Сборник – Восемь лучших пьес «ЛитоДрамы-2019 (страница 3)

ДЕНИСОВ. Ну не то чтобы все…

Входит секретарша, подает кофе Богданову и Денисову, выходит.

ДЕНИСОВ. Есть пара ребят, которые что-то обещают. С ними я занимаюсь особо. Та же Ира Маркова может писать интересно. Голова хорошая, а ремеслом со временем овладеет. Кстати, и Коняхин не безнадежен. Гонора много, советы не воспринимает – вот беда. Но потенциал есть, и работать хочет. А в общем ситуация нерадостная. То, что писать не умеют, – это полбеды. В конце концов, я для того тут и сижу, чтобы их редактировать. Беда в том, что они думать не умеют. Не умеют и не хотят. Блогеры же! А если в материале нет мыслей, то и переписывать нечего.

БОГДАНОВ. Значит, по-вашему, блогер – это плохо?

ДЕНИСОВ. Трепло и бездельник – это всегда плохо. А с учетом возможностей Интернета – иногда и опасно.

Одним глотком допив кофе, Богданов встает, делает несколько шагов вперед-назад. Останавливается возле Денисова.

БОГДАНОВ. (Глядя на Денисова сверху вниз.) Разговор с вами, Игорь Иванович, – это как прогулка по кладбищу: чем дальше, тем грустнее.

ДЕНИСОВ. Смелая метафора. Я вроде бы еще не умер.

БОГДАНОВ. Ну и живите себе, не о том речь… Я и раньше подозревал, а теперь убедился окончательно, что вы отстали от времени. Безнадежно. Редакция, журналистика, работа над словом… Забудьте. Это все лирика из прошлого века. Сегодня тренд изменился. Нет никакой редакции. Есть информационное предприятие. А предприятие обязано безостановочно выдавать продукт.

ДЕНИСОВ. Любой продукт, включая информационный, должен быть качественным.

БОГДАНОВ. Ерунда. Информационный продукт должен быть горячим и быстрым.

ДЕНИСОВ. Это вы про вчерашнее фото девушки, которой ветер задрал юбку, и обнажилось нижнее белье? С пошлым комментарием Митина, поставленным по вашему личному указанию?

БОГДАНОВ. А вы видели, сколько у этого снимка просмотров?

ДЕНИСОВ. Если бы девушка была голая, набралось бы еще больше.

БОГДАНОВ. Не утрируйте.

ДЕНИСОВ. Я не утрирую. Я стыжусь. Будь моя воля, этого фото не появилось бы.

БОГДАНОВ. Воля здесь моя. По согласованию с учредителем, разумеется… (Пауза.) Постарайтесь наконец усвоить: времена изменились. Бесповоротно. Раньше пресса работала на читателей, а теперь читатели работают на прессу.

ДЕНИСОВ. Вот как?

БОГДАНОВ. Именно так. Чем больше у издания читателей, тем интереснее оно для рекламодателя. Понятно?

ДЕНИСОВ. Да уж куда понятней.

БОГДАНОВ. Для чего я сюда назначен? Шлифовать стиль журналистов? Чушь. Моя задача – сделать сайт прибыльным. И я уже вывел его на самоокупаемость. Еще полгода-год, и он начнет приносить чистую прибыль. Этого требует от меня учредитель. Я этого добьюсь. Так не ставьте мне палки в колеса.

ДЕНИСОВ. Чем же я ставлю, позвольте спросить? Добросовестным исполнением своих обязанностей?

БОГДАНОВ. Вы добросовестны с перебором. Фактически вы терроризируете журналистов избыточной требовательностью. Люди уже писать боятся. Не один Коняхин на вас жалуется. А кроме того, по вашей милости мы теряем оперативность.

ДЕНИСОВ. Это каким образом?

БОГДАНОВ. Таким! Пока вы вчера переписывали информацию о выпавшем ребенке, ее на сорок минут раньше выдали ребята из «Городских новостей».

ДЕНИСОВ. Видел. Мало того, что написано коряво, так еще и фамилию спасителя переврали. Шибко торопились.

БОГДАНОВ. Да плевать мне на спасителя с его фамилией. Конкуренты нас опередили, понимаете? Вы на будущее или придирайтесь меньше, или редактируйте быстрее. (Пауза.) Слушайте! А может, зря я вас упрекаю? Может, вы просто уже не в состоянии работать оперативно? Все-таки шестьдесят, подустали небось… Так вы прямо и скажите.

ДЕНИСОВ. Спасибо за заботу. На работоспособность и здоровье пока не жалуюсь.

