходит из того, что это он резал автомобильные шины на вашей улице.
Неле сразу подумала о лезвии между диванными подушками.
«
Видимо, Ливио сунул его туда еще до того, как она поменяла замки, испугавшись дохлой крысы.
Крыса, шины, лезвие, месть.
Все было логично, только одного Неле не могла объяснить.
— Как же получилось, что ты искала меня вместе с ним?
Фели кивнула:
— Он ловко манипулировал мною, вот что меня злит. Я должна была это понять.
Психотерапевт снова откинулась назад, не отнимая рук.
— Сначала Ливио слышит в квартире, что тебя похитили. Он хочет выяснить больше. Идет за мной к Клопштоку и устраивает так, что я попадаюсь на его трюк.
— Ворует твой сотовый.
— Именно. И специально попадается при попытке его продать.
Неле отпустила руки Фели и встала.
— О черт, я отлично представляю, как он это устроил. Поначалу я тоже бегала за ним, как свихнувшийся подросток. А подобными трюками он зарабатывал себе на жизнь.
Взгляд Фели погрустнел.
— По крайней мере, я должна была что-то заподозрить, когда мы разделились у полуразрушенного сарая. Я проверяла подвал в одном конце, он в другом. Когда мы прощались наверху, он уже смотрел на меня подозрительно, хотя я всего лишь споткнулась и испачкалась. Тогда я не могла объяснить недоверие в его взгляде. Сейчас понимаю — он переживал, не поняла ли я, что он тебя обнаружил. А потом так заторопился и оставил меня одну. Черт, я должна была позвонить не Матсу, а сразу в полицию.
— Нет, ты все правильно сделала.
Неле снова села и взяла Фели за руку. Коснулась ее изящного серебряного помолвочного кольца с бриллиантом в полкарата.
— Вы назначили новую дату? — осторожно спросила она.
Фели моргнула и посмотрела в окно. Было только четыре часа дня, но уже сумрачно, и в парке один за другим зажигались фонари.
— Янек противоположность тому, что я ищу, — тихо сказала она. — Он не дикий, не хаотичный и вполне предсказуемый.
Она снова повернула голову к Неле.
— Но то, что я искала всю жизнь, постоянно пыталось меня уничтожить.
Неле сглотнула и вытерла указательным пальцем намечающуюся слезу в уголке глаза.
— Кому ты это рассказываешь? — грустно улыбнулась она. Неле и сама всю жизнь была жертвой собственной модели отношений. Ливио не первый, кто бил ее и хотел доминировать. Хотя первый, кто желал ей смерти и даже пытался убить руками фанатичного защитника животных.
Долгое время обе женщины молчали, просто держались за руки и слушали гудение холодильника и урчание кофе-автомата рядом с дверью.
Наконец Неле собралась с духом и сказала:
— Знаешь, мой отец всегда мне говорил, что человек влюбляется автоматически. И бессилен против этого неожиданного переполняющего чувства, настигающего как молния. «Влюбленность — это случайность», — говорил он всегда. А вот любовь… — Неле сделала короткую паузу, во время которой загорелся последний фонарь в парке, и природа окрасилась в серо-желтый цвет. — Любовь — это решение.