Сборник – Тайная история отечественной внешней разведки. Книга 2 (страница 3)
По мнению В. Николаи, которое он стремился донести до сознания «политического класса» и правящих кругов Веймарской республики, «разведка является как бы барометром, показывающим напряжение между государствами… «Война в мирное время» – таково лучшее определение роли разведки в конкуренции народов в настоящее время»[24].
Следует констатировать, что оправдалось предсказание В. Николаи о том, что после Первой мировой войны «начнется невиданное доселе по интенсивности соревнование во всех областях разведки», к которым он относил дипломатию, политику, экономику, науку и технику, и «цели ее будут преследоваться еще более интенсивно и безоговорочно, чем раньше». И поэтому «тайная сила разведки будет в будущем гораздо более значительной, нежели она была в прошлом и есть в настоящее время»[25].
Наряду с описание военных операций на отдельных фронтах, успехов или провалов разведки при их подготовке, определенное внимание В. Николаи уделил и «технике» разведывательной службы, разумеется, открыв далеко не все секреты минувших годов. (Именно за излишнюю, по его мнению, откровенность, позднее Николаи упрекал своего австрийского коллегу, уже упоминавшегося нами Максимилиана Ронге).
Следует, отметить, что Николаи, первым в мировой истории, поведал читателям, что, наряду с «традиционной разведкой», задачей которой является сбор сведений о противнике, его намерениях, резервах и т. п., уже в годы первой мировой войны широко применялась, причем не только Германией, но и другими участвовавшими в войне странами,
Напомним, что в Советской России аналогичные выводы, основанные именно на опыте Первой мировой войны, в секретных пособиях для подготовки офицерского корпуса РККА были сформулированы еще ранее, в 1921–1924 годах, А. И. Куком, П. Ф. Рябиковым, П. П. Сытиным и С. С. Турло.
Изданная в Австрии в 1930 г., изобилующая множеством фактов, имен, географических названий, деталей военных операций, книга Максимилиана Ронге «Война и индустрия шпионажа» («Kriegs und Industriespionage») первоначально появилась в виде машинописной копии для нужд Разведывательного управления РККА, а в конце 1937 г. Воениздат выпустил ее сокращенный перевод под названием «Разведка и контрразведка». В заключении Ронге подчеркивал: «многие неверные суждения об агентурной разведке, распространенные среди широкой публики, являются угрозой для будущего, так как разведывательная работа нуждается в широкой поддержке со стороны населения. Для разоблачения этих ошибочных суждений и должна, прежде всего, служить моя книга».
Задачи разведывательной службы во время мировой войны, подчеркивал Ронге, – «вышли далеко за первоначальные рамки; она должна иметь глаза и уши в области военной, политики, экономики и техники». Он также отмечал «выдающуюся роль» радиоразведки в получении разведывательных сведений о планах неприятеля, а также все возрастающую роль таких технических новинок в области шпионажа, как подслушивание телефонных переговоров и авиаразведка.
Так же, как и Николаи, его австрийский коллега подчеркивал «позитивную роль» активной разведки, то есть диверсий и саботажа в тылу противника. Немало страниц книги Ронге посвящено рассказу о пропаганде и контрпропаганде сторон как новому средству ведения геополитического противоборства.
В 1939 г., в появившейся в преддверии Второй мировой войны книге «Тайная военная разведка и борьба с ней», Николай Степанович Батюшин подчеркивал, что «работа тайной разведки есть та же война, но в мирное время и другими средствами, где изворотливость ума, сила воли и мужество играют первейшую роль». Соглашаясь с Николаи и Ронге, Батюшин подчеркивал, что «значение тайной разведки при скоротечности будущих войн и распространении их буквально на все области деятельности народов, не исключая и психологической, должно еще более возрасти», «горько заплачут в будущем те государства, которые недооценивают значение тайной разведки в период мира!».
Однако он более определенно констатировал, что «Великая война наряду с огнестрельным оружием выдвинула в равное с ним положение и психологическое оружие – слово, являющееся могучим средством политической пропаганды, действующее на моральный элемент народа… Слово или пропаганда вообще есть оружие политики, причем и стратегия, и политическая пропаганда должны работать рука об руку, имея лишь одну цель – победу над врагом». При этом, подчеркивал Н. С. Батюшин, методы пропаганды «должны быть чрезвычайно деликатны, дабы лозунги ее не били в глаза своей резкостью, а как бы носились в воздухе, незаметно создавая настроения масс, то есть народное движение».