БОГДАНОВ. Ну смотрите. В общем, я надеюсь, вы меня поняли. Впредь никакой лирики. Ребят больше не мордуйте, у нас тут не штучное производство. Информационно-рекламный конвейер, и точка. У меня все.

Денисов молча встает и выходит.

БОГДАНОВ. (Нажав кнопку селектора.) Вика, зайди.

Заходит секретарша.

БОГДАНОВ. Ты зачем кофе принесла на двоих?

ВИКА. Так вы же вдвоем были с Игорем Ивановичем.

БОГДАНОВ. Если бы я хотел угостить Денисова кофе, то так бы и сказал.

ВИКА. Но я же не знала, что вы не хотите.

БОГДАНОВ. А тебе знать не надо. Заруби на носу: твое дело – исполнять, что сказано. Точно и без самодеятельности. Поняла?

ВИКА. Поняла.

БОГДАНОВ. Смотри не разочаровывай меня. Свободна. (Пауза.) И принеси мне личное дело Ирины Марковой.

Вечерняя аллея. На скамейке сидит Денисов. Подходит Ирина.

ИРИНА. Я так и знала, что вы здесь. (Садится рядом.)

ДЕНИСОВ. Невелик секрет. Я тут каждый вечер после работы посиживаю, когда погода позволяет.

ИРИНА. Мне тоже тут нравится. (Пауза.) Игорь Иванович, что с вами происходит?

ДЕНИСОВ. А что не так?

ИРИНА. Да все не так. Третий день ходите как в воду опущенный. Это после того разговора с Богдановым, да?

ДЕНИСОВ. Хм… ну, в общем, да.

ИРИНА. Все-таки надо было Максу глаза выцарапать. Вот ведь козел, подставил.

ДЕНИСОВ. Макс, при всех недостатках, – вовсе не козел, так что пусть живет… неуклюже. Дело вообще не в нем.

ИРИНА. А в ком? В Богданове?

ДЕНИСОВ. Даже и не в Богданове.

ИРИНА. А в ком тогда?

ДЕНИСОВ. Во мне, Ирочка, во мне.

ИРИНА. Игорь Иванович, ну что вы загадками говорите?..

ДЕНИСОВ. Нет тут никаких загадок. Конечно, выслушать, что ты устарел, отстал от жизни и вообще силы уже не те, – обидно. Но еще обиднее сознавать, что во многом это правда. Остается подойти к зеркалу, посмотреть себе в глаза и честно признать, что твое время ушло.

ИРИНА. Это вам все Богданов сказал? Сволочь он.

ДЕНИСОВ. Ну, это как посмотреть. Во всяком случае, не дурак. Два высших образования, успешный опыт управления, решительный характер. Он просто такой современный Лопахин из «Вишневого сада». Молодой циничный прагматик. Или прагматичный циник – это как угодно. Ради выгоды все сметет, все вырубит, через все переступит. Но при этом не его вина, что мне стукнуло шестьдесят и эта эпоха уже не моя.

ИРИНА. Игорь Иванович, дорогой, ну зачем вы так говорите?

ДЕНИСОВ. Да ведь так оно и есть. Время идет своим чередом, и мы к этому привыкли. Жизнь рано или поздно проходит – и тут ничего нового. Но почему так быстро? (Неловко улыбается.) Вроде только вчера родители провожали в первый класс. Я и школьную линейку отлично помню, и букет цветов, который мама сунула в руку, и сентябрьское тепло на пороге школы… А ведь прошло уже больше полувека. И вот сидит почтенный пожилой человек на садовой скамейке и утомляет молодую красивую женщину лирическим брюзжанием о скоротечности времени.

ИРИНА. Ничуть вы не утомляете, это во-первых. И ничего вы не брюзжите. С чего вам брюзжать? Вы – не старый, импозантный умный человек, талантливый журналист. Это я вам говорю как молодая красивая женщина. В смысле, коллега. Вы просто размышляете вслух.

ДЕНИСОВ. Ну да. Брюзжание есть форма интеллектуального самовыражения с негативным оттенком.

ИРИНА. Игорь Иванович, прекратите. Вы мне не нравитесь.

ДЕНИСОВ. Да? Обидно.

ИРИНА. То есть нравитесь, конечно… Не нравится ваше настроение. Не хочу, чтобы у вас была депрессия.

ДЕНИСОВ. Сам не хочу. Депрессия, или, по-русски уныние, – это ведь смертный грех.

ИРИНА. Вот и не грешите. Чисто мужская привычка: чуть что не так – или в хандру, или в запой. Или, не дай бог, и то и другое пакетом. Мы с одним моим бывшим парнем из-за этого расстались.