Сборник Статей – Люди и учреждения Петровской эпохи. Сборник статей, приуроченный к 350-летнему юбилею со дня рождения Петра I (страница 12)
Кроме того, вследствие занятий по основному месту службы далеко не все члены присутствия имели возможность следовать за Комиссией при ее вышеотмеченных переездах. К примеру, в феврале 1722 г. при перемещении Уложенной комиссии в Москву в Санкт-Петербурге остались С. Вольф, Е. П. Зыбин и Ф. С. Мануков, причем двое последних не вернулись более в состав Комиссии. В то же время судьи Московского надворного суда Г. Т. Ергольский и М. В. Желябужский входили в присутствие Комиссии только в период ее пребывания в Москве.
Согласно книге протоколов, более всего заседаний – 208 – посетил вице-президент М. Нирот (73,7% от числа фактически состоявшихся, 59,9% от общего числа). 184 заседания посетил советник С. Вольф, 183 – советник Ф. В. Наумов. Немало внимания делу подготовки нового Уложения уделил и С. Т. Клокачев, принявший участие в 165 заседаниях.
Весьма добросовестно относился к законопроектной работе асессор Э. Кромпейн, включенный в состав присутствия Комиссии в августе 1722 г. в Москве и успевший до выбытия в феврале 1724 г. поучаствовать в 126 заседаниях149. В 107 заседаниях Комиссии (с 31 августа по 1720 г. по 22 февраля 1722 г.) принял участие Ф. С. Мануков, в 83 заседаниях (с 24 июля 1723 г. по 14 декабря 1724 г.) – И. Н. Плещеев.
Особо здесь следует упомянуть о Г. Бреверне. К моменту включения в состав Уложенной комиссии (по учредительному сенатскому указу от 8 августа 1720 г.) Герман Бреверн был уже серьезно болен150. Несмотря на это, Г. Бреверн нашел в себе силы принять участие в 25 заседаниях Комиссии в 1720 г. и в 12 заседаниях в 1721 г. 3 июля 1721 г. вице-президент Юстиц-коллегии скончался151.
В условиях, когда состав присутствия Комиссии был недостаточно стабилен, объективно возрастала роль канцелярии (состав которой отличался большим постоянством) и особенно ее руководителя. С внешней стороны роль А. С. Сверчкова в делах Уложенной комиссии отразил тот факт, что начиная с 27 августа 1722 г. его присутствие стало фиксироваться в протоколах заседаний. Когда же Авраам Степанович занемог, то заседания Комиссии со 2 по 12 марта 1723 г. были приостановлены, вплоть до его выздоровления152.
Наконец, необходимо коснуться вопроса об участии в подготовке и обсуждении проекта нового Уложения Правительствующего сената. Прежде всего, стоит отметить, что уже 17 октября 1720 г. Сенат, по существу, отменил собственное решение двухмесячной давности о еженедельном обсуждении общим собранием законопроектного материала, подготовленного Уложенной комиссией153. Впрочем, и до 17 октября 1720 г. данный порядок не соблюдался. Как удалось установить по книге протоколов, единственное обсуждение общим собранием Сената материалов, представленных Комиссией, состоялось 17 августа 1721 г.154 Таким образом, следует констатировать, что такая стадия законодательного процесса, как обсуждение проекта Уложения общим собранием Правительствующего сената, в 1720–1724 гг. не реализовалась на практике.
Что касается сменных сенаторов, то их участие в заседаниях Уложенной комиссии также не было особенно активным. Согласно книге протоколов, сменные сенаторы участвовали всего в 31 заседании Комиссии (10,9% от числа фактически состоявшихся, 8,9% от общего числа). Более всего внимания законопроектной работе уделили сенаторы Ф. М. Апраксин и П. П. Шафиров, каждый из которых принял участие в девяти заседаниях Комиссии.
Куда больший вклад в подготовку проекта нового Уложения внес представитель Святейшего синода известный своей ученостью архимандрит Гавриил [Бужинский], оставивший след в развитии отечественной юриспруденции как переводчик сочинения С. Пуфендорфа «О должности человека и гражданина»155. В период пребывания в составе Комиссии с октября 1722 г. по декабрь 1723 г. архимандрит Гавриил участвовал в 72 ее заседаниях (25,5% от числа фактически состоявшихся).
Остается добавить, что немало внимания работе Уложенной комиссии уделял Петр I, один раз даже посетивший ее заседание (13 сентября 1720 г.)156. Например, 16 марта 1721 г. царь предписал внести в проект нового Уложения нормы из законодательных актов 1710‐х гг. об усилении ответственности за взяточничество и казнокрадство157. А 20 января 1724 г. Петр I указал, что все впредь издаваемые законодательные акты («указы… в определение вечное») должны передаваться в Комиссию для учета при подготовке законопроекта («отдавать… к Уложенью, хотя оное еще не окончалось»)158.
