Сборник – Нефритовая Гуаньинь (страница 6)
Он приказал написать портрет Ян гуйфэй и повесил его в одном из главных залов. С утра до вечера смотрел он на портрет и проливал слезы.
Как-то, находясь в южных палатах, Сюань-цзун ночью поднялся на башню Циньчжэн и, опершись на перила, смотрел на юг. Перед ним, окутанная дымкой, плыла луна. Император запел про себя:
Когда он кончил петь, ему показалось, что в соседнем квартале тоже кто-то поет. Он обернулся к Гао Ли-ши и спросил:
– Быть может, это кто-нибудь из прежних певиц Грушевого сада? Пригласи ее утром ко мне.
На следующий день Гао Ли-ши исподволь разузнал, кто пел накануне в соседнем квартале, и привел женщину к императору. Это и в самом деле оказалась певица из Грушевого сада.
При императоре неотлучно находилась прислужница Ян гуйфэй, по имени Хун-тао – Красный персик. Как-то она играла «Лянчжоусскую песнь» на нефритовой флейте. Когда она закончила, они взглянули друг на друга и не могли сдержать слез. Так, благодаря императору, эта мелодия приобрела известность. И поныне у нее немало поклонников, способствующих широкому ее распространению.
В середине годов «Чжидэ» Сюань-цзун удостоил своим посещением Дворец блеска и великолепия. Среди сопровождавших его сановников и наложниц многие были новыми приближенными.
Остановившись у подножья башни Ванцзин, император приказал Чжан Е-ху исполнить мелодию «Колокольчики под проливным дождем». Слушая, император огляделся печально, и из глаз его полились невольные слезы. Окружающие также были глубоко опечалены.
Как уже говорилось, в Синьфэне жила танцовщица Се А-мань, искусно плясавшая под напев «Холодные волны». Раньше она часто бывала во дворце, и Ян гуйфэй очень благоволила ей. В этот день, по приказу императора, она была тоже приглашена. Завершив свой танец, Се А-мань подошла к императору и подала ему яшмовый в золотых крапинах браслет.
– Это мне подарила Ян гуйфэй, – сказала она.
Император взял браслет, лицо его омрачилось, на глазах показались слезы:
– Когда мой дед завоевал Корею, он привез оттуда две драгоценности: золотой пояс и вот этот браслет из крапчатой яшмы. Пояс я подарил князю Ци-вану в благодарность за поднесенные им стихи «Пруд дракона». А яшмовый браслет подарил Ян гуйфэй. Потом в Корее узнали, что эти драгоценности у меня, и обратились ко мне: «После того как наша страна утратила эти драгоценности, ветер и дождь приходят не вовремя, в народе взаимная вражда, войско ослабело». Я этими вещами особенно не дорожил и распорядился вернуть им золотой пояс. А браслет не вернул. Если ты получила его от Ян гуйфэй, пусть он останется у тебя. Для меня он только был бы источником печальных воспоминаний.
И с этими словами император снова заплакал.
Когда наступили годы «Ганьюань», на первом году Хэ Хуай-чжи обратился к императору с докладом:
«Когда-то давно, в летнюю пору, Ваше величество играли с князьями в облавные шашки, а мне приказали играть вам на пипа. (Дека инструмента была сделана из камня, струны – из жил желтой цапли. Я играл, ударяя по струнам железными молоточками.) Ян гуйфэй стояла рядом с Вами и следила за Вашей игрой. Ваше величество посчитали свои камни и увидели, что проигрываете. Тогда Ян гуйфэй выпустила собачку Канго, которая бросилась на доску и перемешала все камни. Вы были очень довольны. В это время легкий ветерок приподнял шарф Ян гуйфэй, конец его опустился на мою головную повязку и оставался долго – пока я не повернулся. Вернувшись домой, я почуял, что моя головная повязка пропиталась ароматом. Я снял ее и спрятал в вышитый мешочек. Ныне я осмеливаюсь поднести Вам эту повязку, которую до сих пор хранил у себя».
Император развязал мешочек и сказал:
– Это благовоние называется Барусова камфора. Как-то я положил несколько кристаллов среди цветов нефритового лотоса в Теплых источниках. Я побывал там много лет спустя – запах все еще держался. А ваша головная повязка хранилась в шелку – понятно, что запах продержался еще дольше.
После этого император очень долго был печален. Душа совершенномудрого пребывала в неизбывной скорби, и он только повторял, вздыхая:
Как раз в эту пору из Шу прибыл даос по имени Ян Тун-ю. Узнав, что император непрестанно печалится о Ян гуйфэй, он сказал:
– Я владею искусством Ли Шао-цзюня.
