Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 18)

Депутаты-евреи по исповеданию были присяжный поверен­ный А. Г. Абрамсон, избранный по Ковенской губернии, инже­нер Л. Г. Рабинович, избранный по Екатеринославской, Я. Н. Шапиро от Курляндии, В. Е. Мандельберг от Иркутской губер­нии, врач, избранный по социал-демократическому списку и во­шедший в социал-демократическую фракцию. Остальные три депутата вошли в фракции к. д.

А. Г. Абрамсон был хорошим юристом, видным адвокатом. Он был избираем докладчиком в думских комиссиях. Л. Г. Рабино­вич был впоследствии привлечен большевиками к делу об инже­нерах «вредителях» Донского угольного бассейна. Я. Н. Шапиро выступил в Думе с речью о карательных экспедициях в Прибал­тике. Он эмигрировал в Лондон и был убит во время немецкой бомбежки во 2-ю мировую войну.

В. Е. Мандельберг после разгона Думы скрылся за границу и последние годы жизни прожил в Палестине, где был врачом ев­рейских больничных касс.

К внесенному правительством законопроекту о свободе сове­сти, предусматривавшем исключение евреев, евреи-депутаты, при поддержке кадетов, трудовиков и социалистов, внесли по­правку об устранении этого пункта. Но до принятия этого зако­нопроекта был произведен 3 июня 1907 г. государственный пе­реворот. Дума была распущена, и выборы в 3-ю Думу должны были быть произведены по новому избирательному закону, га­рантировавшему правительству Столыпина большинство.

В Третью Государственную Думу были избраны 2 еврейских депутата — Л. Н. Нисселович от Курляндской губернии и Н. М. Фридман — от Ковенской.

Л. Н. Нисселович, как и Н. М. Фридман были присяжными поверенными. Нисселович до вступления в адвокатуру служил в министерстве финансов при Бунге. Он был автором ряда книг по разным вопросам экономики. Был он человеком самостоя­тельным, что сказалось и в том, что, вступив в кадетскую фрак­цию, он выговорил себе полную свободу действий по всем во­просам, касающимся евреев.

Лишь изредка происходили совещания депутатов с еврей­скими общественными деятелями.

В Государственной Думе Третьего созыва преобладали пра­вые-, большей частью антисемиты. Тем не менее Нисселовичу удалось собрать 166 подписей под законопроектом об Отмене ограничений для евреев в свободном передвижении и об отмене черты оседлости, убедив часть октябристов дать подписи. Зако­нопроект был сдан в Комиссию и в полном собрании Государст­венной Думы никогда не обсуждался. Тем не менее нельзя отри­цать, что внесение в Думу этого законопроекта с таким значи­тельным числом подписей произвело известное впечатление, и Нисселович не без некоторого основания гордился этим дости­жением.

На тактику кадетской партии и по еврейскому вопросу влия­ла главным образом Народная Группа, во главе которой стоял М. М. Винавер. При этом, однако Группа выступала, кажется, не как таковая, а от имени так называемого Ковенского Комитета, в котором преобладали члены Народной Группы.

В состоявшемся 20 октября 1912 года в С. Петербурге еврей­ском предвыборном собрании перед выборами в Четвертую Го­сударственную Думу поведение к. д. в Государственной Думе подверглось критике. П. Н. Милюков в своем ответе на эту кри­тику сказал, что он со многим, что сказали критики, согласен и даже кое в чем разделяет их возмущение, но что все это было сделано по совету самих евреев. Мне пришлось на самом собра­нии, а потом и в печати, указать на то, что ссылка на советы ев­реев не снимает с кадетской партии ответственности, так как русское еврейство не едино по своему политическому настрое­нию и что если бы кадеты совещались с другими евреями, они получили бы другие советы.

Может быть, выявившаяся на этом предвыборном собрании неудовлетворенность, положением, при котором от имени рус­ского еврейства выступал орган, в котором представлены были не все существовавшие течения, и привела к тому, что в Государ­ственной Думе 4-го созыва совещания депутатов с представите­лями еврейской общественности приняли более постоянный и организованный характер.

Л. Н. Нисселович не баллотировался в 4-ю Государствен­ную Думу. Его здоровье было подорвано в значительной мере его деятельностью в Государственной Думе. Он скончался в 1913 г. в возрасте 51 года. Русско-еврейская пресса всех направ­лений с грустью отметила его кончину и воздала должное его де­ятельности, высоко ее оценивая.