Постепенное свертывание работы Уложенной комиссии началось осенью 1724 г. Как явствует из книги протоколов, если в сентябре из 13 заседаний Комиссии фактически не состоялись из‐за отсутствия кворума два, то в октябре из восьми заседаний – шесть. В ноябре же и в декабре 1724 г. сорванными оказались все 14 заседаний. Последнее заседание Комиссии, имевшее кворум, состоялось 26 октября 1724 г.159
24 ноября 1724 г. попытку активизировать деятельность Уложенной комиссии предпринял Магнус Нирот, известивший обер-прокурора Сената, что «Уложенье не сочиняетца»160. Несмотря на обещание обер-прокурора доложить вопрос Правительствующему сенату, ситуация никак не изменилась. Лишь 10 февраля 1725 г. состоялся Сенатский указ о пополнении присутствия Комиссии161, который, однако, не был исполнен. История Уложенной комиссии 1720 года закончилась.
Обращаясь к трудам Комиссии, следует отметить, что первоначально ее работа сводилась (как незадолго до того кодификационная деятельность Юстиц-коллегии) преимущественно к параллельному обсуждению норм Уложения 1649 года и Уложения Кристофера 1442 года. Соответственно, при выработке проектов новых статей Уложенная комиссия широко привлекала как отечественное законодательство конца 1690‐х – начала 1720‐х гг., так и шведское и датское законодательство XVII в. Особым Сенатским указом от 26 сентября 1720 г. коллегии, Преображенский и Монастырский приказы, Тайная канцелярия и Главный магистрат обязывались предоставить Уложенной комиссии отложившиеся в их делопроизводстве нормативные акты, изданные в пополнение соответствующих глав Уложения 1649 года162.
Достойно упоминания, что в бытность Комиссии в Москве 26 сентября 1722 г. в ее распоряжение был передан проект новой редакции Уложения 1649 года, составленный Палатой об уложении 1700 года163 (дальнейшая судьба этого законопроекта осталась неизвестной). Из числа шведских нормативных источников, помимо Уложения Кристофера 1442 года, Уложенная комиссия 1720 года использовала прежде всего королевский декрет о суде 1614 года (
Показательно, что уже во второй месяц работы, на заседании 21 сентября 1720 г. Уложенная комиссия определила вывести за рамки своей работы выработку норм военного законодательства (полностью сняв с обсуждения главы 7 и 8 Уложения 1649 года)165. Тем самым был очерчен исключительно общегражданский характер разрабатывавшегося единого кодифицированного акта.
По мере накопления законопроектного материала перед комиссией со всей остротой встал вопрос о композиционном построении проекта нового Уложения. На заседании 7 декабря 1722 г. Уложенная комиссия приняла ключевое решение предложить на рассмотрение Сената структуру законопроекта, состоявшую из трех книг: книга первая «О земском суде», книга вторая «О криминалных делах», книга третья «О делах гражданских»166. С этого момента начался переход на отраслевую структуру создававшегося единого кодифицированного акта, что принципиально отличалось от структуры Уложения 1649 года, в котором в одних и тех же главах совмещались нормы как процессуального права, так и различных отраслей материального права167.
Новая структура проекта Уложения была одобрена Правительствующим сенатом, по докладу Уложенной комиссии, 9 января 1723 г.168 Соответственно, в справке о ходе подготовки нового Уложения, направленной А. С. Сверчковым в императорский Кабинет при доношении от 1 марта 1723 г., уже констатировалось: «Уложенье сочиняется ныне на последующем фундаменте: …хотя в одной книге… но о каждых делах особыми книгами»169.
Как показал К. Петерсон, при разделении законопроекта на книги Уложенная комиссия 1720 года использовала в качестве образца композицию состоявшего из шести книг датского Уложения 1683 года. При этом, по мнению К. Петерсона, в структуре российского законопроекта оказалось более последовательно, нежели в датском образце, проведено разграничение норм на процессуальные, гражданско-правовые и уголовно-правовые170. К данным, приведенным К. Петерсоном, следует добавить, что использование датского Уложения в качестве композиционного образца было особо оговорено Сенатом 9 января 1723 г. при упомянутом выше одобрении отраслевой структуры проекта Уложения171.
После свертывания работы Уложенной комиссии в конце 1724 г. обработка законопроекта велась исключительно служащими канцелярии во главе с А. С. Сверчковым. 10 сентября 1726 г. А. С. Сверчков (от имени de facto уже не функционировавшей Комиссии) предложил представить обработанные к тому времени законопроектные материалы на обсуждение Сената172. Приготовленный на обсуждение проект нового Уложения состоял из четырех книг, 120 глав и 2113 статей («артикулов»)173. В первых двух книгах итоговой редакции законопроекта содержались законодательные предположения, в которых регулировались организация суда и процессуальная деятельность. Состоявшая из 25 глав книга первая законопроекта «О процесе, то есть о суде, месте и о лицах, к суду надлежащих» посвящалась судоустройству и судопроизводству (преимущественно гражданскому)174.