Немалое внимание Николай Степанович уделил и вопросам защиты от акций разведки противника. Обнаружить шпиона, подчеркивал он, «обыкновенно ничем не выделяющегося из окружающей среды, дело нелегкое и возможно лишь при широком содействии не только осведомленных в этом деле правительственных органов, но главным образом всех слоев населения, разумно воспитанных в целях сохранения военных тайн государства, т. е. в конечном счете, своих собственных интересов, с крушением государства обыкновенно страдают и частные интересы его подданных. Сразу, однако, достичь понимания этого нельзя, требуется лишь систематическое разъяснение народным массам их гражданских обязанностей. Базирующихся, в частности, на имевших место шпионских делах, можно воспитать широкие круги населения в духе содействия охране военных интересов страны», «без деятельного содействия широких кругов населения здесь не обойтись».
Отметим одно важное обстоятельство. После эвакуации с окраин России иностранных оккупационных войск и окончания гражданской войны, для молодой Советской республики впервые возникла мирная передышка.
В этой связи в мае 1922 г. принимается решение об учреждении в структуре Государственного политического управления при НКВД РСФСР первого специализированного контрразведывательного подразделения – контрразведывательного отдела.
В июле 1922 г. прошел следующий этап становления отечественной контрразведки: Особый отдел был разделен на два отдела – Контрразведывательный (КРО) с задачами борьбы со шпионажем и белогвардейскими организациями за рубежом и их единомышленниками в РСФСР, и новый Особый отдел, в ведении которого по-прежнему осталась чекистская работа в армии.
Приказом управления делами ГПУ № 102 от 7 июля объявлялись штаты и структура КРО. Начальником КРО был назначен А. Х. Артузов[26].
Создание КРО и концентрация в нем лучших кадров ВЧК, способных на практике развивать принципы «научной контрразведки», стало ответом руководства ГПУ на реалии жизни[27]
В 1924 г. появилось и первое учебное пособие для контрразведчиков «Шпионаж», подготовленное С. С. Турло[28] при помощи его сотрудника И. П. Залдата. Говоря о помощи населения контрразведке в борьбе с происками спецслужб иностранных государств, Турло подчеркивал: «Если бы все прониклись сознанием того, какую опасность представляет собой шпионство противника, какой вред причиняет его деятельность, то борьба с ним была бы легкой… Те, которые сознают вред и опасность шпионства, не посвящены во все сложнейшие махинации его работы, почему и не могут оказать широкого содействия контрразведывательным органам в деле борьбы с ним»[29].
К аналогичному выводу пришел в 1930-е годы и находившийся в эмиграции Н. С. Батюшин. Анализируя опыт Первой мировой войны, он писал, что противодействие разведывательно-подрывным устремлениям иностранных спецслужб «дело нелегкое и возможно лишь при широком содействии не только осведомленных в этом деле правительственных органов, но главным образом всех слоев населения, разумно воспитанных в целях сохранения военных тайн государства, т. е. в конкретном результате и своих собственных интересов (здесь и далее выделено мной. –
Станислав Степанович обращал внимание на то обстоятельство, определившееся именно опытом недавней мировой войны, что, «в современную эпоху война прежде всего ведется на экономическом, политическом, дипломатическом фронтах, а в последнюю очередь на фронте военном. Поэтому значение современной разведки выросло до громадных размеров, и наряду с значением, расширилась и область разведки»[31]. Цель же разведывательной работы «заключается в сборе сведений для применения и использования их в нужный момент».
В период мировой войны, подчеркивал С. С. Турло, «стороны уже не ограничивались только разведыванием…, а по раскрытии тайн стремились всячески тайным же образом подорвать осуществление, проведение в жизнь этих тайн – тайная разведка приобрела активный характер. Эта черта тайной разведки как носящая признаки терроризации, дезорганизации государственной жизни и военной системы противной стороны является чрезвычайно серьезной и ставит тайную разведку в совершенно иную плоскость, чем до мировой войны»[32].