Schonsten A. – Зеленая равнина (страница 29)

– Странно да, – отсмеявшись, сказал Саня, – а ведь они не подходят ни к викингам, ни к индейцам.

Валерий Иванович удивленно посмотрел на Саню.

– Не, я норм, – Саня вернулся обратно к матрасу, – версии разные прикидываю. Смотри, че там в фильмах показывают?

Валерий Иванович пожал плечами.

– Нас в другой мир забросило, нас в прошлое забросило и нас в будущее забросило, – Саня загнул третий палец и внимательно осмотрел свою руку, – вероятнее всего в другую вселенную.

Валерий Иванович потушил сигарету.

– Ну еще нас похитили инопланетяне, – на этих словах Валерий Иванович махнул рукой, Саня привстал, – не, ну мы же все версии рассматриваем. Верно?

Саня наклонился и потер ногу. Валерий Иванович походил и снова повернулся к окну – человек неподвижно стоял.

– Аномалией какой перенесло, – негромко рассуждал Саня за спиной Валерия Ивановича, – за грехи бог наказал.

– А у тебя есть такие грехи? – Валерий Иванович подмигнул стоящему за окном человеку.

Саня вздохнул.

– Ну, как сказать, – Саня помолчал немного, – наверно, есть. В молодости в драке убил человека.

Валерий Иванович усмехнулся.

– И все? – он развернулся к Сане, – это все?

– Ну, с работы иногда там брал всякое, – Саня замялся, – жене бывшей изменял так, по мелочи.

Валерий Иванович засмеялся.

– Саня, – наконец сказал он, – я тебе что, исповедник? Нашелся тут грешник. По мелочи – это как?

Саня криво усмехнулся.

– Дрочил на порнуху? – Валерий Иванович достал еще одну сигарету, – Будешь?

Он кинул сигарету Сане и снова закурил.

– Одно ясно, – Валерий Иванович развернулся обратно к окну, – мы в жопе. И надо думать, как из нее выбраться.

Человек за окном шагнул вперед и поднял топор.

– Красуется, зараза, – Саня подошел к Валерию Ивановичу и тоже рассматривал странные грациозные движения человека с топором, – вишь как.

Валерий Иванович молчал. Человек за окном опустил топор и подошел вплотную к окну. Он нагнулся, прижал лицо к стеклу и улыбнулся.

Глава 11

Второй дом

Анжела осторожно опустилась на корточки и затихла. В темноте возился с дверью Давид – он медленно закрыл дверь балкона и сел рядом. Грохот из квартиры стал глуше – дверь гасила звуки.

Анжела прислонилась к решетке балкона, прикрыла глаза. Ночной ветер обдувал лицо, приносил запахи еды, дыма и свежести.

– Неужели это моя последняя ночь на земле? – мелькнула тоскливая мысль и Анжела заплакала, не открывая глаз, – так же не честно, не честно.

– Правильно, – раздался шепот Давида, – молись, может мы выживем.

Анжела открыла глаза.

– Господи, еще и рядом с этим идиотом, – Анжела вытерла слезы и встала.

Давид потянул ее обратно.

– К стене прижмись, – зашептал он, – они тебя могут увидеть же.

– Там пока никого нет, – Анжела оттолкнула его рукой и снова прислонилась к стеклу.

В темноте комнаты едва различимыми силуэтами стояли Рустам и Серго. Раздался грохот – уже не такой пугающий. Еще грохот. Кто-то из мужчин в комнате сделал шаг к двери.

– Что там? – шепотом спросил Давид.

Анжела пожала плечами.

– Ничего пока, – также шепотом ответила она, – пока стоят.

– Может они Федоровича убьют и уйдут? – последние слова Давид произнес уже про себя, чувствуя, как начинает гореть лицо.

– Ну да, – протянула Анжела, – может так? Он же уже старый, чего ему жить, действительно.

Давид закрыл лицо ладонями, Анжела тоже молчала.