Сюань-цзун очень обрадовался и приказал вызвать дух возлюбленной. Даос употребил все свое искусство, но Ян гуйфэй не явилась. Чародею было ведомо умение возноситься на небо и углубляться в недра земли, и вот он спустился в поисках Ян гуйфэй в подземное царство. Однако так нигде и не встретил ее. Без устали продолжал он искать повсюду: побывал на крайнем востоке, за морями, достиг острова Пэнху. И тут на вершине самой высокой горы он вдруг заметил множество башен и легких строений. Поднявшись, он обнаружил покои, обращенные к востоку. Ворота были закрыты. Надпись на табличке гласила: «Подворье великой и бессмертной Нефритовой наложницы». Даос вынул шпильку и постучался. На стук вышла девочка; волосы ее были стянуты в два узла.
Не успел он вымолвить и слова, как девочка ушла обратно. Вслед за тем появилась служанка в бирюзовом платье и осведомилась, откуда он прибыл. Даос сказал, что послан императором и прибыл по его повелению.
– Нефритовая наложница почивает, вам нужно подождать немного, – сказала служанка в бирюзовом платье.
Прошло несколько времени; служанка в бирюзовом платье ввела даоса внутрь и сказала:
– Нефритовая наложница сейчас будет.
Волосы Нефритовой наложницы были убраны золотыми лотосами, плечи покрыты лиловым шелковым шарфом, пояс украшен подвесками из красной яшмы, ноги обуты в туфли с фениксами. Ее сопровождали восемь служанок. Она приветствовала даоса и осведомилась о здоровье Сюань-цзуна. Затем стала расспрашивать о событиях, происшедших в годы «Тяньбао», по четырнадцатому году. Когда она умолкла, лик ее был печален. Она приказала служанке в бирюзовом платье подать золотую шпильку и ларчик. Сломав шпильку пополам и отломив от ларчика крышку, она вручила половинки даосу и сказала:
– Передайте родителю нынешнего императора мою почтительную благодарность. Я прошу его принять это в память нашей давней любви.
Прием окончился, но даос медлил, словно ожидая еще чего-то. Нефритовая наложница угадала его мысли, и, видя это, он преклонил колена и сказал:
– Прошу вас открыть мне что-нибудь такое, о чем не знает никто, – это будет доказательством, которое я принесу родителю государя. Если явлюсь я лишь с ларчиком и шпилькой, меня могут принять за обманщика Синьюань Пина.
Нефритовая наложница задумалась, будто припоминая, затем сказала:
– В годы «Тяньбао», на десятом году, я была с императором Сюань-цзуном в летнем дворце на горе Лишань. Осенью, в седьмом месяце, в день, когда Волопас встречается с Ткачихою, император смотрел на звезды, опираясь на мое плечо. И тогда, глядя в небо и вспоминая историю Волопаса и Ткачихи, мы поклялись друг другу: «Навечно останемся супругами – и в этой жизни, и во всех последующих!» Произнеся клятву, мы взялись за руки и заплакали. Об этом знает только император.
И добавила печально:
– Это воспоминание не позволяет мне остаться здесь надолго. Я снова сойду в земной мир и соединюсь с тем, кто предназначен мне судьбою. На земле то будет или на небе, но я твердо решила встретиться с ним и, как прежде, быть неразлучной.
На это даос сказал:
– Императору Сюань-цзуну недолго оставаться среди людей. Успокойтесь, не терзайте себя.
Вернувшись, он доложил обо всем Сюань-цзуну. Тот был потрясен до глубины души. С тех пор как он поселился в покоях дворца «Счастливое предзнаменование», не было дня, чтобы он не скорбел о Ян гуйфэй.
Он отказался от хлебной пищи и занялся воспитанием дыхания. Императрица Чжан прислала ему вишен в сахарном соку, но он даже не попробовал.
Однажды он играл на флейте из лилового нефрита. Только он заиграл, как на двор опустилась пара аистов; побродив, они улетели. Император сказал своей служанке по имени Гун-ай:
– Видишь, Верховный владыка призывает меня. Я стану бессмертным праведником и снова смогу встретиться с Ян гуйфэй. Эта флейта тебе ни к чему, можешь отослать ее Да-шоу. (Да-шоу – детское имя Дай-цзуна.)
После этого он велел приготовить себе купанье.
– Если я засну, – сказал он, – не буди меня.
Он и в самом деле уснул. Вдруг из ванной комнаты послышались странные звуки. Гун-ай испугалась и заглянула в ванную – император уже почил.
В день гибели Ян гуйфэй одна старушка в Мавэе нашла шелковый чулок с вышивкой. Говорят, она показывала этот чулок всем проезжающим и с каждого получала по сто монет, так что в конце концов заработала несметные деньги.
Увы! Сюань-цзун пребывал на императорском троне очень долго. Утомленный множеством трудов, связанный неодобрением собственных сановников, он не мог делать того, что желал. Когда подле него появился Ли Линь-фу, император все заботы переложил на него. Впредь он мог не слушать более те разговоры, которые были ему неприятны, и полностью отдаться увеселениям и пирам. Он уже не чувствовал себя связанным или стесненным и проводил ночи с женщинами, не стыдясь этого. Ли Линь-фу всему потворствовал и все одобрял.