Сборник – Наследие литературы XXI века (страница 18)
За два дня уничтожена рота:
Не продвинулась даже на шаг.
Нам поставлена цель – элеватор.
Эту цель атакуем три дня.
Только держится город проклятый;
Элеватор – у русских в руках.
А у нас – только трупы и раны.
Путь до цели кровав и тернист.
Ночь проходит без сна. Утром ранним
Дал приказ бестолковый штабист:
Вызвать русских на переговоры,
Предложив им позиции сдать,
И отправить к ним парламентёров,
Белый флаг на танкетке подняв.
Трепыхается флаг над танкеткой;
Безоружные, мы – на броне.
Но какой-то иван, слишком меткий,
На машину навёл ПТР[4].
Ходовая от выстрела звякнула,
Корпус дрогнул последним рывком,
И беспомощной лентою траки
Соскользнули на землю с катков.
Из разбитых ворот элеватора
Невысокого роста, крепки,
Вышли русские в чёрных бушлатах;
Мне сказали: они – моряки.
Отказались сдаваться… а дальше
Очень трудно их было понять:
Что-то про размноженье собачье
И про нашего фюрера мать…
Прислонившись к подбитой танкетке,
Чтоб тревогу и страх подавить,
Я из пачки достал сигарету
И собрался уже закурить,
Но какой-то иван неприметный
Вдруг меня ухватил за плечо,
Нагло отнял мою сигарету
И поставил к танкетке лицом!
В спину ткнул кулаком очень больно,
После тщательно обыскал:
Ничего по карманам не тронул —
Сигаретную пачку забрал!
Тут другие мерзавцы в бушлатах
(А с оружием каждый смельчак)
Шарят хамски по нашим карманам
И у всех отбирают табак!
Ни одной сигареты не стало:
Ну и что же мы будем курить?
И пешком побрели эмиссары
Об ответе врага доложить.
Друг мой Герман едва ли не плачет:
– Этой ночью, в убыток себе,
Я на три сигаретные пачки
Променял свой трофей – пистолет…
Снова – дни, переполнены болью;
Наши судьбы сломал Сталинград;
Перестрелки… ранение… госпиталь…
Возвращенье хромым в фатерланд[5].
Смутно видятся схватки кровавые,
Позабылись военные дни…
Помню только, как русский мерзавец
Отобрал сигареты мои!
Три поля
Три поля ратных есть в России.
Три поля помнят о борьбе; 