– Неудачно пошутил, – начал говорить он, когда раздался сильный грохот и в комнате неожиданно стало ярко.

Анжела отшатнулась и с размаха врезалась в решетку балкона. Мешком осела на пол. Мелькнула тень, дверь балкона дернулась, тяжело упало что-то и Давид вскочил.

– Господи, – он застыл на месте.

Прислонился к двери, одновременно запихивая ногой Анжелу в угол балкона. Обернулся – в комнате было трое человек и они неторопливо осматривались. Тот, что стоял посередине комнаты, шагнул в сторону балкона и Давид невольно отпрянул назад.

– Где же Рустам? – Давид перевел взгляд на стоящих людей.

Человек поднял фонарь и что-то отпихнул ногой на полу.

– Боже, – Давид автоматически проследил за движениями человека и узнал в лежащем Серго.

Человек с фонарем повернулся и что-то сказал. Один из незнакомцев убрал топор в кожаную петлю на поясе и нагнулся. Поднял Серго за воротник и вышел. На полу осталась яркая, небольшая красная лужица. Человек с фонарем продолжал осматривать комнату – задержался у картины с цветами, снял ее и осторожно отставил к стене. Второй незнакомец рассматривал половину разломанного шкафа, брезгливо откидывая ногой выпавшие вещи.

– Молись, Анжела, молись, – шептал Давид, разглядывая приближающего к ним человека.

Огромный человек поднял фонарь и посветил в окно. Нагнулся и всмотрелся. Его лицо вжалось в стекло, грубые шрамы на правой щеке медленно поползли вверх – он улыбнулся. Ужас заставлял Давида согнуться, убежать в немедленном желании спрятаться, и он вжался в стену рядом с дверью.

Человек выпрямился, поводил фонарем перед окном и поставил его на подоконник. Снова нагнулся и сел на пол.

Давида трясло. Он не дышал – слился со стеной. Свет от фонаря освещал нагнувшегося человека – заплетенные в аккуратную, толстую косу темно-русые волосы, украшенные какими-то торчащими острыми железками сбоку, ухо с серьгой и часть татуировки, спускавшейся с шеи вниз, под коричневую безрукавку. Незнакомец резко поднял голову. Еще один рваный шрам на левой, гладко-выбритой, скуле переходил в татуировку.

– Господи, сколько ему лет? Шестнадцать? Восемнадцать? Совсем молодой, – выдохнул Давид, сжимая кулаки.

Парень сидел и упорно всматривался в стекло, смешно и немного по-детски прищурившись. Свет фонаря отражался в его глазах стальным, ближе к металлическому, бликом и Давид понял – его не видно – мешал свет.

– Щенок, – Давида трясло от злости, – непуганый щенок.

Его подрывало открыть дверь и дать парню по шее, но ноги не слушались. Все тело не слушалось – оно застыло на месте.

– Он же такой молодой, так спокойно убивает, – мозг Давида никак не мог взять контроль над телом, – как же так можно, это же неправильно. Неправильно. Надо что-то сделать, надо спасти хотя бы Рустама.

Но Давид так неподвижно и смотрел через балконную дверь, даже когда парень резко встал, держа в руках что-то круглое и очень-очень знакомое.

Второй человек громко сказал что-то на непонятном языке и парень около окна звонко засмеялся. Он поставил свою ношу на подоконник, снова нагнулся, поднял молоток и небрежно засунул его в карман. Взял голову и кинул ее второму человеку.

– Меня не видно, – Давид как завороженный смотрел на кровь, оставшуюся на подоконнике, – меня не видно.

Парень перестал смеяться, весело ответил что-то своему товарищу и взял с подоконника фонарь. Грациозным движением поднес его к окну, облизал окровавленные пальцы и вдруг весело подмигнул.

Развернулся, осторожно поднял картину и комната снова погрузилась в темноту.

Давид сполз по стене вниз и тупо смотрел в ночное небо.