В Четвертую Государственную Думу были выбраны 3 ев­рейских депутата — Н. М. Фридман, бывший депутатом и в 3-ей Думе от Ковенской губернии, и два врача — М. Б. Бомаш от Лодзи и И. Б. Гуревич от Курляндской губернии.[9] Фридман был присяжным поверенным. Будучи юристом, он больше двух своих коллег был подготовлен к парламентской деятель­ности. К тому же он имел уже опыт по деятельности в 3-й Ду­ме. Человек он был умный, практичный, внушавший к себе до­верие и симпатии. Но он был человеком, я бы сказал, тихим, не борцом. Н. М. Фридман не только не отвергал содействия еврейских общественных деятелей, но приветствовал помощь представителей разных течений еврейской общественности. Для установления постоянного контакта с евреями-депутата­ми было образовано так называемое Политическое Бюро при еврейских депутатах, состоявшее из представителей всех че­тырех, имевшихся в Петербурге еврейских, не социалистичес­ких, партийных образований — Народной Группы, сионистов, Фолькспартей и Демократической Группы. Бунд и другие со­циалистические партии в Политическом Бюро участия не принимали. Представительство входивших в Политическое Бюро партий носило более или менее постоянный характер. — Состав Бюро не менялся от заседания к заседанию, но в тече­ние пяти лет существования Бюро его состав, конечно, не ос­тавался неизменным.

В Еврейскую Народную Группу вошли, главным образом, евреи-члены Конституционно-Демократической партии. В На­родную Группу вошел также Г. Б. Слиозберг, не вошедший в партию к. д., мотивируя это тем, что не хочет быть кадетом ев­рейского исповедания. К тому же по своим взглядам он был много правее к. д. В Народную Группу вошел также ряд деяте­лей, в вопросах общей политики бывших левее к. д., как, напри­мер, Л. Г. Штернберг. В русско-еврейском еженедельнике «Вос­ход» Народная Группа имела преобладающее влияние.

Членами Политического Бюро от Народной Группы были Г. Б. Слиозберг, М. М. Винавер и Л. Я. Штернберг.

Сионисты были представлены в Бюро И. А. Розовым, М. С. Алейниковым и Исаком Гринбаумом, «Фолькспартей» — М. Н. Крейниным, С. М. Дубновым, доктором А. В. Залкиндом. Если не ошибаюсь, представителем «Фолькспартей» был и О. О. Грузенберг.

«Фолькспартей» по идеологии была партией С. М. Дубно­ва. Она подчеркивала национальный элемент в еврейской по­литике и склонялась к идеям вне территориальной националь­ной автономии. Необходимость требования национально­культурной автономии для еврейского меньшинства в России признавалась, впрочем, всеми входившими в Политическое Бюро партиями.

От Демократической Группы участвовали Л. М. Брамсон, А. И. Браудо и я.

Еврейская Демократическая Группа была самой левой из не­социалистических партийных образований. Как я уже упомя­нул, основали ее евреи, участвовавшие в Союзе Освобождения и не вошедшие в Кадетскую партию, считая ее программу и такти­ку слишком оппортунистической.

Все три депутата-еврея были членами кадетской партии.

Заседания Политического Бюро происходили не реже одно­го раза в неделю, а иногда и чаще. Были они длительными, ино­гда затягивались далеко за полночь. Прения часто бывали очень бурными. Наиболее яркими участниками Бюро были М. М. Ви­навер и О. О. Грузенберг, и редко бывали случаи, когда против того, что говорил один, не возражал бы горячо и красноречиво другой...

Едва ли не самым активным и влиятельным членом Полити­ческого Бюро был А. И. Браудо. Он родился в Центральной Рос­сии, в среде, далекой от еврейства, но стал одним из самых дей­ственных борцов против антисемитизма и за равноправие евре­ев в России. Он не был оратором и редко выступал с речами в за­седаниях Политического Бюро. Но к его мнению все члены при­слушивались с особым вниманием. Браудо занимал видный пост в Публичной Библиотеке и пользовался всеобщими симпа­тиями. Он повсюду имел связи. У него были личные отношения и с революционерами, и с лицами весьма правыми и даже с чле­нами императорской семьи. Его преданность делу борьбы за равноправие была беспредельна. Он посвящал ей много време­ни и энергии, несмотря на то что жил в очень стесненных мате­риальных условиях.

А. И. Браудо был видным масоном, одним из немногих евре­ев в русском политическом масонстве. Его принадлежностью к масонству в значительной степени объясняются его связи и воз­можности. Как известно, русское политическое масонство сыг­рало большую роль при определении состава Временного Пра­вительства первого и последующих составов.[10]

В Париже, в 1937 г. вышел сборник, посвященный памяти А. И. Браудо, в котором приняли участие еврейские и неев­рейские общественные деятели весьма разных направлений. Помещенные в этом сборнике статьи Бурцева и Аргунова сви­детельствуют о том, что в разоблачении Азефа А. И. Браудо сыграл едва ли не решающую роль (это было связано с тем, что масоном был и А. А. Лопухин). Как мы узнаем из мемуа­ров И. В. Гессена, А. И. Браудо принес в редакцию «Речи» текст проекта Основных Законов 1906 г., изданных незадолго до открытия 1-й Государственной Думы. Опубликование это­го документа «Речью» произвело большую сенсацию. Надо думать, что этот проект был получен А. И. Браудо благодаря его масонским связям.[11]